All (aboard) to school

Алексеев терпеть не мог кофе. Он предпочитал совершенно разные напитки — начиная водой и заканчивая алкоголем (особенно алкоголем, откровенно говоря — у Ника имелось к нему тайное пристрастие, о котором никто не знал). Но кофе почему-то вызывало лишь отторжение. То ли специфичный запах, то ли неприятный вкус никоим образом не помогали полюбить Алексееву этот напиток. Как бы он ни силился распробовать то, что по неведомым ему причинам нравилось многим, ему не удавалось. Не сказать, что его это расстраивало. Наоборот — он чувствовал себя каким-то избранным, что ли. А вот чай Ник любил. Чай употреблял чуть ли не вёдрами и в самых разных соотношениях. Мог пить чёрный чай, зелёный, фруктовый, ягодный, ромашковый, с лимоном, без лимона, с сахаром, без сахара… За свою жизнь он успел попробовать немало вкусов, и с уверенностью мог сказать, что его любимый чай — зелёный. А вот полюбить кофе его никто не заставит. Совершенно никто. Именно с этими мыслями он направлялся в ближайшее кафе. После школы он определённо нуждался в чае, и поэтому не смог себе отказать в возможности испробовать этот божественный напиток. Кроме того, от заведения веяло каким-то уютом, спокойствием даже. Об этом кафе знал далеко не каждый местный (что уж говорить о редких туристах), и в этом была вся его прелесть. Алексеев положил свою сумку у окна, тем самым занимая своё место, после чего отправился в сторону бара. Несколько минут он сосредоточенно выбирал, взять ему привычный зелёный чай или разнообразить меню. Решил в этот раз остановиться на фруктовом. В этом кафе не было официантов, поэтому обслуживать себя приходилось самостоятельно. Пару минут Ник ожидал свой заказ, и, получив долгожданный горячий чай, осторожно приподнял его за блюдце и развернулся, как вдруг… Чёрт, это произошло слишком спонтанно. Алексеев не ожидал увидеть сзади вечно тихого Мэла, а сам Мэл не ожидал от одноклассника такой подставы. В общем, горячий чай оказался на Мэловине, взгляд которого тут же стал непривычно испуганным. Впрочем, не растерявшись, Мэл начал тут же расстёгивать надетый сверху привычный плащ (к слову, этот элемент одежды спас его кожу от ожогов, поэтому чуть позже, окончательно успокоившись, Ник решил, что ему с его везучестью он тоже бы не помешал).  — Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт, я не… Прости, я не хотел, честно! — с нарастающей паникой взвизгнул Ник, пытаясь трясущимися руками расстегнуть пуговицы плаща. К счастью, плащ оказался сделан из плотной ткани, и чай не успел просочиться через рубашку, которая находилась под ним. К слову, о рубашке. Алексеев невольно засмотрелся на худощавый торс Мэловина, который так хорошо выделяла белоснежная рубашка, и так искусно закрывал мешковатый плащ. Впрочем, этот взгляд длился всего лишь секунду (хотя Нику она показалась вечностью). Мэл наклонился, дабы поднять упавший на пол плащ, тем самым отвлекая Ника от мыслей о рубашке и торсе Мэловина. Юноша приподнялся, держа в руках плащ и подошёл к барной стойке.  — Латте, без сахара. Ник вздрогнул, услышав привычный ледяной голос одноклассника, который обращался к такой же удивлённой этой резкой сменой барменше. Будто и не случилось ничего.  — Повторите мой заказ, пожалуйста, — не унимая дрожь в голосе, выдохнул Алексеев.  — Подождите, — вдруг произнёс Мэл барменше, поворачиваясь к Нику. — Ты что заказывал?  — Фруктовый чай, — ответил он, нахмурив брови.  — А что насчёт кофе? Почему я никогда не видел у тебя в руках кофе?  — Я не люблю кофе, — пожал плечами Алексеев.  — Серьёзно? — Мэловин привычно выгнул бровь.  — Эм, ну да. — Ник всё ещё не понимал, почему Мэл об этом спрашивает, и что он хочет сделать.  — Думаю, карамельный маккиато тебе понравится. Я оплачу, — добавил юноша быстрее, чем его собеседник успел возразить.  — Слушай, я не думаю, что…  — Хэй, я стал причиной того, что ты вынужден брать новую порцию чая, крошка. Так что не спорь и бери, что дают. Алексеев вздохнул. Впрочем, почему бы не поэкспериментировать? Через несколько минут оба присели около окна, где ранее положил свои вещи Ник. Мэловин задумчиво помешивал ложкой латте, направив свой взгляд куда-то за окно, а Алексеев с интересом смотрел на вкусно пахнущую светло-коричневую и белую субстанцию. Макиато, кажется.  — Кхм, Мэл, — вдруг нарушил тишину Ник. Сидящий напротив одноклассник с интересом посмотрел на почему-то сжавшегося Алексева. — Ты это… извини за чай.  — Да ладно тебе, я сам виноват. Не нужно было становиться сзади тебя. Ник лишь промолчал в ответ.  — Ты, кстати, пей. Он потом не будет таким вкусным, если остынет, — произнёс Мэл, вновь устремляя взгляд за окно. Алексеев кивнул и поднёс жидкость к губам. И — чёрт возьми! — это было невероятно вкусно. Ник даже не удержался от удовлетворённого мычания.  — Это очень вкусно, серьёзно. Сколько я должен за макиато?  — Забей. Наконец, Мэл оторвал взгляд от окна и направил его на Алексеева, после чего его бровь вновь приподнялась (Нику даже казалось, что она у Мэловина живёт отдельной жизнью).  — Что? Что такое? — растерянно спросил Алексеев.  — У тебя на верхней губе пенка от кофе.  — А, да? — Ник потянулся за салфеткой и начал вытирать верхнюю губу.  — Чуть-чуть левее, потом выше, да, теперь правее… Ай, дай я сам. Вытащив салфетку, он протянул руку к округлившему глаза Нику, начиная вытирать всю пенку с его губ, которую тот не смог вытереть самостоятельно. Закончив, Мэл скомкал салфетку и, на удивление, метко попал в мусорное ведро, что стояло за несколько метров от них.  — Мне пора, крошка. Увидимся. — Мэловин хлопнул по плечу почему-то пунцового Алексеева и направился к выходу. Стоит ли говорить о том, что с тех пор Нику очень полюбился карамельный макиато?