Его Демонесса

      — Астрид, прекрати дуться, — хмыкнул мужчина, выдыхая обжигающий дым из лёгких. — Это я сейчас должен на тебя обижаться.       — Ты хотел воспользоваться мной, — буркнула девушка, сделав глоток алой жидкости из прозрачного бокала в руках.       — Астрид, — гортанно простонал Хэддок, закинув голову. — Прошло уже три недели, три! И тем более, я так с тобой ничего и не сделал, — его глаза наблюдали за мерцанием звёзд. Тёплый, но тусклый, свет, проникающий сквозь панорамные окна, мешал вглядываться в ночное небо. Переведя взгляд на шторы, он силой мысли закрыл их, создавая приятный полумрак, разбавляемый лишь светом ночного города и мерцанием звёзд. Астрид сидела у края стеклянной перегородки террасы, наблюдая за неспящим городом. Хорошо живётся людям: они не знают какое противостояние нависает над ними каждый день, как воюют между собой демоны и ангелы за право властвовать, сделать выбор в свою сторону, на сторону тьмы или света, играя в этих жизнях огромную роль. — А учитывая ещё и тот факт, что ты ослушалась меня и послушала демонов ниже меня по власти, то я вообще должен тебя запереть в камере.       — И почему же не запер? — иронично выгнув левую бровь, спросила девушка, кинув затуманенный взгляд на собеседника. Хэддок пустил смешок. Он с глубоким вдохом провёл руками по лицу, а с выдохом устремил взгляд на демонессу.        — Как будто бы я посмел.       — Прекрати, конечно бы посмел, если бы я не была бы тебе интересна, — Владыка Низшего мира самодовольно прикусил губу изнутри, глупо улыбнувшись в сторону, где встречали его улыбку, скорее похожую на оскал, лишь бетонные стены и окна. Эта девушка знала его всего, весь его характер. И она была отчасти права… Хотя почему «отчасти»? Она права. Ей многое сходит с рук. Астрид слишком умна чтобы быть просто лишь демоном и глупо служить своему Господину. Ему казалось, что она создана лишь для того, чтобы стать его спутницей жизни и Королевой Низшего мира. Она создана быть его.       — Ты права, — повернув голову в её сторону, согласился шатен, даже сделав короткий кивок, в подтверждение своих слов. — Но, что ты делаешь, дабы отблагодарить меня за это?       — Ровным счётом… — она начала воодушевлённо, но вдруг наигранно нахмурилась, чуть надув сухие, обветренные пухлые губки, будто старалась вспомнить или что-то сосчитать, — ничего, — разведя в стороны руки, вскрикнула она для драматичности, при этом задев бутылку красного полусухого вина, но вовремя поймала.       — Вот именно, — закатив глаза, согласился Хэддок. — Неужели, ты и правда ничего не хочешь сделать, чтобы исправить эту злостную ошибку?       — Мой Господин, — отстранённо протянула девушка, окунаясь во тьму опьянения. — Знаете, в чём парадокс всей этой ситуации? — её мимика бесценна, то, как она закатывает глаза, прикусывает нижнюю губу, при этом успевая играть бровями и разговаривать, зарождает то гнетущее чувство. Она может казаться полностью равнодушной, или беззаботной дурочкой, вмиг меняя свой образ. — Вы должны радоваться, что Ваши подчинённые, «простые смертные» в Низшем Мире, обычные демоны настолько злостны.       Единственный дефект, что у неё был с ней на протяжении всей демонической жизни — алкоголь. Она могла напиваться. И как же ей завидовал Хэддок, когда хотелось забыться. Блондиночка может выпить бутылку вина и уже пьяна, наплевав на какие-то обязанности. Но в чём заключался важный парадокс их отношений — он мог в любую секунду её отрезвить просто щёлкнув пальцами, или просто подумав об этом. Угадаете, что сейчас и делает Владыка Низшего мира?       — Хэддок, ты замотал уже! — бросив в мужчину бутылку недопитого вина, разозлилась девушка. Ему и усилий не пришлось прилагать, дабы увернуться от снаряда. Самодовольно усмехнувшись, он окинул её взглядом, от чего ей стало вновь не по себе. Она вновь вспомнила то, как подвела его. За этот вечер он проделывает этот фокус уже в пятый раз. И это уже не только злит, а уже приводит в ярость, смешиваясь с тем чувством вины. — Сколько можно?       — Столько, сколько понадобится, чтобы ты нормально ответила мне на важный вопрос.       — Я даже не хочу снова слышать этот вопрос! — закрыв уши руками, прошипела Хофферсон.       — Ты знаешь, что запечатление происходит только раз в жизни демонов…       — А вот и нет, — злостно перебив, цокнула языком Астрид, потянувшись. — Я не знаю, как это случилось, но запечатление у нас происходило два раза.       — А, — вяло протянул Хэддок, зевнув, — ты о об этом. Помнишь тот день, когда ты решила проникнуть в мой барьер? — колко подметил мужчина, бросив обжигающий взгляд на блондинку. — Ты по ошибке разорвала наше запечатление, поэтому тогда тебя знатно так и отбросило в стенку, — в сторону прыснул Хэддок, тряхнув своими волосами. — И именно по этому этот обряд и прошёл во второй раз.       — Из-за того, что меня отбросило в стену? — съязвила Астрид, притворяясь дурочкой и закатив глаза.       — Ты меня поняла.       — То есть, запечатление… — мысли окружили её, и она не может ухватится за ту, что ей нужна. — Запечатление можно разорвать?! — воскликнула девушка, вскакивая на ноги.       — А вот хрен тебе, а не разрыв, — разозлившись, заметил Иккинг, послав ей неприличный, даже для Владыки мира разврата, похоти и прочего, жест. На что она послала ответный жест, вновь садясь на шезлонг. — Это происходит лишь тогда, когда разрыв необходим для кого-то из запечатлённых. И ты не слишком то и рвалась разорвать отношения. Ты наоборот, искала ту нить наших отношений. — который раз уже она закатывает глаза? — Так что, это было необходимо мне. Чтобы вернуться.       Повисла та неловкая тишина, когда каждый не знает о чём сказать, дабы эта тишина не была такой подавляющей.       — Что ты там видела? — как-то через чур невпопад и слишком грубо он это сказал, что даже Демонесса, погружённая в пучину мыслей, вздрогнула. В её голубых глазах стал виден неозвученный вопрос, на который он поспешил ответить, точнее пояснить суть своего вопроса. — Что ты видела в бреши моего барьера?       — Оу… — неловко протянула она, бегая взглядом по обстановке, пытаясь найти хоть что-то, что смогло бы спасти её. — По правде говоря, это единственное, о чём бы я никогда бы не захотела с кем-либо говорить, — ладно, делать нечего. На ум ничего не приходит, что можно было бы выдать за правду. — Но, так как это касается тебя, то, пожалуй… — она глубоко вздохнула, сместив брови. — Я видела твоё прошлое, и боюсь, то прошлое, что ты и сам бы не захотел вспоминать. Я, конечно, предполагала, что у Владыки Низшего Мира сложная и ветвистая судьба, но… чтоб настолько, — её взгляд невольно скользнул по вмиг напрягшемуся силуэту. Она сказала то, чего не стоило бы. Нужно было что-то соврать, сказать к примеру то, что она увидела как они встретились впервые или что-то совершенно не значащее…       — И много ли ты увидела? — как-то отстранённо произнёс Хэддок, судорожно перебирая варианты своего прошло, что могли бы сильно её шокировать. А их, было намного больше, чем хороших. — И не вздумай лгать, — будто прочитав её мысли, дополнил он.       — Больше, чем ты бы хотел, — честно созналась девушка, сжимаясь с каждой секундой всё больше и больше.       Кто бы мог подумать, что Демоны тоже бояться? А они ведь бояться. И их страх превышает и людские страхи, и страхи всех тех, что живут в Высшем Мире. Их страхи ни с чем не сравнимы, они настолько ужасны, что сходишь с ума заранее. А её страх, как страх демона возвышался до самого предела. Страхи демонов делятся на два типа: страх перед запечатлёнными и страх перед своим Владыкой. А её страх сразу вбирал в себя два этих страшнейших для демона пунктов.       Страх перед своими запечатлёнными настолько силён, что не хочешь жить, и стараешься найти любой вариант спасения своей жизни, или же наоборот, ищешь то, что может закончить твою вечную жизнь побыстрее, без объяснения причин. Страх перед своим Тёмным Владыкой — самое страшное. Он похож на самую кромешную тьму, от которой стынет в жилах настолько тёмно-багровая кровь, что больше похожа на чёрную. А тут ещё хуже. Её запечатлённый Владыка Низшего Мира, и она увидела запретное, скрытое от всех, увидела то, что никто не должен был видеть, или даже мельком знать.       Тишина… Такая гнетущая, устрашающая, что кажется, будто вздохнёшь — и сразу обрушится половина мира. Страшно, чертовски страшно… Дышит ли он вообще? Или эта ситуация настолько выбесила его, что только благодаря задержки дыхания он сдерживает и себя? Его молчание несуразно для этой обстановки, накаляющейся от каждого вздрагивания девушки.       — Иккинг?       — Знаешь, что бывает после того, как один из запечатлённых узнаёт прошлое другого? — отстранённо начинает он, незаметно для себя запугивая девушку ещё больше. Его взгляд не читался, как бы она не старалась. Единственное, что даже выплёскивалось наружу, — страшная, тёмная пустота. Но там была далеко не одна пустота, внутри него случился крах того, что он так усердно старался скрыть даже от самого себя. Старался забыть. А эта дьяволица нарушила этот запрет, пусть и не осознанно.       — Н-нарушившего зап-прет… — начала Хофферсон дрожащим голосом, хоть и с огромным усилием старалась унять его. Но она не успела сказать и половины подраздела Вета, перед тем, как он гневно оборвал её.       — Замолчи! — резко шикнул Иккинг, встав на ноги. Это меняет многое, очень многое. Если кто-то узнает об этом… А вот ведь чёрт, об этом знают! Знает весь Низший Совет. Это плохо, это очень и очень плохо! — И ты рассказала им, — его слова эхом отдались в ушах. Она совсем забыла… Совсем забыла! — Зачем, Астрид? Зачем?! — ударив стеклянный столик, что стоял рядом, в порыве выкрикнул мужчина. — Ты знала, что даже я, даже, чёрт тебя побери, я не смогу ничего сделать, чтобы спасти тебя! Ничего, Астрид, ни-че-го! — теперь в его глазах отчётливо виднелся огонь, готовый разорвать всё в клочья. Он даже не виднелся, а выплёскивался наружу, полностью закрыв собой красоту редких, зелёных глаз.       — Я-я… хотела…       — Вернуть меня?! — опередил её Хэддок, кинув на девушку пламенный взгляд. — Я бы и так вернулся, — неестественно быстро поменяв свой тон на дрожащий полушёпот, он мигом оказался рядом с демонессой, трепетно взяв её за руки. — Ты уже раскрыла печать, оставалось только ждать, Астрид…       — Ты… ты… — она быстро покрутила головой, силясь скинуть глупый страх. — Вы забываете главную… деталь. — он впился взглядом прямо в глаза, отчётливо дав понять, что он не понимает о какой детали идёт речь, а ещё злясь тому, что она вернулась к официальному обращению. Бесит, жутко бесит. — Хэдер… — чёрт. Точно.       Сжав челюсть до скрежета зубов, до хождения желваков и скул на лице, он с силой взял себя в руки, аккуратно отпустив дрожащие руки Астрид. Не дай, чёрт его побрал бы, Бог*, он ещё ненароком заденет её. Главное, не выпустить главного внутреннего чудовища, не напугать её ещё сильнее, хотя куда сильней?       Хоть Совет и не рвался возвращать его, но всё же дали добро, благодаря напору блондиночки, и Хэддок тут, а не где-то отрабатывает то, что ему несвойственно, то, что погубило бы его. Ситуация и правда была безвыходная, лишь с одним путём решения проблемы.       Напряжение ходило по всему телу, сковывая его движения, которые и так давались с трудом, становясь похожими на рванные, безудержные. Но вдруг его словно ударила молния.       — Астрид, ты ведь хочешь жить? — загадочно протянул Владыка, лишь лицом повернувшись к ней. И она была поклясться, что увидела в полной темноте как в его глазах разгорался огонь, абсолютно нетипичный для этой ситуации. __________________       *— … Не дай, чёрт его побрал бы, Бог… — это выражение и должно показать, насколько сильно задела вся эта ситуация Иккинга. Само это слово «Бог» в данном моём сумасброде для Владыки Низшего Мира непростительно подумать о таком, не то что озвучить. Здесь собирается всё презрение и ненависть. В общем, это что-то абсолютно запретное.