С каждой новой мечтой

— Эй, двинься, — говорит Хави. — Ты мешаешь мне смотреть. — Ммм, — произносит Юзу. — Заставь меня. Он прижимает Хави поближе, обхватывая руками за плечи, сжимая ногами чужие бедра, и продолжает заниматься своим делом — медленно и мягко целовать Хави в шею, оставляя засосы. Хави протестующе мычит, и Юзу окончательно переползает к нему на колени, полностью загораживая вид. — Ну пожалуйста, — вздыхает Хави и елозит по дивану, пытаясь рассмотреть хоть что-то. — Зачем? — спрашивает Юзу и целует его прямо за ухом. — Ты хочешь в очередной раз увидеть, как Михаил падает с четверного лутца? — с щепоткой сарказма произносит он, кусая Хави за мочку. Хави шипит, наклоняет голову и пытается отстраниться. — Он сделал тройной. И это было два фигуриста назад, ты что, совсем не следишь? — Неа, — говорит Юзу, продолжая выцеловывать его шею. По правде говоря, ему совершенно не хочется останавливаться. Они не виделись после Игр несколько недель, раздавая интервью каждый у себя на родине, но постоянно посылали друг другу фото и видео, так что искра, пробежавшая между ними в Корее, не угасла, чего Юзу в тайне боялся. Это утро ощущалось предельно реальным, эти поцелуи у Хави в Торонто на комковатом диване из Икеи, и все бы хорошо, если б только Хави смотрел на него, а не на телевизор где-то сзади. Пальцы Хави впиваются Юзу в бедро. — Охуеть, — восклицает он. — Вау. — Что там, — бормочет Юзу, оставляя зубами метку у Хави на плече, прямо на границе с шеей, скрытой футболкой. — Пять квадов, — говорит Хави ошарашенно. — Шесть. Он снова шипит, ибо Юзу опять его кусает. Юзу даже не спрашивает, про кого он. Он лишь хмыкает, утыкаясь лицом Хави в шею, скользкую и влажную от поцелуев, затем наконец поднимает голову и оборачивается через плечо, наблюдая за тем, как Нейтан выполняет последние два вращения. После Нейтан триумфально поднимает руки, и Юзу поворачивается спиной к экрану, засовывая язык Хави в ухо. — Юзу, — удивленно привздыхает Хави и выгибается под ним. — Сколько квадов должен сделать я, чтобы ты обратил на меня внимание? — бормочет тот ему в ухо. Может дело в тоне его голоса, может все потому, что по телевизору идет лишь повтор проката Нейтана, но Хави вдруг оживает, внезапно и уверенно сжимает Юзу за бедра, приподнимает и затем устраивает под собой на диване, ложась между разведенных ног. Юзу со смехом вздыхает и обвивает руками шею Хави, притягивая того ближе. — Нисколько, — серьезно отвечает Хави и целует. Это уже лучше. У них все началось именно так, с поцелуев на диване в отеле, а после Хави подхватил его и отнес в кровать ночью перед показательными. Весь тот вечер Юзу ощущал, как их долгая, глубокая и такая естественная связь превращалась в жаркую и полную страсти, будто между ними затанцевали языки огня, готовые вот-вот ярко вспыхнуть. Все изменилось, и он не мог сказать почему, — все было просто кончено: и сезон, и годы работы и соперничества. Они стали чем-то большим друг для друга, чем-то новым, но прежним, и когда Хави постучался к нему в номер той ночью, Юзу его впустил. Он впускает его и сейчас, послушно подставляя рот под голодные поцелуи. Хави жарко трется об него, и Юзу нежно поглаживает его плечи, — он еще не привык к этому, не привык чувствовать Хави настолько близко, делать то, чего захочется. Он и не предполагал, что желал этого, он никогда об этом не думал, но происходящее все равно кажется ожившей давней мечтой, чем-то секретным и странным, раздирающим на части всю прожитую жизнь. Однажды, когда я закончу кататься, — так думал Юзу о любви, но удивительное, желанное, ошарашивающее однажды наступило сейчас. — Если я прыгну четверной аксель, — говорит Юзу, задыхаясь, между поцелуями, — ты будешь обращать на меня больше внимания? Хави стонет. — Мы можем не говорить сейчас о том, как ты планируешь сломать себе шею? Он кусает Юзу за нижнюю губу, — Юзу уже заметил за ним любовь к укусам, — и Юзу отстраняется, высвобождая свои губы из хватки чужих зубов. Хави издает стон и снова кусает его, уже сильнее, и у Юзу сжимается сердце; быстрое, сильное движение Хави — и резкая боль заставляет его всхлипнуть. Возможно Хави тоже уже заметил, что именно нравится ему. Они целуются снова, горячо и мокро, Хави стонет ему в рот и трется об податливое тело. Юзу запускает руку Хави в волосы и оттягивает их, ровно с такой силой, с какой позволено, а другой рукой проводит по спине Хави, чтобы в конце схватить его за задницу. Они оба ужасно вспотели. Из телевизора доносятся радостные вопли. Хави отрывается от него, поворачивая голову. Юзу еще чувствует чужое прерывистое дыхание и бьющееся где-то в ушах сердце, затем поворачивается тоже, чтобы взглянуть на оценки Нейтана. Нейтан на экране, похоже, не вполне понимает, что именно произошло, и тренер с улыбкой касается его коленки, пока стадион разрывается от криков. Юзу с силой сжимает челюсти и наконец выдавливает: — Сколько он получил за произвольную? Хави смотрит на него с нежной и понимающей улыбкой. — Все в порядке. Твой рекорд не побит. — Так сколько? — Двести девятнадцать, — говорит Хави. — И сорок шесть сотых, — добавляет он, целуя Юзу. Юзу знает, это больше, чем оценки Хави два года назад. Может быть и Хави об этом помнит. Хави наверняка об этом помнит. Но он лишь шарит руками по дивану в поисках пульта и выключает телевизор, и они лежат в звенящей тишине, и Юзу больше не думает об оценках и рекордах, и о фигурном катании вообще. Сезон теперь действительно окончен, но когда Хави нежно целует его в шею, задирая футболку, Юзу хочется лишь обнимать эту кудрявую голову, чувствовать теплые губы и думать только о том, что их ждет впереди.