Альбом с колдографиями

Гермиона Грейнджер не любила нарушать правила. Родители с детства без устали повторяли: если живёшь по правилам, то и в неприятности никогда не попадёшь. Да и вся жизнь в Хогвартсе была одним сплошным подтверждением этой простой истины. Если бы Гермиона не сбежала в женский туалет во время Хэллоуинского ужина, если бы они с Гарри и Роном не свернули в коридор на третьем этаже, если бы не попытались самостоятельно остановить Квиррелла… С первого курса всё пошло наперекосяк, и теперь, в свои пятнадцать лет, Гермиона Грейнджер убедилась, что следование правилам — залог беспроблемной жизни. А ещё очень-очень скучной жизни. Может быть, поэтому, а может, просто чтобы отдохнуть от роли примерной отличницы, раз в неделю по субботам, когда на замок опускалась ночь, она тихонько прокрадывалась мимо спящих однокурсниц, спускалась по непривычно тихим лестницам школы и оказывалась на подземной пристани. Там Гермиона обязательно осматривалась по сторонам. Другие студенты были ей не страшны — положение старосты всегда позволяло прикрыться внеочередным обходом, — но вот неожиданная встреча с учителем или, упаси Мерлин, с кошкой Филча грозила серьёзной отработкой и потерей баллов. Не то чтобы такая осторожность была вызвана острой необходимостью — Гермионе всегда удавалось успешно избегать неприятных инцидентов. Сейчас, как много раз до этого, она сняла со стены керосиновую лампу и установила её на носу лодки. Верёвка привычно скользнула в ладонь, самый обычный магловский узел беспрепятственно развязался. Гермиона всегда поражалась: неужели за всю историю Хогвартса никто не попытался устроить себе маленькое приключение с казённым школьным имуществом? Или просто умудрился не попасться? Последний вариант вселял надежду. Гермиона выдохнула, поправив куртку (в начале весны Шотландия редко радовала тёплой погодой), и перешагнула через борт, усаживаясь на жёсткую лавку. — Люминария луче, — негромко произнесла она, и от лампы разлетелись маленькие светлячки, повиснув в воздухе перед лодкой, освещая путь. Гермиона могла обойтись и лампой, но, стыдно признаться, со светлячками плыть по тёмному тоннелю было не в пример спокойнее. Она оттолкнулась от пристани и крепко ухватилась за вёсла. Всплеск — широкие лопасти поднимаются над водой, мокрый шлепок — опускаются на спокойную поверхность озера, которая оживает тонкими кругами. Ещё четыре гребка, и Гермиона оказывается внутри тоннеля. Эта часть путешествия всегда была самой волнительной и одновременно самой мистической. Светлячки заблаговременно обозначили уже привычный выступ сверху, прикрытый зарослями плюща. В первую свою вылазку Гермиона больно приложилась об него лбом, совершенно позабыв поездку на лодке в качестве первокурсницы. Сейчас она была опытным нарушителем правил, а потому привычно накинула капюшон и пригнулась, позволяя влажным листьям скользнуть по затылку и рукам, надёжно прикрытым плотной тканью. А потом начиналась магия. Гермиона подняла голову, оказываясь в другом мире. Здесь не было школьной суеты, домашних заданий, Амбридж с её инспекционной дружиной, раздражающих слизеринцев и даже Волдеморта, хотя этот тип за последний год, казалось, пропитал ткань магического общества насквозь. Только тишина и покой. Чёрное озеро спало, как спал Хогвартс. Только зеркально-тёмная гладь и ощущение, будто бы на несколько километров вокруг нет ни одной живой души. Гермиона в несколько крупных гребков добралась до середины и вытащила вёсла из воды, положив их поперёк лодки. — Пульвинус. — Она сделала замысловатый пасс рукой, трансфигурируя заднюю лавку в подушку. Заклинание требовало максимальной концентрации — не так-то просто превращать не весь объект целиком, а лишь его часть: всегда существовал риск оказаться посреди озера с пуховой подушкой в качестве единственного плавсредства. Впрочем, трансформация и на этот раз прошла успешно, и Гермиона удобно устроилась на дне лодки, подложив подушку под голову и уставившись в безоблачное ночное небо. Сегодня с астрономическими наблюдениями повезло особенно: звёзды сияли на редкость ярко, озеро было спокойным, а Хогвартс возвышался каменной громадой, защищая от ветра. Гермиона улыбнулась своим мыслям и прикрыла глаза, растворяясь в приятной тишине…

* * *

. Грохот отозвался вибрацией во всём теле. Гермиона распахнула глаза, не сразу понимая, где она и который сейчас час. Пока она спала, небо скрыли низкие ватные тучи, а ветер пробрался под куртку, покрывая кожу мурашками. Одно весло сиротливо покачивалось на волнах в десятке метров от лодки, второе — сдвинулось опасно близко к правому борту. Гермиона ухватилась за него, притягивая ближе, и едва удержалась от вскрика, когда молния жутким росчерком разделила небо надвое. Вслед за ней последовал новый раскат грома. По ощущениям — гораздо громче и ближе, чем тот, что разбудил Гермиону. За вторым веслом можно было вернуться и утром, когда погода успокоится, поэтому Грейнджер встала в лодке и начала грести по направлению к замку. Опустить весло справа, затем слева, и снова переместить вправо. Быстрее, быстрее, быстрее. Ещё одна молния. Раскат грома. И дождь в одно мгновение сплошной стеной обрушился на озеро. Только этого не хватало. Гермиона продолжила грести, теперь почти наугад, ориентируясь на слабые очертания Хогвартса впереди. Лодку начало качать из стороны в сторону. Неужели ветер успел так сильно разогнать волны? Что-то кольнуло в подсознании. Кусочек информации, который она запомнила, когда в сотый раз перечитывала «Историю Хогвартса». Нет, только не это. Гермиона замерла. Весло остановилось в десятке сантиметров над водой. Она очень медленно и очень осторожно перенесла вес тела на левую ногу, заглядывая за борт. Озеро волновалось, раскачивая лодку на волнах, но под водой как будто никого не было — всё та же тёмная вода, в которую теперь прозрачными стрелами врезались капли дождя. Гермиона облегчённо выдохнула… и громко вскрикнула, когда весло в правой руке вдруг дёрнулось под чьим-то весом, перетягивая её за борт лодки.

* * *

Драко Малфой уже третий день страдал бессонницей. В конце концов, со стороны бессонницы это было просто невежливо. Ну не пристало наследнику древнего рода сидеть в два часа ночи в клетчатой пижаме посреди гостиной и читать очередную муть, вышедшую из-под пера психопата-Локонса. К слову, «муть» оказалась весьма занимательной, но в этом Драко не сознался бы даже под Круциатусом. Он как раз переходил к главе с интригующим названием «10 способов обезвредить призрака с помощью подковы, пластыря и овсянки», когда его внимание привлекло движение за окном. К закату обитатели озера обычно успокаивались и слизеринцев мог порадовать разве что проплывающий время от времени гигантский кальмар, но в этот раз явно происходило что-то поинтереснее. Сначала за окном пронеслась стайка хихикающих русалок, вслед за ними — несколько тритонов. Драко отложил книгу и подбежал к окну. В грозу наблюдать за Чёрным озером было в сто раз интереснее. Гигантский кальмар тоже был здесь, выделывая спирали и размахивая щупальцами, тут же и парочка гриндилоу тащила ко дну отбрыкивающееся тело... Стоп. Драко протёр глаза и присмотрелся. Ну точно, мелкие твари тащили невесть как оказавшуюся в озере Грейнджер! На обдумывание ситуации не было времени, Драко сбросил пижамную кофту и распахнул ближайшее окно — невидимый барьер не позволял воде попасть внутрь, но из гостиной вполне можно было выйти таким оригинальным способом. Не то чтобы он был очень популярным. Драко ещё из комнаты ударил в гриндилоу заклинанием, поглубже вдохнул и, оттолкнувшись от подоконника, устремился к медленно опускающейся на дно Грейнджер. С каждым движением лёгкие давали о себе знать, требуя заменить отработанный кислород новым. Хотя бы не пришлось отбиваться от озёрных тварей — видимо, те напугались магии и решили держаться подальше. По крайней мере, пока глупые людишки сами не найдут свой конец под толщей воды. А теперь их будет ещё и в два раза больше. Отгоняя мрачные мысли, Драко через силу продвигался вперёд и немного вниз, чтобы держаться на одном уровне с Грейнджер. Она перестала подавать признаки жизни, и это не сулило ничего хорошего. Малодушная мысль о том, чтобы просто бросить её в озере и спасаться самому, с каждым мгновением казалась всё более соблазнительной. Но Драко продолжал плыть. Пальцы скользнули по красной куртке. Со второго раза удалось схватить Грейнджер за рукав, но теперь тонули они оба. Собрав все силы, Драко вытянул правую руку вверх и пробулькал заклинание, искренне надеясь, что оно сработает — другого выхода, как и запаса кислорода, у них просто не было. Мгновение. И невидимая сила с реактивной скоростью потащила его вверх — Малфой едва успел покрепче сжать рукав грейнджеровской куртки. Их резко вырвало из-под воды и вытолкнуло на берег, с чувством приложив о камни под раскидистым деревом на берегу. Стена ливня успела смениться умеренным дождём, а под густым покровом из листьев он и вовсе падал редкими каплями, так что хотя бы в этом сегодня повезло. Гермиона закашлялась, переворачиваясь на бок и сплёвывая воду. Драко вытер ладонью лицо, откинув мокрые волосы со лба. — М-милая пижамка, — проговорила Гермиона, дрожа от холода и пережитого страха. — Обращайся, — огрызнулся Драко, — готов хоть каждый день стирать её в озере. Гермиона стыдливо склонила голову. — Что ты вообще забыла здесь посреди ночи? — раздражённо осведомился Малфой. — Если утопиться решила, так ты предупреждай в следующий раз, я мешать не стану. — А почему ты решил меня спасать? — в тон ему отозвалась Гермиона, постепенно приходя в себя. Повисла неловкая пауза. Драко понял, что придётся нарушить её первым. — Ты мне не нравишься, — без обиняков заявил он. — Но это не значит, что я готов стоять и смотреть, как ты тонешь. Гермиона не смогла сдержать улыбку. — Чего ты радуешься? — подозрительно уточнил Драко. Она покачала головой. — Просто я всегда знала, что ты не такой засранец, каким хочешь казаться. — Это такой изощрённый комплимент? — Сам решай, — пожала плечами Гермиона. — Ты так и не сказала, что делала в озере, — напомнил Драко после короткого молчания. — Не в озере, а на озере, — поправила она и вздохнула. — Помнишь лодки, на которых первокурсники добираются до школы? Малфой кивнул, сдвинув брови. — Я иногда… одалживаю их, чтобы поплавать по озеру и побыть наедине с собой… — призналась Гермиона, отводя взгляд. Было странно осознавать, что первым её тайну узнал Малфой. Драко нахмурился сильнее, будто выполнял деление столбиком в уме. — Постой… Хочешь сказать, что зубрила Грейнджер умеет нарушать правила? — Левая бровь взметнулась вверх. — Не только умеет, но ещё и получает от этого удовольствие, — хмыкнула Гермиона. — Вот только теперь о прогулках по озеру можно забыть. Если, конечно, ты не хочешь караулить меня у окна гостиной раз в неделю. — Ещё чего, — фыркнул Драко, но тут же задумчиво замолчал. — Но у меня есть идея получше… Теперь пришёл черёд Гермионы удивляться, но она терпеливо ждала продолжения. — Будешь брать меня с собой погонять на лодке. Считай это благодарностью за спасение жизни. — Вы на Слизерине ничего не делаете просто так? — закатила глаза Гермиона. — Не дождёшься, — хмыкнул Драко. — Тогда чур ты на вёслах! — Половину пути. — Три четверти. — Гермиона вытянула правую руку. — Соглашайся, лучших условий не будет. Малфой смерил её внимательным взглядом и с неохотой протянул ладонь. Гроза давно ушла в неизвестном направлении, унеся с собой дождевые тучи, но, когда ладони Драко и Гермионы соприкоснулись, пространство между ними прорезала другая молния — невидимая и короткая, но они оба её почувствовали. Не могли не почувствовать. Гермиона отвела взгляд, Драко спрятал руки в карманах мокрой пижамы. — Ну что, тогда... эм... до следующей субботы? — осторожно произнесла Гермиона, неловко разворачиваясь. — Угу, — пробурчал Драко, перекатываясь с носка на пятку. — Только не вздумай меня обмануть, — со смешком добавил он. Все знали, что гриффиндорцы никогда не нарушают обещаний. Гермиона молча кивнула и пошла к школе, ёжась от холода и пытаясь сократить до минимума площадь соприкосновения мокрой одежды с кожей. Только на полпути она осознала, что Драко, в общем-то, нужно было возвращаться по той же дороге, но она не винила его за желание избежать неловкой прогулки. Так было лучше. Отчего-то мысль о новой встрече через неделю не пугала. Наоборот — наполняла сердце трепетным ожиданием неизвестного. Но самое главное — происшествие на Чёрном озере окончательно подтвердило давнюю теорию. Гермиона Грейнджер обожала нарушать правила.