Леший

Мерцает серебряной чернью вода Средь пыли дорожной и мглистой. Неужто в дороге настигла беда? Прошу! Не поддайся и выстой!

***

Тебя повстречал я тому пару лет В тенистых дубравных чертогах. Искала там травы от хворей и бед — Болезней людских и пороков. Хранителем жизни прозвали тебя В селе у подножия леса. Виной провиденье, а может, судьба… Зажёгся огонь интереса. Во взоре твоём пыльный ветер дорог, В душе — пустота и тревога. Пытался забыть твои очи… не смог — У сердца обломки острога. Дороги запутывал, в лес уводил — Вздыхала ты лишь недовольно. Не веришь, что леший тебя полюбил, Да только любовь подневольна. Отвлечься пытаясь, плёл просеки я Безумной шальной паутиной. А в ночь на Купалу над гладью ручья, Хотел обмануться личиной. Решил, что быть может в обличье людском Ты будешь ко мне благосклонна. Да только надежда разбилась стеклом — По-прежнему ты непреклонна. Не сердце, а лёд хладным камнем в груди Мгновенья стучит метрономом. В глазах голубых затяжные дожди, И брови с печальным изломом. Косматые тучи несут мне молву — Не справиться с этим недугом. Сердечная тяга сродни колдовству — Желаю назваться супругом. Бездумно слоняюсь по чаще лесной. Что делать мне с этой любовью? Тебя позабыть? Обходить стороной? А сердце заходится кровью. С тех пор частым гостем в селении я, Тебя дожидался украдкой. Букетик цветов на мостках у ручья, Иль при́горшни ягоды сладкой. Венки полевые на кольях плетня́, Лукошко с грибами у двери. Я спеть для тебя упросил соловья. Ты всё ж не желаешь поверить… Синь неба расколота эхом грозы — Последние отзвуки лета. На ярмарку в град потянулись возы В прохладцу с лучами рассвета. Прикрыв поплотнее скрипучую дверь, Тихонько скользнула с порога. По лесу мечусь, словно загнанный зверь, Под ноги ложится дорога. Насколько тянулась лесная гряда, Настолько уйти смог от дома. Неужто покинула лес навсегда? Какой же причиной ведома? Растаял в дорожной пыли силуэт, Оставив лишь горечь утраты. Отчаянно жжёт обережный браслет, До боли в руках моих сжатый. Отдать не успел свой подарок тебе, Ушла поутру так внезапно. Отличным подспорьем бы стал в ворожбе, Хоть вид у него неприглядный. Осенние ветры нагнали тоску, Листвой закидали тропинку, Что в дом твой ведёт, а затем к роднику, Где ты позабыла корзинку. Мерцает серебряной чернью вода Средь пыли дорожной и мглистой. Неужто в дороге настигла беда? Прошу! Не поддайся и выстой! За осенью тихо настала зима, Укрыла пушистым покровом. Не теплится светом свеча у окна, По-прежнему нет тебя дома. Морозы крещенские стонут в ночи, Ярится пургою природа. Тоска всё сильнее, хоть зверем рычи! В разлуке уж скоро полгода. И изо дня в день путевою тропой Меня вновь приводит к порогу. Да только сегодня над низкой трубой Дымок отползает к востоку! Неужто вернулась? Забилось в груди, Запело внутри ретивое. Шепчу еле слышно: «Ко мне выходи, Я сердце свое успокою!» Закат отгорел, пламенея костром, Ночные морозы крепчают. Свеча не горит, только тьма за стеклом Безмолвностью света пугает. Решившись нарушить вечерний покой, Шагнул на порог к твоей двери. И пусть за вторженье ты станешь грозой, Волненье свое я умерю. Тихонько открылась, в тиши заскрипев. Луна заглянула несмело. И бегло избушку внутри осмотрев, Её отыскав, обомлел я. Бледна словно снег, горяча как огонь, Сжигает в бреду лихорадка. С обмётанных губ прорывается стон, Темнеют прилипшие прядки. Почто не сказала о хвори своей? Неужто настолько противен? Вздохнув, у окна зажёг пару свечей, Да чай заварил из крапивы. На стенах задорно рисует огонь Картины из света и тени. И кружку со взваром лечебным ладонь Сжимает, набравшись терпенья. Болезнь тяжела, отступает с трудом Идёт за неделей неделя. Но с каждым днём вижу я в лике родном, Что хворь пропадает, тускнеет. Зима на излёте, запела капель. Впустивши в избу́ свежий воздух, Весны аромат, птичью звонкую трель, Я вдруг осознал очень остро, Что больше остаться не в силах с тобой, Боясь углядеть безразличье. Пускай же любовь остаётся мечтой — Уж больно мой вид необычен. Поймавши глазами улыбки тепло И спрятав румянец под сердцем. (Наверное солнцем его напекло, Иль жгучим диковинным перцем.) Взяв пальцы изящные в руки свои И сжав ненадолго на память, Браслет обережный достал: «Вот, бери, От зла тебя должен избавить. От глаза дурного, от хворей и бед, Добавит и сил понемногу.» С улыбкой надев на запястье браслет, Рывком повернулся к порогу. «Постой же, прошу!» — донеслось мне вослед. «Я так пред тобой виновата, Что молча хранила под сердцем секрет — Была на любовь я проклята. Давно ты мне по сердцу и потому Проклятье я снять уходила. С трудом, но смогла я рассеять ту тьму И чуть не сорвалась в могилу." Босые шаги второпях за спиной. Так сладко и страшно поверить. Прижалась ко мне, обхватила рукой И в избу захлопнула двери...

***

Мерцает серебряной чернью вода Средь пыли дорожной и мглистой. К ручью по мосткам пронеслась детвора, Любовью рожденная чистой.