Список обязательных поцелуев Чон Чонгука

Тэхен действительно пытается отвлечься от всего, что произошло вчера, но, к сожалению, это все, о чем он может думать. Куда бы он ни пошел, везде слышит одно и тоже «Он откровенно высмеивает список Чонгука, выставляя свой напоказ», или «Этот парень Тэхен, очевидно, гомофоб», или «Если этот список его беспокоит, то он просто должен его игнорировать», и самый большой его фаворит «Он хочет внимания Чонгука, этот список заставит заинтересовать его» По иронии судьбы, Намджун был тем человеком, который сказал ему, что слухи распространяются, до этого момента Тэхен ничего о них не слышал. Но сейчас он и не знает, чему верить. Он вздыхает. Чонгук видит это очень смешным. Иисус, что сделал Тэхен? Как будто быть в списке — это слишком плохо… Вдобавок ко всему, он не знает, как это исправить! Джин напрочь отказывается помогать, потому что «В последний раз, когда я тебе помог, это вызвало огромную шумиху», поэтому Тэхен, по сути, сам по себе. У него нет выбора, кроме как полагаться на других людей. Давайте перейдем к Юнги, он сам по себе, но он слишком игрив, чтобы понять ситуацию Тэхена. Хосок может быть подходящим человеком, чтобы поговорить об этом. Мало того, что он тоже друг Чонгука, но тем не менее, он очень предан Тэхену. Все, что они говорят, будет лишь между ними. Никто никогда не услышит это, особенно Чонгук. Кроме того, Хосок проявит хоть малейшее сочувствие Тэхену. Тэхен проверяет свои часы, сейчас около 16.30, обычно в это время друг идет в библиотеку, после окончания лекций. Поэтому, он, естественно, не думает дважды, прежде чем зайти через двойные двери. — Хосок! — кричит он, и на него оборачиваются десятки учеников, но это не имеет значения, ведь Хосок его услышал и подошел к нему с громкий «Йоу». — Тэ, — Чанель потряхивает головой, — а где остальные? — Избегают меня, — Тэхен садится за компьютерный стол, намереваясь поделать какую — нибудь работу, но тут же осекается. — Ты не с Джином? — спрашивает Хосок, глазами исследуя компьютер, хотя это очень странно, ведь они с Джином всегда вместе. — Он отказывается меня видеть прямо сейчас… после вчерашних событий, которые… — И так, ты пришел сюда, чтобы я тебя утешил? — Хосок чувствует усталость в голосе Тэхена, поэтому поворачивается к нему, убирая свои документы. — Да, — Тэ кладет голову на плечо Хосоку, — Я честно не знаю, что делать. Я бы попросил кого — нибудь другого, но ты меня понимаешь в те редкие времена, когда Джин не понимает. — Полагаю, я понимаю… — Ни в коем случае… ты… понимаешь? — Да. Ну, я имею ввиду, что списки глупы, и они вредят чувствам людей, — Хосок кусает щеку в раздумьях, — Чонгук всегда был для тебя кислым субъектом, поэтому имеет смысл, что ты… знаешь, вот так… — Ох, слава Богу, — Тэхен понимает, что его плечи наконец-то расслабляются, — Джин, похоже, не понимает этого. — Похоже на то… — губы Хосока сжимаются. — Ты действительно понимаешь! — Тэхен стирает невидимую слезу, — но я до сих пор не делаю этого. — Полагаю, — Хосок вздыхает, — ты хочешь, чтобы я тебе рассказал что — нибудь о Чонгуке. — Это… то, на что я надеялся вначале. Но я не хочу, чтобы ты использовал вашу с ним дружбу, чтобы облегчить мои страдания, — Хосок наклоняется и дарит Тэхену успокаивающую улыбку. — Я дружу с ним по одной причине, Тэ. Он отличный парень. — Я знаю, я знаю… — Тэхен делает паузу и тщательно подбирает слова, — но я не хочу этого. Я хочу исчезнуть, как только его имя упоминается. — Тэхен, — Хосок поглаживает плечо друга, — Чонгук — один из самых сладких парней на планете. Он не для тебя… по крайней мере… — Что? — прежде, чем Хосок может сказать что — нибудь еще, на него кидается сзади Намджун, забрасывая его бумажными шариками. — Ты закончил с нашими листовками? — Намджун даже не думает, а сразу плюхается на правое колено Хосока, попутно вырывая мышь у того из руки. — Какие листовки? — Тэхен приподнимает бровь, потому что это первый случай, когда Намджун тщательно участвует в работе, связанной со школой — Разве Джин не сказал тебе? — Джин не хочет с ним разговаривать сейчас, — ответил Хосок. — О, — пожимает плечами Намджун, — мне все равно. Во всяком случае, листовки предназначены для продажи нашего хлеба. Для поездки хора в Чеджу. Много людей помогают нам. — Чего ждать? Вы продаете выпечку? — Нет.- Намджун покидает колени Хосока в пользу Тэхена, и последний не беспокоится, отталкивая его, потому что зачем беспокоиться, — мы продаем выпечку, — он щелкает печатью и встает со своего места, чтобы пойти к принтеру, — как и в старые времена. Старые времена? Если они имеют ввиду школу, то нет. Определенно нет. Тэхен может ощутить всю жару того дня на своей коже, почувствовать запах травы и сладость выпечки, увидеть загадочное сияние кожи Чонгука на солнце. А затем удары бедствия. Нет — нет — нет. — Считайте, что я не участвую. — О нет! Ты нам нужен, Тэ! Твой пирог с абрикосами должен там быть! — Намджун подскакивает на месте. — Я сказал нет. — Тэхен скрещивает руки, позиция, которую он очень хорошо знает, не влияет на постоянно существовавшего Ким Намджуна, потому что он начинает топать по стулу Тэхен, и бросает вспышку гнева в середине библиотеки. — Прошли годы с тех пор, Тэ! Почему нет? — Я не собираюсь продавать другую выпечку, если Чон…- Тэхен прочищает горло и похлопывает его по щеке тыльной стороной ладони, чтобы избавиться от покраснения. — в любом случае, — кашляет он, — я слишком беспокоюсь об этом сейчас. Я не собираюсь. — Не уходи? — Хосок возвращается с большим пакетом флаеров, выглядя очень недовольным, — но мы твои друзья, и мы должны… — Я ухожу. — Тэхен заглушает его громким визгом со стула, когда он встает — Я говорю Юнги. — Намджун останавливает его. — Хорошо? Что он собирается делать? — Винить тебя. Тэхен хочет посмеяться, но он просто вздрагивает, потому что, независимо от того, насколько он пытается это отрицать, Юнги виноват в том, что он напал на него… «Уип-де-черт-ду». — Тэхен! — кричит Намджун, намного громче, чем позволяет библиотека, но Тэхен не заботится об этом. — Все еще не идет! — Тэхен смеется, когда он ловит своего друга, громкого друга, избитого бумажными шарами. По-видимому, Намджун немного более настойчив, чем первоначально думал Тэхен, потому что, как только он удобно располагается в комнате в общежитии, Юнги стучит в дверь. — Открой, Тэхен! Стон, Тэхен подтягивает одеяло на кровати и завертывается в него. Надеюсь, досадно громкий голос подскажет, что Тэхен не в настроении для этой ерунды. Дверь распахивается, и Юнги кладет сумку на компьютерный стол Тэхена. — Ты пытаешься скрыться от меня?! — Нет, — он лжет и зарывается еще глубже. Юнги ухмыляется дьявольски и начинает щекотать Тэхена. Тэ не визжит, как маленькая девочка. Он кричит… как человек: — Юнги! Хватит! Долго это будет длиться? — Пока ты не скажешь мне! — Скажу тебе что?! — Как Чонгук мешает тебе делать нашу выпечку! — ЧТО? — Тэхен немедленно вылезает из-под одеяла, отправив Юнги летать на пол. — Ой. — Где ты взял эту ложную информацию?! — Тэхена не заботила боль, которую он причинил. Все, что имеет значение, это полное дерьмо, которое он только что сказал! — О, — Юнги сидит и потирает заднюю часть его больной головы, — так это не так? На самом деле это правда, но он никогда не скажет это Юнги, это раз; и два: последнее, что ему нужно, это его друзья, которые пристают к нему с вопросами о том, кого нельзя назвать 24/7. Они уже достаточно пристают к нему. — Хосок и Намджун сказали, что ты собирался упомянуть, что Чонгук является причиной того, почему ты не можешь помочь нам. Что интересно, учитывая то, что вчера произошло. Тэхен кивает, хватает подушку и спокойно начинает задыхаться. — Что, черт возьми? — Кричит Юнги, забирая подушку у Тэхена. — Отдай мне мою подушку и иди домой. — Тэхен получил удар этой же подушкой. — Ты избегаешь темы, — он посылает еще один удар к грязным волосам Тэхена, — я не уйду, пока мы не достигнем компромисса. Почему ты сказал, что Чонгук беспокоит тебя? — Я этого никогда не говорил! — Тэ кладет лицо в руки. — Чонгук не беспокоит меня! — ложь, все ложь, — он просто… глупый. — Бред сивой кобылы, — Черт Юнги и его способность быть внимательным другом и точно знать, когда Тэхен врет… — Чонгук всегда беспокоил тебя. Похоже, еще со школы. — Нет… Ну да. Я имею в виду, он меня раздражает. И смотрит на меня, делает меня красным, и я даже не люблю красный! — он почти не замечает, как Юнги смотрит на него с подлым взглядом во время разговора, — я избегаю его, но независимо от того, что он всегда в моей жизни так или иначе, в последнее время я сделал для себя все хуже… — О, ты имеешь в виду свой список, — Юнги получает в лицо подушку. — Неважно, что я имею в виду! Только послушай меня, черт возьми! Чон Чонгук пытается разрушить мою жизнь! Поэтому, пожалуйста, позвольте мне пропустить тупую продажу. Я знаю, что он пойдет. Я знаю, что он помнит последнюю продажу, на которой был я в старшей школе, и с этим дерьмом, которое я сейчас циркулировал, я не выживу! Я буду дураком. Я больше не хочу чувствовать что-то подобное! — Комната полностью замолкает, и Тэхен застывает, потому что святое дерьмо, что он только что сделал? Похоже, он как бы признался Юнги в своих проблемах с Чонгуком и судя по ухмылке на лице блондина… он это сделал. Замечательно. Вот почему он ненавидит Юнги. — Ты специально это сделал, — кричит Тэхен, — я ненавижу тебя. Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы заставить меня говорить! — Не важно. В любом случае, ты не имел никакого смысла. Ты знаешь это, верно? — У Юнги есть этот раздражающий смешок в его голосе — Чонгук не пытается испортить тебе жизнь. Что бы ни случилось между вами в старшей школе, это, наверное, последнее в уме. — Ты не знаешь, что я сделал, Юнги… — Что ты сделал? — Иисус, я тебе никогда не расскажу. — Ой, но что бы ни случилось, — Юнги садится на кровать рядом с Тэхеном с самой честной улыбкой, которую он может сделать, — На самом деле, поверь мне. Из сказанного Хосоком, Чонгук — занятой парень. Все заняты. Это колледж. Честно говоря, — фыркнул он, — что такое «свободное время»? Вероятно, он даже не появится на продажу. — Ты… ты так считаешь? — Да. Я уверен, что толпы людей не будет. Время — деньги, так что… — Я полагаю, ты прав… — Значит, ты поможешь? — Пойдите, купите мне кулинарную лабораторию, — Тэхен вздыхает — ДА!