Я сам захотел.

***

Чимин уже битый час сидит и смотрит непонятно куда. Его взгляд расфокусирован, а мысли смешались в кучу. Сейчас он думает только о том, что скоро начнется течка, а проводить ее снова с одними лишь игрушками не вариант. Ему нужен альфа. Чимин — самый милый и желанный омега сеульского университета искусств. Его чёрные, как уголь волосы, стройное накаченное тело, шоколадные глаза и невинное личико сводят всех вокруг с ума. Он, конечно же, поддерживает свой образ девятнадцатилетнего пай-мальчика, но баловаться с вибратором и другими разными интересными штучками ему никто не запретит. Это бывает, когда ему скучно или во время течки. Ведь организму тоже надо. Никто из этого заведения не мог пройти мимо Чимина и не потерять свой рассудок. Было только одно но. Его запах… Его не было. Точнее, его никто не чувствовал. Некоторые думали, что Чим — бета. На самом деле, все не так. Он просто принимает блокаторы, которые подавляют его собственный запах и притупляют его обоняние. Чимин много раз думал о поисках истинного, точнее, о том, что не станет его искать, потому что кто его знает? Вдруг, Пак влюбится по уши, а его просто пошлют куда подальше. И прощай будни. Страдай и мучайся, сучка. Любовь — чувство, без которого мы не проживем. Чувство, которое необходимо каждому. Но не каждому дано любить. Любовь поглащает тебя с каждым днем все больше. Она впутывает тебя в свои алые нити, которые, будто пропитаны кровью. Любовь — зависимость. Поэтому ее лучше избегать. Так думает Чимин, когда ему кто-то предлагает встречаться или просто «развлечься». И сегодня вновь Чим не остается без внимания. -Пак Чимин. Не хочешь сходить со мной на свидание? — К Чиме подошел какой-то смазливый альфа, даже не было особого желания смотреть на его лицо. Сжавши маленькие кулачки от злости, мысленно проклиная всех этих альф-придурков, Чимин, как всегда, со своей натянутой и, одновременно милой улыбкой, выдает: -Нет, извини. Я не могу. -Что? Но почему? — Альфа прикусывает губу и шипит. -Ты мне не нравишься, — отрезал каждое слово. Развернувшись на пятках, специально виляя бедрами, показывая, что сегодня не получит альфа, уходит. Все же, Чимин иногда бывает стервой.

***

Осталось примерно неделя до дня Х. Так Минни обозвал этот момент. Момент, когда тело начинает гореть, а желание перекрывает все здравые мысли. Течка. -Хосок-хён, что мне делать? Ты знаешь, что мне страшно переходить ту черту, но я не могу уже делать все сам. — Хосок — лучший друг Чимина, он в курсе насчет того, что происходит в жизни мелкого. Они познакомились еще в старшей школе, Хоуп, так его прозвали, старше на два года. Он тоже занимается танцами, как и Чим. Наверное, их связала общая страсть к танцам. Даже не смотря на то, что Хосок — альфа, Чимин любит его до потери пульса. Но только по-дружески. Ведь это именно он когда-то помог пережить смерть самого близкого для черноволосого человека — его мамы. Это случилось, два года назад. Родители Чима отправились в путешествие по морю. Конечно, по радио предвещали шторм, но это не остановило водителя лайнера. Волны бушевали, разбиваясь о железные стенки. Кто-то кричал, кто-то пытался как-то позвать на помощь. Но все было тщетно. Множество людей погибло в этой катастрофе. В итоге, вернулся домой только отец Чимина. Тело его матери так и не было найдено, и им пришлось похоронить пустоту. А что оставалось делать? Чим долго бился в истерике, пытаясь понять, как такое произошло, за что им все это. А еще он злился на себя. Как он мог отпустить своих родителей в это треклятое путешествие. -Ну… Ты всегда можешь воспользоваться мной, хах. — Хосок хоть и был лучшим другом, но подкатывал не меньше. А кто не захочет это тело? Да тут даже у девчонки встанет. -Ай, не смешно. Я и так не в настроении, а ты еще и лезешь со своими похабными шутками. — Чим махнул рукой и поплелся на последний этаж здания. Здесь есть несколько кабинетов, которые практически никто не посещает, а еще есть один, который вообще, не освещается и, возможно, если там умереть, тебя там и не найдут. Решение зайти туда возникает совершенно спонтанно. Ему нужно подумать, что делать дальше. Поэтому ноги сами идут к двери, а рука сама тянется к ручке. Открыто. Значит… Можно войти? Но останавливать Чимина не кому, поэтому он проходит в глубь комнаты и ощущает, что тут кто-то явно есть, потому что тень от этого «кого-то» падает прямо малому под ноги. -Ты кто? — Чимин сначала испугался, а потом начал двигаться в сторону этой темной, словно не живой фигуры. -Это я хотел тебя спросить, какого хера ты сюда приперся. — Хриплый голос и высокомерный тон. «Наверное, альфа» — пронеслась мысль у Чимина. Но он не может точно сказать. Он ведь не чувствует запахи. -А, извините, я не знал, что здесь занято. — Пак, как всегда включил свой тон милой омеги. -Да пофиг, я все равно собирался уходить. Можешь заняться своими грязными делами. — Ох уж это ваше высокомерие. Чимин так этого не любит. Он проклинает все вокруг за то, что люди иногда, в большинстве случаев бывают такими. Чим, конечно, тоже не идеален, но он никогда не ставит себя выше других. Почему нельзя быть просто самым обычным и искренним человеком? С одной стороны, если ты искренен, люди всегда будут слушать тебя, просить твоих советов, а с другой стороны, твои слова или действия могут ранить кого-то. Поэтому лучше просто быть тем, кем хотят, что бы ты был. И что это еще за «грязные дела»? -Ты что, придурок? Как ты вообще со мной разговариваешь? И я не за этим сюда пришел. — Чим повернулся туда, где стоял этот идиот и увидел пару глаз, которые сверкают в этой тьме. И не понятно вообще, почему тут темно? Вроде и день, и солнце светит, а все равно темно. А, наверное, потому что окна покрашены в чёрный, а в кабинете настолько много хлама, что свету негде распространяться. -Это как ты со мной разговариваешь, мудак? Да мне глубоко насрать зачем ты сюда пришел. Все, ты меня выбесил. — Незнакомец снял капюшон, и все что успел увидеть Чимин, это светлые волосы и идеальные черты лица. Больше ему ничего не удалось увидеть, потому что этот самый высокомерный идиот, преодолев расстояние между ними, схватил черноволосого одной рукой за волосы и сжал их, заставив посмотреть на себя и поднять голову, а другой притянул его к себе и начал целовать. Вот так вот просто взял и начал целовать. Да Чим же в жизни ни разу не целовался, а тут… Да какого чёрта он творит? Как он смеет? Чим, конечно пытается оттолкнуть этого человека, но у него ничего не получается, потому что по силе он явно проигрывает. Он уже задыхается и ему больно. Рука парня все еще беспощадно тянет за волосы, а другая прижимает к телу напротив настолько сильно, что кажется, сейчас тело бедного Минни сломается. Этот урод все не останавливается. Почему он продолжает делать это? Поскольку Чимин раньше не делал ничего подобного, он не знает, что можно вдохнуть носом. Он задыхается. Он считает, что сейчас лучше просто расслабиться. Парень напротив все время пытается проникнуть языком внутрь, но Чимин не позволяет. Теперь он даже не шевелится. Но все же, когда Чим уже начал синеть от недостатка кислорода, ему приходится открыть рот. Вот тогда-то этот идиот ловко просовывает свой язык в чужой рот. А омега внутри нашего «пай-мальчика» уже не сопротивляется, он просто опустил руки и сейчас лишь пытается снова дышать нормально. Они все еще целуются. Кажется, оба уже потеряли счёт времени. Уже даже звонок прозвенел, пора бы на пару, но нет. Этот настойчивый баран продолжает то кусать, то облизывать пухлые, уже все красные губы, скоро точно кровь пойдет. Чимин же, уже полностью расслабился. Он даже позволил себе ухватится за кофту этого… Как его теперь назвать? Они ведь уже около десяти минут вот так тут стоят. Спросите, почему Чим его не отталкивает? Ответ прост: ему определённо это нравится. Руки уже не так сжимают его тело, что позволяет хотя-бы шевелиться. Ему нравятся эти столь сладкие губы. И пусть он даже не знает, кому они принадлежат, он их уже любит. Но, видимо, всему хорошему свойственно заканчиваться, поэтому светловолосый отпускает парня и так же быстро отходит, как и подошел. -Имя. Быстро. — Ох, все еще раздражает его голос. -Пак Ч-Чимин… — Все, что может вымолвить бедный омега. -До встречи, котик. — Слащаво говорит парень и уходит, даже не назвав своего имени. Чимин так и остался в этой комнате. Весь красный и с засосами на губах. Он так и не успел рассмотреть лицо «похитителя невинности Пак Чимина». Ну, ничего, увидимся еще. Ведь, да?

***

Чимину снова снится кошмар. Ему снова снится то, что его мама зовет на помощь, но её утаскивают в свои сети темные волны. Он просыпается в холодном поту и кричит. Громко. Через минуту он приходит в себя, все же не в первый раз. Он переживает, что его отец уехал в командировку на всю следующую неделю. А он не может перестать думать о всяких страшных вещах. Его папа — последнее, что у него осталось от семьи. Не считая Хосока. Ему тяжело без маминой заботы. Без её улыбки, советов. Родительская любовь — самая искренняя, самая честная. И никакая другая её не заменит. Чимин снова вспоминает весь этот ужас, и по его лицу катятся слёзы. Он начинает плакать. Горькими слезами. Пак обхватывает руками свою любимую мягкую игрушку и со слезами на глазах снова засыпает. Проснувшись на утро, под глазами, как и ожидалось, появились мешки. -Ну что за… — Чимин стоит напротив зеркала и рассматривает свои губы, они все искусанные, и кое-где даже виднеются синяки. — И что мне Хосоку говорить? Ладно, будем, надеяться, что не заметит. Хм, интересно, встречу ли я этого человека? Лучше нет, чем да. Или наоборот? Чимин привёл себя в порядок, расчесав волосы и немного подведя глаза. Сегодня он решил так. Он надевает на себя рубашку без рукавов и оставляет верхние пуговицы незастегнутыми, так, что видно идеальные ключицы. Он выходит из дома и идет на занятия. Дорога заняла примерно пятнадцать минут, и вот, Чим сидит на своем месте и ожидает начала пары. Сегодня у них объедененное занятие по развитию современной музыки с группой композиторов, поэтому, не смотря на то, что все начнется только через тридцать минут, тут уже полно людей. -Хосок-хён, иди сюда. — Чимин отыскал Хоупа в этой толпе. -Эй, Чимин-и, а кто эти люди? — Хосок тыкал во всех пальцами. -А, ты же все проспал. Это — композиторы. К нам придет какой-то старикашка и расскажет про развитие современной музыки. Это полезно как для нас так и для них. -Ага, ясно. — Чон начал осматривать всех вокруг. -Кого-то ищешь? — Чимин проследил за взглядом друга. -Нет, уже нашел. Эй, Юнги, иди сюда. — Хосок кого-то активно подзывал. К мальчикам подошел невысокий парень со светлыми волосами, в черной толстовке. И Чимин понимает, что это он. Парень, с которым он целовался. -Цвет настроения чёрный по жизни? — Хосок усмехается и толкает Юнги локтем в бок. -Хах, заткнись. У меня на кросовках полоски белые. — Этот бледный парень резко переводит взгляд на Чимина, а последний теряется. Омега вновь слышит этот хриплый красивый голос и надменный тон. Он не знает, куда бежать. Он снова видит этот блеск в глазах. Снова видит эти идеальные черты лица. Снова эти губы. Он не может оторвать глаз от этого… Чуда? -А, это - мой лучший друг — Пак Чимин. Чимин, это - мой давний приятель. По жизни ворчливый, бледный дед. Мин Юнги. Чимин кивнул головой в знак приветствия, а после, покраснев, смущенно отвел взгляд и отвернулся от этих двоих. -Проходи, сядь вон там, рядом с Чимином. «Убить гада. Пристрелить. Кастрировать. Чертов Чон мать его Хосок.» Чимин думает только об этом, но когда Мин Юнги проходит мимо омеги и вальяжно усаживается рядом, омега даже забывает как думать. Он настолько идеален. Это даже не описать. Хитрый лисий прищур глаз идеально дополняет эту картину. В кабинет вошел преподаватель, и все устремили свой взгляд на него. Кроме Чимина и Юнги. Омега просто зажмурился, а второй, буквально пожирал того взглядом. Так. Юнги вроде перестал пялиться. Это безусловно хорошо. Чимин так сильно нервничал рядом с ним, что застучал своими пальцами по коленке. От Мина это не скрылось, и он сначала провел своей рукой по бедру омеги, а затем взял того за руку, переплетая пальцы. Странно, но Чим даже не старался убрать руку. Ему были приятны такие прикосновения со стороны этого идиота. Так они сидели еще минут сорок. Чимин просто пялился куда-то в одну точку, а Юнги смотрел на их руки. Ему казалось, что они идеально подходят друг другу. Но этого мало. Поэтому Юнги придвинулся ближе и прошептал на ухо: -Встретимся там же, где и вчера. В три часа. Не придешь, будет хуже. - От этого голоса прямо над ухом, у Чимина тут же побежали мурашки. Но возразить он не мог, поэтому коротко кивнул, а когда Юнги коротко поцеловал шею и вовсе, чуть не помер. Весь сжался, покраснел. Хорошо, что никто не видит сие чудо. Но было приятно.

***

На часах 14:45. Пары закончились, а значит, можно привести свои мысли в порядок. До встречи с Юнги еще пятнадцать минут. Омегу уже всего трясет: он уже представляет, что примерно Мин собирается делать. Чимин снова поднимается на четвертый этаж. Снова открывает эту дверь. Снова видит эту фигуру, но в этот раз, она уже знакомая. -О, ты пришел. - Юнги слезает с подоконника и идет прямо к омеге. - Ну, котик, подойди же ко мне. - Он даже не просит, он приказывает. Чимину не нравится этот парень. Чимину не нравится его слащаво-грубо-приказной тон. Чимину не нравится то, что его зовут котиком. Но он подходит. И Юнги резко притягивает его к себе, снова одной рукой хватая за волосы, а второй держа за талию. И целует. Страстно и умело. Он снова проникает своим языком в чужой рот и хозяйничает там. Они снова целуются долгое время. От этого у обоих уже губы болят. Но никто не отстраняется. Чимин, вроде пытается что-то сделать, он шевелит губами, обхватывая ими губы Юнги. Мин снова тянет за волосы, снова прижимает к себе тело омеги. Вскоре, Юнги это надоедает, он оттягивает голову младшего, открывая вид на шею и идеальные ключицы и припадает к ним губами. Медленно скользит языком, отчего Чимин непроизвольно застонал. И Юнги очень понравился столь высокий голос. Он хочет еще. Он ведет языком по кадыку, поцелуями поднимаясь выше, в сторону ушка. Юнги решил поставить засос. Он с силой и небольшим укусом засасывает нежную кожу омеги. Просто потому что хочет. -Ай. Больно-о, ты чего делаешь? — От длительных поцелуев и от прекрасного ощущения голос Чима дрожит. -Тихо. Ты будешь стонать так только для меня. Понял? И Юнги снова целует шею, отчего Чимин снова стонет. -А-ах, Юнги. Переста-ань. — Но Мин даже не слушает его, а лишь задумывается о чём то. -Так, ты бета или омега? Точно не альфа. -О-омега. — Пак уже сам прижимается к парню, что так дурманит его рассудок, потому что не может стоять нормально. -Тогда… Блокаторы? -Какой догадливый. Ты хорошо осведомлен. -Еще раз выпьешь это дерьмо, получишь по самое не хочу, — Юнги поймал взгляд Чима и уже не смог отвести своего от этих пьяных глаз, красных губ и милых щёк. Так они простояли еще час, целуясь и упиваясь друг другом.

***

Со знакомства этих двоих прошла неделя, но никто так и не узнал об их тех самых отношениях. Конечно же, Чим не перестал пить блокаторы, что неимоверно раздражало альфу. Да, Чимин узнал, что Юнги ему хён и альфа. Они всегда встречались в три часа в том самом кабинете и просто целовались. По-другому они не могут, ведь Юнги начинает заёбывать, а Чимин начинает строить из себя стерву. Но всех все устраивает. Пока. -Твою мать. — Чимин врывается в свою комнату с громкими криками. -Как я мог забыть про течку? Все из-за тебя, Юнги. Аааа. На следующий день Чимин не появился на парах. Хосок знал почему, а вот Юнги — нет. Они же с Паком даже номерами не удосужились обменяться. Единственное, что они успевали всегда, это поцелуи, пара засосов и руки Юнги, блуждающие по телу омеги. Они больше не сжимали его волосы, но все так же крепко хватали. Аж до синяков. И прямо сейчас альфа идет к Хосоку, чтобы узнать, где же его мальчик, с которым можно расслабиться. -Эй, Хорс. Чо как? Где Чимин? — Тараторит, что очень не свойственно этой улитке. -Во-первых, не называй меня так. Во-вторых, зачем тебе мой Чимини? -Быстрее, блять. Отвечай. — Юнги кипит. Ему срочно нужен Пак Чимин. Он для него теперь как личный сорт героина. Да, прям как в сумерках. Этот омега помогает Юнги дышать. Помогает справиться с одиночеством. Юнги тоже есть что рассказать. -Да ладно, дома он, приболел, чего хотел? -Адрес. -Зачем? — Хосок не мог понять, зачем Юнги нужен Чимин. -Да, блять. Если через пять минут ты не скинешь мне его адрес. Я. Убью. Всех. — Мин реально зол. -Ладно. Скину прямо сейчас. Ах, я понял… Так что, давно это между вами? — Хоуп начал подозревать что-то еще несколько дней назад. Он рассказывал Чимину что-то интересное, но как только мимо них прошёл Юнги и усмехнулся, младший, словно отключился и просто пожирал того глазами. -Между нами химия. Необъяснимая. -Хм… Чимин… Ты же не знаешь… Его хочет каждый альфа. Поэтому он пьет блокаторы, что бы хоть как-то их отталкивать от себя. Чимин очень невинен и скромен. Он ни с кем еще не встречался. Но иногда даже с такими как он случаются… Такие как ты… Удачи, друг мой. Остальное он расскажет сам. Хосок на последок улыбнулся, и через пять минут на телефон Юнги пришла смс-ка с адресом. А он так и стоял как вкопанный. Невинный? Скромный? Вот этот вот, с которым я каждый день занимаюсь вот этой хуйней в той сраной комнате. Что ж… Не отличить от шлюхи. -Так я у него первый. Понятно.

***

Чимину сейчас хорошо. Очень. Он не любит пить таблетки во время течки, поэтому проводит ее с самыми разнообразными игрушками: шариками разных размеров, всякими вибраторами и еще много с чем. В квартире стоит запах спелого сочного винограда. -Что бы сказал Юнги, узнав мой запах? Юнги-и… — Чимин довольно стонет, когда вставляет себя средних размеров член, попутно ведя рукой по своему. Всюду перед глазами Юнги. Он даже не замечает, что его телефон звонил уже раз пять. И одно сообщение. От Хосока. «Чем ты там занимаешься? К тебе идет Юнги.» Тем временем, Юнги, подъезжает к нужному дому, паркует своё авто и подходит к двери частного двухэтажного здания. Он звонит в звонок, надеясь, что Чим не спит, время то уже позднее. Дети должны спать. Услышав, что в дверь позвонили, Чимин тут же быстро убрал всё с кровати, натянул на себя одежду, обреченно вздыхая. Как только он подошел к двери, то сразу же почуял свежий запах шоколада и вина. Невероятный запах. Сводит с ума. Кажется, он разъедает легкие. Чимин не может перестать вдыхать, но в дверь снова звонят, поэтому ему приходится открыть. Как только открылась дверь, в нос Юнги ударил яркий запах сочного винограда, что Юнги обожал в детстве. -Чимин? — Мин немного удивился, потому что увидел младшего очень красным, с растрепанными волосами и в незастегнутой черной рубашке, что открывала вид на его накачанную грудь, пресс и на ключицы, на которых непременно должны остаться засосы. -Юнги… Просто проходи-и… — Чимин согнулся от боли в животе и уже не мог ровно стоять, Юнги подхватил его на руки и отнёс на диван. Сейчас Юнги нависает над младшим и жадно глотает воздух, потому что запах винограда, которым прямо-таки несёт от Чимина, сводит с ума по-лучше всяких там наркотиков. Чимин держится за живот: ему больно, почему боль усилилась, как только он почувствал запах Мина. Истинные? Скорее нет. -Хё-он, помоги-и. — Чимин не может больше думать. Теперь за него говорит его тело и желание. Юнги все это невероятно забавляет, он смотрит на младшего с диким огнём в глазах. Всё его тело теряется от накатившего возбуждения, потому что такой домашний и милый измученный котёнок, ну просто не может не возбуждать. -Котик, ты пиздат. Но попроси еще лучше. — Юн опять приказывает и смотрит прямо в глаза Пака своими лисьими, бездонными щелками. — И, возможно, я сделаю то, что ты хочешь. -Юнги… Блядь. Если ты меня сейчас не выебешь, как последнюю шлюху, я сам себя выебу. — Чимин уже не мог сдерживать себя. Ему безумно хотелось ощутить эти прекрасные губы на своем теле, ощутить альфу глубоко в себе. И просто рядом. -Оу, даже так. Я бы не прочь посмотреть. Но как-нибудь в следующий раз. Юнги кладет свою руку на возбужденную плоть Чимина, начиная поглаживать через ткань шорт. От этого омега громко стонет, потому что это слишком приятно. -Я выебу тебя, если будешь моей личной шлюхой. Невинный Чимин-и. — Юнги тоже невыносимо тяжело. Желание перекрывает всё разумное. Он бы уже давно выебал этого мелкого, как поступал со всеми. Еще тогда, в той комнате, при их первой встрече, Юнги сразу приглянулся этот скромный малыш, но виду он не подал. Он уже тогда хотел отыметь его. Желательно раз сто. Он не понял, почему его так тянуло, почему все же просто не переспал с ним как со всеми. Но Чимин — не все. Его хотелось в тысячу раз сильнее. Только его Мин целовал. Это, возможно, был первый поцелуй не только для Чима, но и для Юнги. Нет, он целовался раньше, но это было не так крышесносно. То было без особого тепла и чувства, но не сейчас. -Па-папочка… Я хочу быть твоей… Шлюхой. И Юнги уносит лишь с этого, потому что этот сладкий голосок кажется ему самым нереальным, что есть на всей этой никчёмной планете. Для него сейчас нет ничего важнее Чимина и его изнывающего тела. Он приблизился к уху омеги и прошептал как всегда своим надменным и шепелявым голосом: -Тогда я вытрахаю тебя как последнюю суку. На этой фразе все диалоги закончились, и Юнги перешёл к делу. Он раздвинул ноги Чима и пристроил одну ногу между ними, так, что колено старшего едва касалось шорт омеги. Он снова начал целовать свои, уже любимые губы, снова трогал Чимина, не обращая внимания на боль для младшего. Хотя, не сказать, что ему больно. Видимо, ему это нравится, раз он так открыто стонет. Юнги надоели все эти детские игры, поэтому он поцелуями спустился к шее и оставил огромный засос, который позже раскроется как цветок, всеми оттенками фиолетогого. По-другому он не может. Ему приятно, когда кому-то больно или обидно. Но не с этим котёнком. Ему не больно и не обидно, он, видимо, такой же пизданутый как сам Юнги, раз ему нравится такое. Чимину настолько приятно, что он позволяет себе съехать по дивану чуть ниже. Омеге до одури хочется удовлетворить свое тело, поэтому он начинает двигать бедрами по кругу, касаясь своим членом колена Юнги. -А-ах, Юнги-и. Там… В ящике… Альфа отстраняется от младшего и смотрит на тот самый ящик. Он находится на расстоянии вытянутой руки, поэтому, не отодвигаясь от Чимина, он открыл его, а когда засунул туда руку, немного охуел. Он достаёт от туда плеть, резиновый член, наручники, смазку с запахом мяты и кляп, такой, с черным шариком. -Это… Я даже не знаю как сказать… Охуеть. — На лице Юнги сейчас застыла гримаса удивления и еще большего желания. Просто вспомнив то, каким он увидел омегу несколько минут назад, он понял чем тот занимался, и, несомненно, радовало то, что его не придется растягивать. Он уже готов. -Давай же… Трахни меня, папочка-а, — Чимин перестал тереться о Юнги, он снова вдыхает окрыляющий аромат старшего. В комнате сладко от этого шоколада, а вино дурманит еще больше. Альфа стаскивает с Чима его шорты, и ему открывается вид на упругую задницу младшего, из которой текло как из ведра. А омега, оставшись без своего, так сказать, прикрытия, закрыл пах ладошками. Это выглядит так мило и по-детски. После Мин снял всю оставшуюся одежду, в частности, эта была лишь незастегнутая рубашка. Юнги взял тот самый кляп и поднес его ко рту Чима. Ему хоть и нравилось слушать его стоны, но это возбуждает еще больше. Щелчок. И во рту у Чимина уже шарик, который сковывает дыхание. Это, одновременно, неприятно и охуенно. Дальше светловолосый берет наручники. Он поднимает Пака так, что бы тот сел и застегивает наручники за спиной. Затем начинается самое интересное. Юнги берёт плеть и фаллоимитатор. Он ставит Чимина на колени, к себе спиной и шлепает плетью по заднице. Он хочет поиздеваться немного. -Блядь, какой же ты котик. Так бы и оттрахал на любой удобной поверхности. Но сейчас поиграем. Согласен? Юнги немного отодвинул кляп, что бы Чим смог говорить. -А-ах, хё-он. Я не п-против. — Чимин стонет от того, что альфа снова ударяет плетью и возвращает кляп на место. Боже, какой он сейчас охуенный. Слишком. Даже для Юнги. -Правильно. Это потому что ты — моя шлюха. Поэтому я могу делать с тобой все, что хочу. — Альфа укусил Чимина в выпирающуюю лопатку и стал снимать одежду с себя. У Пака затекло уже все. Руки онемели, ноги покалывали, шея ныла. Но он даже не думал, что ему плохо. Ему точно хорошо. Юнги разделся и снял с Пака наручники. Все-таки, неудобно будет все время держать его. Чимин облегченно выдыхает через нос и трет покрасневшие руки. Юнги тут же надавливает ему на поясницу, что бы он нагнулся. Затем он берет смазку и выдавливает себе на руку, а после маячит резиновым членом перед лицом омеги и проводит по нему рукой. Чимин тут же краснеет, но взгляд не отводит, он наблюдает как Юнги водит рукой по этому фаллосу и лишь рвано дышит, потому что представляет как бы хорошо эти пальцы смотрелись на его члене. Юнги отодвигается и пристраивается сзади, но почему-то ничего не делает. Поэтому омега что-то говорит, но все слова съедает этот грёбаный шарик. -Котик, перевернись и ляг на спинку. Быстрее. Омега послушно выполняет приказ просьбу старшего. Он осторожно переворачивается на спину. В паху все еще горит, он уже не может дождаться, когда его заполнит альфа. Юнги резко и неожиданно раздвигает ноги омеги и вставляет тот фаллоимитатор по самое основание, отчего Чимин вскрикивает и сжимает свои кулачки. Юнги не обращает внимания на болезненные крики Пака, которые приглушает кляп. Альфа безжалостно, но с определенной нежностью вставляет в податливое тело омеги предмет и слушает уже более сладкие стоны. Каждый раз он проезжает по самому чувствительному месту, отчего тело Чимина содрагается, а он стонет как самая настоящая шлюха. Все. Юнги тоже больше не может терпеть, поэтому он также резко входит, но уже на пол длины, потому что даже после их небольшой «игры» Чимин узкий, прямо как будто… Девственник? Серьезно? Мин думал, что Хосок — дибил и, как всегда, пошутил. Судя по реакции омеги, он и правда, девственник, потому что сначала он вскрикнул, а теперь не шевелится и не дышит, но по-прежнему сжимает свои крохотные милые кулачки. И Юнги срывает тормоза. Он откинул все игрушки, вытащил кляп и просто начал трахать Чимина с дикой страстью и желанием. От чувства, что альфа у малого первый, ему конкретно сносит крышу. Обычно все с кем спал Мин — самые продажные шлюхи. Но Пак — не все. Думает старший и делает свои толчки глубже, но намного нежнее: он не хочет, что бы его котику было больно. А его котику вовсе не больно. Он стонет от удовольствия, он почти сорвал голос. Но не может перестать, потому что ему этого хотелось. -А-ах, Юнги-и… Юнги-и… Как же хорошо-о… Еще… Пожалуйста, сделай еще лучше… — Чимин схватил руку Юнги и приблизил ее к своему колом стоящему члену. Альфа все понял и, даже не думая, принялся быстро водить рукой по члену милой омеги. От этого последний выгнулся, протяжно и громко застонал и кончил прямо в руку Юнги. А светловолосый лишь продолжил вдалбливаться в задницу Чимина. Так мягко. Узко. Охуенно. Юнги просто не может перестать. Младший уже исцарапал всю спину своего альфы. Как ему сейчас хорошо. Вот вы знаете как хорошо с Юнги? Я нет. А Чимин знает. Мин делает последние резкие толчки и кончает с животным рыком, что так свойственен альфам. Запахи в комнате перемешались, и все стало вдруг таким сладким и одурманивающим. У Чимина чувство, будто он пропитался шоколадом и вином. Сейчас он громко дышит и пытается придти в себя, но не может, потому что устал, и сон охватывает его в свои сети. Последнее, что он запомнил, было то, что Юнги, с несвойственной ему нежностью накрывает их обоих одеялком, а сейчас уже пристраивается рядом с Чимом, обнимает его за талию и кладет свою голову ему на грудь. Это очень странно, ведь альфа почти никогда не проявлял признаков жизни своего сердца. Он всегда приказывал, никогда не спрашивал разрешения и ему нельзя было отказывать. Оба уснули с довольными лицами. Первый отрубился Чим, а Юн, немного раскидав мозгами, тоже уснул.

***

Юнги проснулся от того, что задыхался, ему было невероятно жарко. Он не знает, снилось ли ему что-нибудь, но одно он знает наверняка: его больной разум снова вспомнил события прошлого. Пятнадцать лет назад, когда Юнги был еще ребёнком, вся его семья отправилась в их загородный дом, сейчас даже уже и не вспомнить зачем. Вот тогда то и случилось это. Маленький альфа ушёл играть с мальчиком из соседнего дома, в то время как его отец, папа и их друг остались дома. Потом его воспоминания обрываются, лишь какие-то отрывки. Звуки скорой, пожарной, крики людей, огонь и неимоверное пекло. Как в аду. Его родители и этот самый друг сгорели. Юнги остался без семьи. Его приютила та семья, к которой он часто приходил, что бы поиграть с их сыном. Его парализовало. Он, буквально, не мог жить. Он не плакал, но с каждым годом ему становилось хуже, а на руках с каждым днем появлялось все больше порезов, от которых всё было в шрамах. Его не раз привозили на скорой в предсмертном состоянии. Ему снились кошмары. Он впал в депрессию, закрылся ото всех. В возрасте шестнадцати лет, врачи прописали ему таблетки, которые должны, по мнению врачей, помочь. Но они лишь сделали альфу безжизненным говном, которое не выражало никаких эмоций, кроме злости. Было даже дело, что Юнги торговал наркотиками и сам принимал. Но он завязал, потому что они «умертвляли» действие таблеток, и все эмоции рвались наружу. Юнги стукнуло восемнадцать и он поступил в престижный университет благодаря своим способностям: он писал красивую музыку и сочинял восхитительную лирику. И сейчас он не понимает, как такой милый и прекрасный котёнок мог посмотреть на такого придурка как он. Вся его жизнь полна черноты. А эта милая омега так и светится самыми светлыми красками. Альфа сидит и смотрит на Чимина, думает, какой же он идеальный. Даже как-то стыдно, что вот так взял и испортил невинного малыша. Юнги легко касается щеки омеги и большим пальцем гладит ее. От Чимина божественно пахнет виноградом, что Мин уплетает каждый вечер. Его пленит столь сладкий вкус его истинного омеги. Да, альфа уже не сомневается, что Чимин и он — истинные. Ох, как это звучит. -Хён? Что ты… — Чим не успевает закончить, ведь Юнги ласково касается его щеки губами и нежно целует. -Чимин-и, котик, ты прости меня за вчера… Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел. -Как не хотел? — Омега тут же изменился в лице и уже приготовился плакать, он подумал, что Юнги его просто использовал и теперь бросит, но его взгляд не выражает ничего такого. -Нет, я не хотел причинить тебе боль. В физическом плане. -Но мне было хорошо, хён, разве я жаловался? Юнги застыл. Такого он не ожидал, он вообще, много чего не ожидал. Но, как говорят, судьба-злодейка. -И вообще, я сам захотел. Так, может нам стоит по-лучше узнать друг друга. Все-таки, секс у нас уже был, свидание, считай тоже. Я расскажу о себе, а ты о себе. И куда делась скромность? Но он прав. Нужно же им хоть что-то знать о друг друге. -Пак Чимин. Девятнадцать лет. Я учусь на хореографическом отделении искусств, так же я немного пою. Я очень скромная и милая омега, но как видишь… — Черноволосый немного засмущался, и его щечки покрылись румянцем. — Мне нравится не только нежность. Хи-хи, — омега спрятал свое личико руками и выжидающе смотрел на старшего. -Что ж, я заметил, кхм. Но я не знал, что ты еще и поешь. Мин Юнги. Двадцать три года. Все эти годы не разу не любил, хотя со многими встречался. Но… Я думаю, есть у меня теперь свой личный краш. Но есть то, чего ты не знаешь. — Юнги медленно разворачивает свои запястья, что бы омега все видел. Его глаза тут же расширились, он не мог поверить, его затрясло, и, кажется даже запах стал немного другим: более горьким, но таким же манящим. — Это последствия особых... Особой боли. Чимин немного замялся, но он же решил все рассказать Юнги, поэтому тоже поворачивает к альфе свои руки, и сразу же открывается вид на несколько больших заметных шрамов. Как Мин раньше такого не замечал. Пак вдруг вспоминает, что случилось с его мамой и начинает плакать. Он тут же начинает стирать слёзы, но они не перестают капать. Юн не знает, что делать, поэтому прижимает к себе размякшего омегу и тихо шепчет: -Эй, котик. Все хорошо. Я здесь. Расскажи мне все, я постараюсь тебе помочь. Почему ты плачешь? — Когда он обзавелся нежностью. Где и у кого он её купил? -Юнги… Немного придя в себя, Чим рассказывает свою историю. Он рассказывает о том, что им с отцом даже не хватало денег, что бы поесть, о том, что он год жил один, пока его папа уезжал в Китай. Он рассказывал о смерти мамы и как ему было тяжело, но всё прошло, а шрамы остались. Они лишь напоминают старую боль. Ему иногда кажется, что если он опять будет переживать, эти следы снова окрасятся в кровавый цвет. Поэтому он скрыл свою боль за улыбкой и нежностью, невинностью и извращенностью. Юнги не понимает, как он раньше мог не замечать такого? Сейчас он не может ничего сказать, лишь обнимает за плечи и, касаясь лишь кончиками пальцев, гладит, отдавая все свои чувства. Мин не знает, сможет ли он подарить Чимину счастье, но отпускать его не хотелось. -Чимин-и, давай будем теперь всегда вместе? Знаешь, мы с тобой очень похожи. Я постараюсь подарить тебе свою любовь, счастье и даже семью… У меня её не было. -Юнги-и, что с твоей семьёй? — Чим снова начинает громко плакать, сердце болезненно скрипит не только от своей боли, но и от боли любимого человека. А это - самая страшная и мучительная смерть. Только тот кто любит, может действительно чувствовать боль другого человека. И теперь уже Юнги рассказывает все о себе, не забывая упоминать о тех шлюхах и наркотиках. О своей депрессии, страхах и мечтах. Да, даже такие как он могут мечтать. Он хочет завести любящую настоящую семью. -А еще, кажется, я хочу прожить всю жизнь с тобой, мой истинный. Мой котик. — Юнги целует Чимина в лоб и прижимает к себе еще сильнее. Нос щиплет, а к уголкам глаз подступают солёные капли, но Мин держится, в то время как младший хватается за него как за спасательный круг и плачет громко. -Мы и правда, истинные? Хён, ты не шутишь? Хён, я хочу быть для тебя всем. Хочу быть твоей опорой и подержкой. Твоей первой и последней любовью. Твоей семьёй, — не прекращая плакать, кричал Пак. -Тогда, выходи за меня замуж. Чимин прекратил плакать, отлип от плеча Юнги и заглянул в его глаза своими красными, промокшими и прекрасными глазками, затем приблизился к его лицу и перед тем как поцеловать, прошептал: -Если ты не шутишь, я согласен.

***

Вот так началась любовь этих сумашедших. Как сказал Юнги, между ними, и правда, химия. Необъяснимая. Вскоре, в их семье появится еще один человек. -Это все ты. Это из-за тебя. Ааа, что мне делать-то теперь? Хён, куда бежать? — Чимин метался из стороны в сторону, пытаясь понять как могла произойти сцепка. — Ты что, не использовал презерватив? -Котик, успокойся. Это же хорошо, ты что, не рад? — Юнги хотел обнять младшего, но резко передумал, потому что Чим в гневе — господиспасисохрани какая жесть. Особенно после знакомства с Юнги. -Я… Ай, Юнги, конечно я рад. Но я же еще не закончил учёбу, как же деньги? -Ты меня обижаешь. Я хотел чуть позже рассказать, но, видимо, время пришло. Меня приняли в ту компанию, в которую я мечтал попасть. Ты рад? Обнимешь? Убьешь? -ААА, ХЁН, КАКОГО Ж ХЕРА ТЫ МОЛЧАЛ? — Чимин набросился на Юнги с обнимашками, и они оба свалились на пол. -Ну, вот, видишь? Теперь все будет хорошо. -Юнги, я так тебя люблю. -Чимин-и, я тоже безумно тебя люблю, — альфа утянул своего омегу в нежный поцелуй, полный любви и чувств. Все же, они немного изменились. Юнги не такой суровый и, вроде даже, милый? А Чимин больше не скрывал все свои личности. Теперь он самая настоящая истеричка и стерва. Теперь он невинный и, одновременно, самый извращенный на всей планете. Чимин благодарит всех за встречу с Юнги, а Юнги молится, что бы никто и никогда не разлучил их с его милым котенком.