Деменция

Как может себя чувствовать гвардеец, когда сражается? Находясь в безумном танце лезвий и выстрелов, он может думать только об одном — всё это ради защиты своей родины. Его братья по оружию гибнут, отсрочив очередную попытку вторжения Губительных Сил. Они защищают от скверны своих близких и весь Империум в целом. У кого-то, на планете откуда его забрали, осталась семья или любимая. Сейчас же сие перестало быть важным. Очередному культу неинтересна личность его врага. Гвардия берёт не эффективностью, а числом. Как не прискорбно это было, но в большинстве случаев такая расточительная тактика работала и была эффективна. Когда на тебя сыплется земля от взрыва и на психику давят крики жертв, мысли о чём-то хорошем сразу же улетучиваются. У одного из неисчислимых воинов Имперской Гвардии было лишь несколько секунд передышки и это время, истраченное на воспоминания о доме, истекло. Он вновь был в гуще событий. Вновь стрелял, убивая такого же человека как и он сам, но, увы, прибегнувшего к поклонению Богам Хаоса. Еретики — они никогда не закончатся. В этом гвардеец уверен. Император ему свидетель. Они находились на одном из миров-ульев. Был указ о зачистке. Все знали, что в мегаполисах таких масштабов бесполезно искоренять что-либо, но раз данная установка поступила, а значит, тот или иной культ представляет для их космического содружества реальную угрозу. И если опасность не уничтожить в зародыше, то потом поток ереси невозможно будет остановить вообще. Но как имея один лазган в руках можно остановить тех, у кого оружие сплошь плазменное?... По ушам ударило оглушение. Мир стал размытым и едва слышимым. Его опять окатило землёй. Культ выманил их на более-менее открытую поверхность, подальше от громады улья и лишь затем начал атаковать. В глазах еретиков читалось безразличие, а лица изменников не выражали почти никаких эмоций. Постепенно сражение выматывало лояльную сторону конфликта, и безымянный культ решился на отчаянный шаг. Рывок в кучу гвардии был эффективен, но не оправдал себя. Сотни лазганов сделали из предателей решето и заставили противника отступить вновь. Очередная звезда, служившая здесь местным солнцем, палила, выжигая сознание. Прикоснувшись к камням или осколкам производства, вывезенным за пределы улья, можно было с лёгкостью обжечься. Фанатики тем не менее не переставали нападать. Их словно становилось всё больше и больше. В мозгу одного из гвардейцев проскользнула мысль о том, что падонки могли "переманивать" к себе их людей, а если быть точным, то, что от них осталось, на свою сторону. Комиссар видел, что их силы на исходе. Сколь не кричи воодушевляющих лозунгов, сколь не грози расстрелом, но тут даже ребёнок бы понял – они проиграли. Нужно отступать, но позже, запросив подкрепление, снова вернуться сюда и разбить врага.

***

Деме́н выпустил очередь в одного из культистов. Хаосит был крайне живуч, но зарядов оставалось ещё много. По крайней мере, у верного слуги Императора их было в достатке. Парень содрал со своей головы шлем. Дыхание, некогда затруднённое, теперь перестало создавать солдату дополнительные проблемы, и он мог сражаться в полную силу. Вот только опасность получить пулю или луч промеж глаз увеличилась в несколько раз. Пока юноша "отдыхал" за небольшой баррикадой, к нему подбежал один из товарищей по операции и рванул за рукав, крича что-то вроде «Осторожней!». Этот же гражданин Империума, бывший ещё несколько месяцев назад рекрутом, понёсся дальше, прячась за несколькими валунами, а затем вовсе исчезая из виду. Шум за спиной Демена не давал ему расслабиться. Он на поле битвы, чуть ли не в самой её гуще. Каждая секунда здесь как последняя. Каждая мысль может быть не закончена, и каждый выстрел здесь может стать для него роковым. Страшно ли ему? Он наврёт сам себе, если скажет «нет». Парень вздрагивает, слыша крики чего-то неизвестного в дали. Это песня. Она звучит громче, чем что-либо в этой мясорубке. Каждое её слово вгрызается в мозг, оставляя некий осадок после себя. Множество голосов поют о желании приносить в жертву своему Кровавому Богу черепа для его Трона. Слова звучат агрессивно, пугая и оповещая слышащего о том, что враг способен лишь убивать и не более. Земля дрожит под натиском их ездовых животных. — «Пожиратели Миров»! — этот сигнал ярче всякой тревоги. Сигнал, который все они, возможно, услышали последний раз в своей жизни. Демен замирает в своём укрытии, позволяя берсеркам выполнять их клятву пред своим покровителем. Гвардеец только слышит как комиссар во всю глотку командует отступать. Неужели, он волнуется о своих людях? Неужели, проявляет хоть каплю человечности? — Крови Кровавому Богу, братья мои! — возглас вперемешку с рёвом цепного топора доносится совсем рядом с ним. Слышится взрыв, а затем крики мелких смертных культистов. Хруст костей и хлюпанье внутренностей, вкупе с всё той же кровью. Его всё же задело в этой битве. Солдат Астра Милитариум только сплёвывает "железную" жижу и зажимает рукой рану на боку. Совсем рядом голодно ревёт зверьё одного из кхорнитов. Слышатся ещё взрывы и внезапно... молитвы? — Вы ждали Хаос, — прошептал одними губами Демен. — Так получайте. И умрите за свои искажённые идеалы о совершенстве. Осмелившись, парень выглядывает из своего укрытия и осматривает то, что осталось после битвы с участием астартес-предателей. Ещё слышны крики умирающих... Но и двое берсерков, что несколько минут назад кромсали культистов, сейчас сцепились в схватке и готовы были свернуть друг другу шеи. Собратья не пытались разнять воинов. Похоже, они понимали, что эта идея – гиблое дело. Демен проглотил кровь и посмотрел дальше, туда, где находилась их временная база. Сейчас же на холме стояло двое космодесантников. Доспехи одного из них почти полностью были выкрашены в белый цвет. Лишь на наплечнике красовался старый знак того легиона, к коему он принадлежал ранее. Апотекарий начал спускаться с возвышения, а вслед за ним, опустив голову, шёл ещё один берсерк. Демен решил снова укрыться за своей маленькой стеной. Гора металла и разломанного на мелкие кусочки рокрита создавала небольшую тень, защищая бойца от палящего "солнца". Руки не отпускали лазгана, а человеческое сердце продолжало учащённо биться, будто юноша снова на тренировке и бежит их ежедневную почти трёхкилометровую пробежку. Каждое слово, которое слетало с уст генномодифицированных воинов, было сказано с усмешкой и... весельем? Жуткая псевдоколика в боку снова дала о себе знать, и Демен прокусил губу, чтобы молчать, параллельно хоть как-то заглушая боль. Терпение и молчание... Чёрт, как ему этого не хватает сейчас! Он слышит как берсерки, кажется, седлают своих зверей и собираются уезжать. — Кассий, брось свои капризы и поехали. Мы застряли в этой дыре навсегда, насобираешь ещё побрякушек. — Нет. Мы уже столько раз это обсуждали, — голос отвечающего был мягким и спокойным. — Я дойду до лагеря пешком, не рассыплюсь. Молчание в ответ и топот лап животных слился с разговорами кхорнитов. Прошло несколько минут прежде, чем на месте где, когда-то разгоралась кровопролитная бойня, повисла некая иллюзия тишины. Гвардеец слышал стоны раненных, а ещё слышал, как люди, издающие эти звуки, один за одним замолкают. Апотекарий убивал их, не спеша прогуливаясь по полю брани. Хруст костей и чавканье плоти под ногами ничуть не смущали медика, и тот продолжал осматривать пострадавших и то, что от них осталось. Их группа Пожирателей Миров выживала здесь благодаря мародёрству и грабежу, казалось бы, ничего необычного. Вот только со временем банда всё уменьшалась и уменьшалась. Гвозди забирали братьев одного за другим. Так случилось и сегодня, когда двое сыновей Ангрона сцепились друг с другом не на жизнь, а насмерть. Один из мечников сумел образумится, но товарищ был уже мёртв. Кассий знал, когда-нибудь он или же кто-то из его друзей по несчастью останется один на этой планете. Лекарь всей душой надеялся на то, что если подобное всё-таки произойдёт, тот, кто останется, сойдёт с ума, чтобы не помнить их всех. «Пусть страдает тело, но не душа», — кто сказал эти замечательные слова? Апотекарий был согласен с данным высказыванием, а тому, кто его вывел, пожал бы руку, если она, конечо, у него имелась. Переступая через трупы, астартес шёл к своему мёртвому собрату. Подойдя к тому, в ком течёт кровь одного из сильнейших примархов, "целитель" только бросил на берсерка полный горечи взгляд. Бедолаге нельзя было чем-то помочь. Его душа давно покинула тело. Въерн свернул псевдо-врагу шею, и всё закончилось быстро.

***

В глазах всё двоилось, а свет стал невыносимо ярким и ослеплял. Демен готов был кричать, что собственно и сделал. Увы, но полный отчаяния крик боли стал жутким кашлем и едва слышимой просьбой о помощи. Кого он молил вытащить его с пути на тот свет? Императора? Владыке человечества, точно было не до какого-то мелкого гвардейца, погибающего на одном из далёких индустриальных миров. Кассий обернулся, услышав всхлип. Бросив своё занятие, заключающееся в сборе различных мелких безделиц с трупов смертных еретиков, пожиратель миров рванул туда, откуда донеслась просьба о спасении. Ему не удалось никого вытащить из лап смерти сегодня, и это давило на совесть честного врача. В большинстве случаев мужчине было абсолютно плевать, кого он исцеляет. Были и исключения, такие как те же надоедливые культисты, но, когда он увидел едва шевелящегося бойца Имперской Гвардии, ему стало жаль. Впервые он проявлял хоть какое-то чувство по отношению к своим "пациентам". Братьев-кхорнитов хаосит латал с усмешкой на лице. Пока раны на пострадавшем затягивались, они часто обсуждали что-то, смеялись... Здесь же хрупкая жизнь человека тлела, подобно угольку, и в любой момент могла угаснуть. — Придётся колоть стимуляторы и обезболивающее одновременно, — сквозь зубы выдохнул предатель и сел на колени пред ничем не отличающимся от других гвардейцем. Руки не должны были дрожать. За столетия, проведённые в постоянном спасении жизней, его психика окончательно окрепла, а разум был холоден как никогда. Сейчас же всё валилось из рук космодесантника. Он волновался. Что было странным. — Парень! — громкое обращение было сейчас для Демена сродни тихому шёпоту. — Где я? — он снова едва говорит, но его собеседник, похоже, слышит этот писк. Внезапно реальность взрывается своей чёткостью, и солдат чувствует себя чрезмерно энергичным. Боль пропала, но когда юноша попытался подскочить, его к земле прижала чья-то рука. — Идиота кусок, не рвись в бой, — Демен уставился на того, кто вжимал его в пропитанную кровью поверхность. На него обеспокоенно смотрел тот самый апотекарий, коего он, один из многих воинов Гвардии, заметил ранее. — Если захочешь орать — ори, — всё также внезапно сказал полевой медик, а затем услышал то, на что дал разрешение. — Слишком много крови потеряно, дубина. Мне пришлось зашивать тебя прямо так. Отключаться я тебе тоже не позволю. — С чего такое благородство? — да, он дубина. Ему спасают жизнь, а он ёрничает. — Я давал клятву, — сухо пояснил десантник, а затем осторожно начал сшивать края раны. — С тебя натекло так, будто выстрел не задел, а пробил дыру в твоей тушке. — Тушки — на скотобойне, — оскорбился юноша и ощутил холод под кожей. Кричать очень хотелось, но он терпел. Терпел пока апотекарий не задел что-то совсем рядом с животом. Душераздирающий вопль пронёсся над равниной, усыпанной трупами. — Насобирал грязи... — заворчал лекарь, но, видя, как пациент всё чаще моргает, а затем начинает потихоньку прикрывать глаза, вновь начал говорить. — Зовут тебя как, горемыка с низким болевым порогом? — Демен... — Ция, — неожиданно, продолжил слово полевой хирург. — Что? — гвардеец решился посмотреть туда, где у шлема хаосита были линзы. — Деменция, — пояснил бывший легионер. — Я почти закончил. — А тебя?.. — запнулся собеседник. — Кассий, — апотекарий и вправду почти закончил с раной у этого человека. Дисплеи выявляли наличие ещё каких-нибудь повреждений: вывихнуто левое плечо, мелкие ссадины... Больше ничего. — Не вставай, — покачал головой пожиратель миров. — Ты сейчас в сознании только благодаря действию стимуляторов. И... у тебя вывихнуто плечо. Позволишь?.. — Ты меня не разломаешь ещё больше? — не доверяет. Это объясняется тем, что недавно произошло здесь. И смотрит... Смотрит так невинно, что это даже, в некоторой степени, выглядит отвратительно. — Кричи, — десантник сказал это слово, а затем Демен почувствовал, что в его руке что-то разорвалось. Очередной вопль боли, только и всего. — Почему ты вообще это делаешь? — он повторил свой вопрос, но получил такой же ответ: — Я давал клятву исцелять тех, кого возможно, — Кассий огляделся, а затем взял юношу на руки. Последний только завозмущался, но угомонился, когда осознал, сколько ему идти до их временной базы. Апотекарий собирался донести парня до патрулируемой границы и оставить его там. Он сделал всё, что от него требуется. Он исполнил свой долг.

***

Он знал, что по-другому быть не может. Демен всегда был удачлив. Кого-то эта благосклонность фортуны бесила до чёртиков, кто-то восхищался, но исход всегда был один — он выкарабкался. Вот и сейчас, подходя к их временному пристанищу на этой планете, юноша знал — его ждёт допрос с пристрастием. Патрульные нашли его на самой границе базы, когда солнце уже заходило за горизонт. Всю дорогу двое солдат молчало, не желая обсуждать что-либо. Каждый думал о своём. Действие стимуляторов подходило к концу, и гвардеец слабел, всё чаще спотыкаясь. Тело представляло собой один сплошной синяк, но теперь уже начинавший с каждым шагом болеть всё сильнее. Демен до сих пор не мог поверить в то, что его излечил тот, кто может только убивать. Он был благодарен Кассию, но в то же время боялся, что этот инцидент вскроется. Комиссар... От одной мысли о встрече с ним парня бросало в дрожь. Что он скажет? Кто сделал ему перевязку, кто зашил раны?.. Внезапно, мужчина споткнулся, но его удержал в равновесии патрульный. Они уже были на территории, ставшей им домом на эти несколько месяцев. — Идём, — произнёс безымянный спутник Демена. — Тебе ещё нужна медицинская помощь. Кивок пострадавшего сказал провожающему совсем немного, но он видел, что парень, фактически, снова возвращается в состояние, какое было у него на поле боя. Приоритеты были расставлены:«Лазарет, а затем — комиссар». К сожалению, ничего не вышло, и они наткнулись на их "идейного вдохновителя" по дороге к спасительному пункту медицинской помощи. Воины столкнулись на границе шатра мед. обслуживания. — Кто это тут у нас? — заинтересованно произнёс комиссар, смотря на понурого Демена. — Неужели, наш Любимец Фортуны? Он ненавидел его. Ненавидел за эту живучесть и доброту. Ненавидел за то, что помогал другим. Ненавидел за это самопожертвование, а ещё ненавидел его за наличие мозгов и личного мнения. Именно поэтому, Каспаров знал Демена в лицо, и именно поэтому сейчас стебался над ним, задавая неуместные вопросы. Объект насмешек молчал, опустив взгляд в пол, и шмыгал носом, не давая, тем самым, крови политься наружу. — Вы не рады мне? — он говорит это и кровь обильно заливает разорванную броню. Серые глаза прожигают собеседника, но тому, похоже, было плевать. — Ни смей мне дерзить, юнец, – зашипел мужчина. Рука комиссара легла на болт-пистолет, закреплённый в кобуре. — Пропусти его. Ты видишь, парень едва держится в сознании, — новым участником их конфликта стал медик. И вот он был настроен серьёзно. — Я припомню тебе это, — пригрозил врачу комиссар и пошёл прочь, паралельно жестом подманивая к себе патрульного, который молча наблюдал за свершившейся сценой. Когда Демен улёгся на одну из наскоро собранных кушеток, ему стало сразу спокойнее. Ему остановили носовое кровотечение и осмотрели раны. — Благодари Императора, что Каспаров более-менее адекватный для своего поста, — обратился к гвардейцу его спаситель, а затем забрал у того склянку с мазью, которая могла хоть как-то облегчить боль и приглушить ломоту. — Уже поблагодарил, — буркнул пациент и обнял себя здоровой рукой. Его морозило, но пока что не так сильно, чтобы ощущать себя абсолютной ледышкой. — Откровенно говоря, я думал, что уже не выберешься оттуда. — Ты уже успел меня помянуть? – вопрос был задан "в лоб", но бойцу «Астры» банально стало интересно, что ответит его друг. — Ещё нет, — покачал головой медик. — Вот только меня интересует, кто вколол тебе лошадиную дозу стимуляторов. Настолько большую, что у тебя не разорвалось сердце и ты это пережил. — Тебя это не касается. — Я вижу руку профессионала. Швы наложены великолепно. Мне стало интересно, только и всего. Не нужно кидаться на меня. — Лучшая защита — нападение, — огрызнулся Демен. Казалось бы, невинный вопрос, но раздражительная реакция с его стороны... Он всё испортил. Опять.

***

Новая битва не сулила ничего хорошего. Все куда-то собирались, а он находился в лазарете. Реабилитация происходила быстро, но в последнее время гвардеец сильно температурил. Наверное, заразился простудой от самого врача. Теперь они лечились уже вместе. Сегодня был день схватки, но его всё-таки выдрали из мед. шатра и определили в патруль. На этот приказ имперский гвардеец только вяло возражал, кашляя. Такие выходки комиссар привык видеть у всех. Расстреливать за подобную "шутку" — верх идиотизма. Дежурство проходило рутинно. Они с таким же рядовым отдыхали у костра. — Можно вопрос? — его попутчик был совсем юным. В рекруты, порою, брали мелких пацанов. Идя в Гвардию они думали, что будут героями всея Империума, но это было не так. Типичное глупое пушечное мясо. Ничего необычного. — Смотря какой, — вздохнул Демен. Он прокручивал у себя в голове сцену своей предыдущей битвы. Пытался вспомнить лицо апотекария, залатавшего его. Да и к чему эти воспоминания? Зачем ему помнить всё это? Мысли противоречили друг другу. — Как ты выбрался оттуда? — Да почему всех это так беспокоит? — Демен подскочил, крича от негодования. — Я не помню! Достаточно? — Прости... Я не знал, что для тебя это больная тема, — рядовой помялся и опустил взгляд, изучая свой потёртый лазган. Оружие клинило каждые несколько выстрелов. Бесполезная вещь. — Ты даже не представляешь насколько больная! — продолжил проявлять агрессию парень, но затем осёкся, услышав что-то. — Жди здесь. Спускаясь с холма и цепляясь за жёсткий мелкий кустарник, он начал оглядываться, ища источник шума. Где-то вдалеке пробежало некое существо, напоминающее собаку. Мужчина пригляделся и заметил полуразрушенную конструкцию. Рядом со зданием тянулась железная дорога. Она давно заржавела, и по ней уже не ходили ни дрезины, ни поезда. Идя вдоль железки, Демен думал о том, что нарушает устав. То ли по доброте душевной, то ли по какой-то другой причине Каспаров закрывал глаза на эти огрехи. Он прощал, а вот будь на его месте кто-то иной... Демен отвлёкся от раздумий и прищурился, оценивая обстановку. Ему показалось, или там промелькнула тень? Вероятно, здание было эдакой станцией. Вот только уже не жилой. Мёртвой. Мир-улей был напичкан подобными сооружениями, но они быстро забрасывались. Рокритовая крошка начала хрустеть под ногами, и гвардеец сошёл с прогнивших путей, чтобы издавать, как можно меньше шума. Шаг начал замедляться и становиться всё тише и тише. Он подкрадывался ко входу. Зачем всё это? Любопытство было ужасной вещью, и от него можно было избавиться только если в результате ты сильно пострадаешь. Да так, чтобы помнить всю оставшуюся жизнь. Вблизи станция оказалась гораздо больше, чем он себе представлял. Множество просторных комнат и коридоров. Есть где разгуляться. Внутри ощущалась прохлада, а кое-где заколоченные окна не давали большому количеству света проникать сюда. Бойца Гвардии не покидало ощущение, что он здесь не один. Пылинки танцевали в маленьких лучиках света. Пыль... Её здесь почти не было. Вот почему шестое чувство трубило тревогу и заставляло подскакивать от каждого неосторожного шороха. Парень выдохнул, останавливаясь. Он обошёл почти все комнаты и никого не обнаружил. Что же — это хороший знак. Он уже направлялся к выходу, как вдруг услышал клацанье когтей по бетону. Взяв оружие наизготовку и прицелившись на один из затемнённых проёмов, Демен начал медленно отходить назад. Шорох впереди становился громче и приближался. Напряжение наполнило тело гвардейца до краёв, и тот был готов дать очередь во что угодно, выскочи оно сейчас на него. Вдруг шорох прекратился, и в помещении повисла абсолютная тишина. Нечто из тьмы пыталось его подловить, затихая и предоставляя иллюзию безопасности. Всё произошло за считанные секунды. Демен притворился, что он повёлся и развернулся к тьме спиной, но затем в мгновение обернулся и дал очередь в морду чему-то худощавому и чёрному. Существо взревело, раскрывая пасть и восемь цветных глаз. Несколько рядов зубов... С них капала слюна, а рёв животного был воистину устрашающим. Увернуться от прыжка зверя было легко. Масса его тела была сосредоточена в передней части туловища, а задняя представляла собой линию лысого хвоста с кисточкой на конце и такое же тело, без какого-либо шерстяного покрова. Обрубки ушей были плотно прижаты к голове мутанта, а длинные, мешавшие ему передвигаться когти могли здорово покалечить. Несколько выстрелов, уворот, вновь выстрел. Демен отвлёкся лишь на миг, но хвост твари уже обвил его ногу и рванул, повалив на пол. Лазган выпал из рук солдата, и не было какой-то возможности дотянуться до него. Существо напало снова, желая перегрызть человеку горло. Оно могло, но не успело. Нож впился в голову гадины. Раз, второй, третий! Громкий выстрел за спиной монстра утихомирил его. Гвардеец выдохнул с облегчением и попытался выбраться из-под ставшей неожиданно тяжёлой туши чудовища. Кровь и слюна мутанта запачкала броню и его лицо, вместе с руками. Подняв взгляд на своего спасителя, он тут же шарахнулся от него в один из углов. — Ты? — они задали этот вопрос друг другу, одновременно. — Что ты здесь делаешь? — мужчины вновь повторились. Стало жутко неловко, и астартес решил промолчать, выжидая паузу и давая тем самым знак, что он больше не будет говорить вместе со своим... знакомым? По-другому это теперь и не назовёшь. — Чёрт, — Демен подошёл к стене, подбирая своё оружие. — Спасибо. Я думал уже всё. Откинусь. Кассий стоял в одном из проёмов и наблюдал за тем, как у него под ногами копошится маленький человечек, коего он в очередной раз уберёг от смерти. — Знаешь, Деменция, а я не удивлён, — он улыбнулся и убрал оружие. — Я Демен, а не деменция, — обиженно, возразил юноша. — Слабоумие... — начал было апотекарий, но осёкся, услышав ответ: — ...И отвага, — перебил его собеседник. — Ты знаешь, что это за тварь? — Это? Волчок, — с серьёзным выражением лица, выдал пожиратель миров, но, видя реакцию гвардейца, рассмеялся. — Сам ты волчок, — фыркнул один из многочисленных воинов Империума Человечества. — Торчок... — Монстра окрестили "волчком", потому что он крутится вокруг своей оси, после того как убивает жертву. Ну и ещё потому, что у него глаза "вываливаются", когда он исполняет этот ритуал. Ты думаешь, зачем ему столько их? Они выпадают, а он отращивает себе новые. Но вообще это недо-собака. Только подвергшаяся сильному влиянию радиации. — Хорошая лекция, — поблагодарил сверхвоина Демен. — И всё же, что ты здесь делаешь? — Ищу приключений, — пожал плечами медик, но затем стал серьёзным. — Продолжаю изучать планету. Мы здесь не очень-то и давно. — Ясно, — закончил разговор солдат Астры Милитариум, а затем развернулся и направился к выходу.

***

— Ты куда? — этот вопрос выбил из лёгких Демена весь воздух, и тот замер в дверях. — Что значит "куда"? — парень развернулся и посмотрел на удивлённое лицо Кассия. Предатель только тряхнул чёрными волосами и продолжил сверлить смертного солдата своим взглядом. — Дыру во мне не прожги, — зашипел собеседник хаосита. Взгляды обоих воителей пересеклись. Человечек обладал большой смелостью. Не боялся показывать зубы. — Зачем ты им? — вопрос был неожиданным, но честным. Кассий продолжил разглядывать его. Что же в Деменции такого... необычного? Почему так тянет к... Да что, чёрт побери, это такое?! Что он чувствует сейчас, и зачем задал эти два вопроса несколько минут назад? — Дурак, — только и сказал лоялист, снова разворачиваясь к космодесантнику спиной и на этот раз начал уходить. — Я нужен, чтобы избавить галактику от скверны. Хочу мира! — Да не будет мира! — в отчаянии рявкнул апотекарий и схватил гвардейца за пояс, на котором был закреплён лазган. Демен вскрикнул, не удержав равновесия, и упал на пол. Машина убийства быстро выскользнула, и прицел оказался направлен на пожирателя миров. — Никогда мира не будет! — повторил Кассий, сначала падая на колени, а затем нависая над человеком, что противился принимать очевидное. Оружие было совсем близко к его лбу. Решит ли один выстрел всё это? Демен не знал и не хотел проверять. Но почему? Чёрт! Почему он не хочет этого?! Император, помоги... — Я тебя уберечь хочу, а ты, глупый, как баран на новые ворота смотришь! — воскликнул астартес. — Мы не сможем это остановить, и ты не решишь вообще ничего! — Зачем? — заорал на него в ответ парень. — Да не знаю я! — ещё громче закричал собеседник, оглушая юношу, не шевелящегося под ним, но всё также направлявшего дуло своей тарантайки ему в лицо. — Твою... — от бессилия, простонал Демен. — Я тоже не знаю... Вообще ничего не знаю... Он перестал целится в десантника, одного из самых безумных легионов, и попытался отползти. В комнате, полуразрушенной и разграбленной ЖД станции, стало тихо. Оба воина молчали. Апотекарий отклонился назад, оставшись сидеть на коленях. Демен встал и, не отряхиваясь, ушёл прочь.

***

— Что-то случилось? Тебя долго не было, — рядовой задал этот вопрос вернувшемуся, в их "лагерь", патрульному. Тот только подошёл к костру и пнул его, разворошив. Лицо Демена искажала гримаса злобы. — Никогда мира не будет... — прошептал солдат про себя. Он вспомнил как психанул по возвращению на базу. Воин «Астры» не хотел этого. Не хотел казаться слабым, но почему-то разрыдался той ночью. Нервы сдали, и тогда, кажется, пришло время выплеснуть все те эмоции, что в нём накопились за эти несколько недель. Несколько маленьких подразделений вернулись позавчера после битвы с культистами. Хотя... С каждой атакой их становилось всё меньше. Подкрепление было запрошено, но пока оно прибудет... Тут уже все полягут. Не от фанатиков, так от долбаных набегов Пожирателей Миров. Легионеры каким-то образом просчитывали час «Х» для Гвардии и подключались где-то в середине боя, истребляя обе стороны. Каспаров и ещё один комиссар, имя которого Демен всё время забывал, разрабатывали план по "укрощению строптивой", но этот процесс шёл медленно. Все изменения происходят медленно... Вот и он, как говорят, стал меняться. — Никогда мира не будет, — повторял раз за разом гвардеец. — Никогда... — О, Демен! Ты то мне и нужен! — их медик поймал своего друга за чисткой оружия. — Пойдём. — Зачем? — вяло оказывал сопротивление юноша, но всё же шёл в лазарет. — На допрос с пристрастием! — рассмеялся мужчина. — Осмотреть мне тебя надо. И швы снять. Время уже пришло. — А-а, — согласились с врачом. — Я забыл о швах. — Я слышал, что ты там сражался недавно. Они ведь не разошлись, я так понимаю? — Правильно понимаешь, — слабо, улыбнулся рядовой. То ли нить была крепкая, то ли это некая медицинская магия, но когда он сражался с волчком — бок не разорвало, от боли. — Ты ничего не замечал, кстати? — они уже зашли в шатёр, и вопрос был сказан тихо. Видно, хозяину лазарета не хотелось чтобы его услышали. Лоялист только покачал головой, в знак несогласия. — Наш комиссар изменился. Бесится чего-то. И о твоём состоянии расспрашивает постоянно, — медик отвлёкся, ища перчатки, а затем снова обратился к Демену, вставшему столбом у кушетки. — Что стоим? Верх снимай. Я тебя через бронник "оперировать" не буду. Не умею ещё. — А так можно? — Нет. — Глупая шутка. — Я никогда не дружил с юмором.

***

Языки пламени шипели, пытаясь достать до потолка. Он снова был здесь. Смотрел на его сгорбившуюся фигуру и не шевелился, боясь нарушить этот своеобразный баланс. — Деменция, — прошептал Кассий и поднял голову, смотря на тьму по своё левое плечо. — Ты не устал там стоять? Иди сюда. — Достал, — гвардеец вышел из темноты. Взгляды обоих мужчин в которой раз пересеклись. Один смотрел с вызовом, а эмоции второго нельзя было прочитать. — У тебя глаза змеиные, — попытался оскорбить космодесантника парень. — Гипнотизируют? — расхохотался апотекарий. — Отстань, — он не знал, что сказать. Глаза у пожирателя миров и вправду были красивыми. Зелёные. Он любил зелёный. Это цвет жизни. В этом сравнении прослеживалась некая, очень тонкая ирония. — Ты сам пришёл сюда. Почему я должен отстать от тебя? — Тогда, почему ты пришёл сюда? — он выделил слово «ты», нажимая и пытаясь опять задеть его. Зачем? Демен не знал. Наверное, пытался хоть как-то отомстить за свои слёзы. — Почему ты такой? — Почему ты вечно уходишь от темы? – возмутился парень. – Бесишь! Молчание и выжидающий взгляд говорили солдату, что он не отвертится. — Какой "такой", хоть? — он подошёл к Кассию, вставая на шкуру, которую постелил себе апотекарий. — Такой... — сверхвоин задумался на секунду. — Не как все. Гвардеец замер в позе «Что ты несёшь?» и уставился на легионера вопросительным взглядом, тем самым показывая, что ему нужно больше объяснений. Он пришёл на станцию снова. Сам не зная зачем. Наверное, хотел уединения. Или же, чего-то другого? — Почему ты такой... — Кассий думал не долго. — Интересный. — Что? – взбесился собеседник. — Что ты имеешь в виду? — Деменция, — он бесцеремонно схватил того за руку. — Почему ты задаёшь так много вопросов? — У меня тип мышления — конкретный, — задёргался парень, пытаясь отцепить схватившую его руку. — Это тут совсем ни к чему, — усмехнулся десантник. Мужчина вновь дёрнул руку гвардейца. Последний не удержался и взвыв, рухнул на обладателя столь крепкой хватки. — Не думай, что мне неизвестно понятие психологии. — Лапы убери. — Не хочу, — Кассий не принимал никаких возражений, а потому не слышал большую часть проклятий и возмущений. — Кстати, ты не ответил, почему ты "такой". — Я никакой, отвяжись. И это неправильно. — Что именно? — пожиратель миров заставил Демена посмотреть ему в глаза. — То, что мы делаем — неправильно, — он возился, пытаясь подняться. — Не ёрзай. — Отпусти — перестану. — Нет. — Тогда — заткнись, — не выдержал юноша. Что они делают? Было совсем непонятно. Парень фыркнул, переставая активно сопротивляться. Они опять молчали несколько часов. Костёр горел, завораживая. Постепенно Демен стал засыпать. Тепло, исходящее от огня и от тела астартес, сморило его. Лоялист ощутил, что правая рука, до этого находившаяся в мёртвой хватке, теперь была свободна. — Спасибо, — только и смог сквозь сон прошептать гвардеец. — Спи, миротворец, — Кассий наконец понял, что это за чувство. У обычных людей, оно называлось — любовь.

***

— Имперская Истина... — это сочетание слов было первым, что смог сказать Демен, когда открыл глаза. На улице, судя по всему, был день, а значит он реально заснул и продрых до утра (до обеда?). — Проснулся? — голос впился в мозг, оглушая. Почему так громко? — Угу, — прокашлялся избавлявшийся от остатков сна парень. — Ты не жалеешь? — О чём именно? — хмыкнул отвечающий и начал собираться. — О том, что поспал не четыре часа? Нет. О том, что мне за это влетит, в худшем случае, выстрелом в башку — да. — Ты позитивно мыслишь, — похвалил недо-любовника мужчина. — Хочу тебя обрадовать — к нам приходил волчок, но я, как настоящий рыцарь, пристрелил его. — Слушай ты, — начал было возмущаться Демен, но потом покраснел. — Не пугай меня. — У тебя кровь к щекам приливает, — начал стебаться апотекарий. — Ты дурак? — Я дурак, — подтвердил десантник. — Куда ты сейчас? — На верную смерть, — честно ответили берсерку Кхорна. Он всё думал, что будет неправильно, если называть так апотекариев, но потом плюнул и решил, что никак не оскорбляет их этим. Интересно, остались ли у этого легиона библиарии?... — Тогда — возьми, — легионер-предатель протянул ему красную ленточку. — Это мой предсмертный подарок тебе. Повяжи его себе на кисть. Юноша только пожал плечами и кое-как завязал странный "подарок" на одной из кистей рук.

***

Он не ошибся, говоря о «верной смерти». — Где ты был? — первый вопрос, который был задан ему по прибытию в их маленький военный "городок". Палач стоял у его палатки и смотрел на виновника, отнюдь не одобрительным взглядом. Молчание было красноречивым, а потому комиссар продолжил. Вот только новый вопрос поверг Демена в шок, смешанный с тревогой: — Чем он лучше меня? — Каспаров не любил своё имя. Оно было не звучным, по сравнению со второй половиной его инициалов. Он не любил — и забыл. — О чём ты? — играть сейчас дурачка — единственный выход. Гвардейца больше пугал сам факт того, что его бывший друг всё знает. — Демен... — вставший пред ним и не пропускающий дальше. Он стоял и был стеной. Не то, что каменной, а состоящей из какого-то нерушимого материала. — ...Ция, — на автомате, дополнил своё имя парень, а осознав, что сказал — испугался. Почему все не боятся смерти, не боятся убивать, но когда они разговаривают с комиссарами — дрожат, молчат и принимают, соглашаясь со всем, что эта псевдо-власть говорит о них? — Так он называет тебя? — Каспаров снял фуражку. Что он хочет выяснить, говоря о том, где пропадает Демен Эдельвайс? Они пришли в Гвардию вместе. Оба смогли стать комиссарами, но его друг отказался, желая быть обычным солдатом. Он всегда говорил, что не годится на роль, коя предназначена его товарищу. — Твоего Его не существует! Дай пройти! — воином Астры Милиатриум овладела тоска и отчаяние. Он хотел уйти куда подальше, но, как только юноша делал шаг вслед за ним, тоже самое повторяла и живая преграда, в виде его личного "надсмотрщика". Несмотря на позднее время, к ним начали подтягиваться парочки зевак. Что они хотели увидеть здесь? Обращение низшего по званию на «ты» и дальнейшую смерть за этот проступок? Они хотели шоу. В этом у него была абсолютная уверенность. — Нет, ты объясни сначала, чем он лучше? — Всем! — рявкнул, не выдержав, лоялист. — Разговор окончен! — Эдельвайс! — этот тон был приказным и, по всё той же привычке, упомянутый рядовой застыл, ожидая дальнейших указаний. Это была ревность. Дружеская ревность. Друзей, как таковых, у него никогда не было. Только Демен стал той отдушиной ещё со времён их рекрутирования, в одну из частей Гвардии. Сейчас же, целясь в своего товарища из болт-пистолета, он понимал, что совершает ошибку. Это было неправильно. Всё это было неправильным. Хаоситская тварь посеяла в чистой душе нечто иное. Демон, скорее, сейчас был в нём, а не в том, кто был на одном уровне с дулом его огнестрельного оружия. Ещё ни разу у него не дрогнула рука, но сейчас... Сейчас он не мог так поступить. Комиссар опустил своё орудие убийства, боковым зрением замечая, что толпа болванов, пришедших на звуки их выяснения отношений, начала шептаться. — На его месте может оказаться каждый из вас! Чего встали, идиоты? — гаркнул на подчинённых мужчина. Стадо поспешило рассосаться, вновь оставляя их одних. Демен выдохнул. С его плеч будто, наконец, стащили тяжелейший груз. — Завтра у нас одна из самых жарких битв. И если я тебя там не увижу... — собеседник выдержал паузу, для достижения нужного эффекта. — Сам понимаешь. Приказ понят, рядовой? — Есть, — проблеял Демен. Ноги его не держали, предательски сгибаясь, и он был готов в любой момент упасть наземь. Не сказать, что он отвык сражаться. Ему всё также была дорога каждая секунда жизни. Он стрелял — в него стреляли. Ранения были слабыми. Фактически — царапины. Кто-то из культистов набросился на него с одной лишь заточкой в руках. Маленькая смерть со свистом прошила воздух, а затем выпала из ослабевшей конечности умирающего фанатика. «Братство ножа»... Кто вообще даёт такие названия? Они звучат убого, но (к счастью?) оправдывают себя. Первые ряды врагов были отвратительно вооружены. Тут и там звучали крики о перезарядке, гранатах и просьбах прикрыть спину. Тут и там галдели еретики, читая свои осквернённые молитвы, взывая к Богам, но Они, явно, были не на их стороне. — Зверь! — крик пронзил пространство совсем рядом с ним. — Фраг... — прошептал Демен, заметив что несётся в его сторону. Кожу этой твари не пробить обычным оружием. Ящер топотал, приближаясь и сшибая все преграды на своём пути. Ездовое животное, неизвестно как приручённое Пожирателями Миров, сейчас создало полный хаос, что в рядах Имперской Гвардии, что среди «Братства». Самих же легионеров-мародёров никто нигде не видел. Эта была другой. Чёрной и на вид склизкой. Глаза хладнокровного горели, а зрачок был размером с щель. Только тогда, когда "крокодил" внезапно сгрёб Эдельвайса в охапку и закинул к себе на спину, он осознал, что его опять спасают. На чьём-то "питомце" были закреплены вожжи и подобие седла. — Матерь Императора, — взвыл в ужасе гвардеец и уткнулся лицом во влажную от слизи кожу зверюги, чтобы не видеть всего того, что происходит там. Каспаров видел его, до вмешательства мутанта — эта мысль была единственным облегчением.

***

Как они смогли приручить этих странных крокодилоподобных существ было непонятно. Ящер нёсся вперёд, не видя преград, а иногда и искусно их огибая. После, как ему казалось, нескольких часов тряски, Демен чувствовал себя отвратно. Мир кружился, расплываясь. Теперь ему было предельно ясно, для чего наглый апотекарий дал ему ленту. Зверь был его — без сомнений. Когда питомец легионера-предателя скинул гвардейца со своей спины, то, поднявшись, последний увидел громаду тропических лесов. Они уже были в гуще джунглей — тут и там шуршала листва, кричали птицы... И шумел небольшой водопад. Рядом с небольшим оазисом и сидел виновник его скорой смерти. Заметив не шевелящуюся фигуру пожирателя миров, солдат Астры Милитариум подошёл к нему, желая расставить все точки над «и»: — Для чего всё это? — Демен скрестил руки на груди и посмотрел на воду. Стихия бурлила, но не выходила из берегов. Юноша увидел ездовую тварь, заходящую в воду. Рептилии они и есть рептилии... — Просто не хочу чтобы ты помер раньше времени, — спустя десять минут молчания, будто вышел из транса космодесантник. — Но для чего? — он не понимает и сожалеет об этом. — Не знаю, — вздохнул мужчина. — Иногда я жалею, что апотекариям и библиариям не вживили гвозди. Мы видим мир таким, каков он есть. — Иногда, я жалею, что не умер, — признался в ужасном собеседник медика. Гвардеец сел на песок, позволяя себе расслабиться. — Ведь я должен был. Уже как два раза. — Я могу устроить третий, — хмыкнул Кассий. В эти густые тропические леса мало кто мог прорубить себе путь, а потому он был без своего силового доспеха. Только лишние зацепки, да и незачем – опасностей как таковых нет. — Не надо, — осёкся парень, а затем посмотрел на своего друга. — То что происходило весь этот месяц... Как это называется, у вас, в медицине? — В любом случае — оно прошло, — воин говорит также спокойно как и всегда. — Я рад, что спас кому-то жизнь. Ничего больше не греет мою душу. — Ну тогда, — Демен чувствовал себя разбитым. Злоба на то, что им играли чувства, а не разум всё разрасталась и разрасталась с каждым мгновением, проведённым рядом с этим человеком. — Мне стоит уйти, верно? — Да, — холодно произнёс астартес. — Мой зверь отвезёт тебя назад. Не благодари.

***

Иногда я жалею, что не умер. Душа радуется и благодарит Императора за подарок судьбы в виде апотекария, который спас меня от сильнейшего кровотечения, но в то же время я жалею об этой встрече. В одну из них он сказал: «Пусть страдает тело, но не душа». Тогда, зачем ты нарушил своё собственное правило? В любом случае, ты сказал мне не благодарить тебя, но, несмотря на всё это, спасибо тебе за жизнь. После моего ухода и дальнейших долгих рейдов мы всё же искоренили ересь. Пожиратели Миров больше не нападали на нас. Неужели это твоих рук дело? Если всё так, то я вновь благодарю тебя. И в третий раз я скажу тебе слова благодарности за своё будущее. Медаль героя, семья, дети... Спасибо, Кассий. Душа продолжает болеть и чувство, об уходе которого ты говорил почти тридцать лет назад, так и не прошло. За это я тебя ненавижу и желаю, чтобы его поскорее заменило новое ощущение — ощущение деменции.