Плененный разум

— Ее нигде нет! — влетая в палату, где второй день находился пришедший в себя Чарли, раздраженно бросил Малфой. Нетерпеливо срывая с себя сырую от снегопада мантию, он швырнул ее на кушетку возле окна. — Она словно сквозь землю провалилась. Никаких зацепок. Я просто одного понять не могу: как она могла выбраться из здания, не зная пароля, черт бы ее побрал! За последние сутки парень не сомкнул глаза ни разу. Собрав столько своих людей, сколько мог, мародер обыскивал все возможные места, куда могла направиться Грейнджер.       — Я думаю точно так же, как она проникла той ночью в Мэнор, — устало ответил Джулиан Морган, которому тоже пришлось несладко. Стабилизировав состояние Чарли, колдомедик не отходил от него ни на секунду. Озадаченный его скорейшим приходом в сознание, Морган предоставил Линчу полную свободу в расшифровке последней колдограммы сознания Гермионы. Драко удивленно уставился на колдомедика, пытаясь отыскать смысл в его последней фразе, но внешний вид Джулиана отвлекал на себя все внимание. Морган выглядел настолько мрачным, что правильнее было описать его состояние как траурное.       — Тебе нужно кое-что знать, Малфой. Кое-что очень важное, — до сих пор пребывая в тревожной растерянности от несколько минут назад услышанного, на выдохе произнес Джулиан. Он был встревожен. Сам не до конца принимая происходящее, Морган понятие не имел как все сообщить Драко. Более того, он был абсолютно уверен, что не хочет услышать всю историю снова. Раздражение, преследовавшее мародера все это время, резко сменилось беспокойством. Где-то в районе солнечного сплетения рухнула последняя надежда, что сегодняшний день все еще мог закончиться хорошо. Малфой только сейчас оглядел лица всех присутствующих в палате. Все еще нездорово бледный Чарли полулежал на больничной кровати, растерянно уставившись на свои неестественно белые руки. От обильной кровопотери парень был довольно слаб. Серьезный и сосредоточенный Линч стоял возле окна, бросая неуверенные взгляды на Моргана, который, в свою очередь выглядел слишком отрешенным. Комната была пропитана мрачным могильным холодом, словно бы в ней кого-то оплакивали.       «Какого черта еще могло случиться пока меня тут не было?»

***

      — Что?! Чарли… — Малфой не мог поверить тому, что только что услышал. — Чарли, ты уверен? Я имею ввиду, как … Мародер не мог подобрать слов. Конечно, Чарли был уверен. Его печальные голубые глаза казались насквозь пропитаны ноющей болью, разъедающей молодого парня изнутри. Разочарование и предательство. Смешиваясь, эти ингредиенты давали смертоносное зелье, способное выжечь дотла даже самые преданные души. Именно это ощущал Чарли. Он чувствовал, как медленно обугливается его душа, заставляя все хорошие воспоминания покрываться едкой копотью.       — Я уверен. Это была Гермиона. Она пыталась меня убить, — эти слова дались рыжеволосому парню тяжело. Каждый звук словно увековечивал произошедшее на гранитной плите.       — Но зачем ей это делать? — Малф      ой все еще не верил тому, что слышит. Это просто не могло быть правдой. — Она ведь так ждала тебя, Чарли. Гермиона … Ты ведь важен для нее…       — Прежде чем ты услышишь то, что услышишь, тебе лучше присесть, Малфой, — Линч завалился на кушетку, похлопывая по свободному месту рядом с собой.       — Что еще я должен услышать? — раздраженно прошипел мародер. Гнев всегда был его ментальной защитой перед всем, что вызывало в нем хоть что-то отдаленно напоминающее страх.       — Драко, правда, лучше присядь. У Чарли есть для нас новости.

***

      — Все началось тогда, когда я перестал выходить на связь. Этому была причина. Чрезвычайно важная причина. Расследование шло ровно так, как мы планировали. Я выследил Пивза, узнал, где было логово Пожирателей, ключ у меня был (помните тот клык, который Гермиона отобрала у Пожирателя на допросе и чуть им же его не убила?). У меня было достаточно сведений, я лишь ждал подходящего момента, чтобы сообщить вам. Но Пивз был вовсе не тем, кто был нам нужен. Он оказался лишь очередной пешкой в руках более искусного манипулятора. Я даже представить не мог… Я даже в самом страшном кошмаре не был бы готов к увиденному.       — Что ты пытаешься сказать? — нетерпеливо переспросил Малфой. — Пивз не их зачинщик? Тогда кто?       — Мы ведь и раньше догадывались, что у них есть информатор. И это кто-то из нашего штаба. Один из наших людей был крысой. Вот только эта крыса оказалась самым что ни на есть новым вождем уцелевшего Пожирательского сообщества. Самокоронованным, но общепризнанным. В доме Пивза намечалось какое-то собрание. Из разговоров патрулей я узнал, что сегодня придет их верховный — так они теперь величают своего главного. Естественно, я наплевал на правила и проник в поместье. Если бы я только знал, что это будет началом конца всему… Чарли перевел дух, собираясь с мыслями. Ему тяжело давались эти воспоминания и не только потому, что были болезненны для него. Чарли помнил лишь отрывки, обрывки фраз. Но и этого было достаточно.       — Я лишь слышал. Спрятавшись за статуей Мерлина в углублении стены, я боялся даже шевелиться, чтобы не выдать себя. Это была женщина, я сразу узнал ее голос. Его невозможно не узнать. В ту секунду, когда я понял, кто это, пол словно ушел у меня из-под ног. Я до последнего отказывался верить, отыскивая незнакомые нотки в интонации. И они были. Жестокость, холодность, безжалостность…       — О ком ты говоришь, Чарли? — Малфой судорожно переводил взгляд с Чарли на Джулиана, но оба избегали смотреть ему в глаза. Это наводило на него панику, которую мародер был не в силах контролировать. Она медленными мелкими шажками взбежала по его позвоночнику, останавливалась в районе затылка, сдавливала своими длинными стальными пальцами горло, вонзала острые когти в легкие… С длинных ресниц Чарли упала слеза. Она приземлилась на бледную веснушчатую щеку и медленно продолжила свой путь к подбородку, оставляя сверкающую в свете луны мокрую дорожку.       — Они кланялись ей, Малфой. Вставали перед ней на колени. Они боготворили ее, они делали все, что она приказывала…       — Кто, черт возьми?! О ком ты говоришь?       — Гермиона, — наконец, произнес Чарли. Его голос сорвался. — Гермиона их новая верховная… Нельзя сказать, что Драко к этому моменту не догадывался. Он предположил это с самого начала. Но мародер не переставал надеяться, сталкивая звенящие в голове мысли в непроглядную черную пропасть, хранившей все самые страшные моменты его жизни. Малфой молчал. Он осматривал каждого из присутствующих, пытаясь найти в них хоть намек на шутку. Малфой ненавидел розыгрыши с детства, но сейчас был готов отдать все, что у него было, лишь бы все сказанное оказалось жестокой инсценировкой. Но все молчали, скорбно опустив глаза. — Обернувшись, я выдал себя, но мне было все равно. Я был словно парализован, я не верил своим глазам. Было в поведение той Гермионы что-то дьявольское. То, как она приказала схватить меня, как медленно приближалась и изучала меня, словно удав кролика. И ее глаза сочились таким могильным безумством. Я до последнего надеялся, что это кто-то под оборотным зельем. Я готов был угодить в лапы только что воскресшего Волан-де-Морта в ее личине, но… Я узнал Гермиону по шрамам. На шее, на руках. Я помню все ее царапины наизусть, потому что половину на скорую руку сам их обрабатывал. У меня до сих пор в голове звучит ее отрешенный голос, шепчущий мне в ухо «Чарли, что же ты наделал… Что же ты наделал…». Дальше я мало помню. Я не помню даже, как очутился здесь и сколько времени прошло с того момента. Я будто замер и очнулся лишь тогда, когда она вонзила в меня тот проклятый скальпель. Я слышал что-то про возвращение в прошлое. Мне кажется, на том собрании она говорила что-то про создание маховика времени, столь мощного, чтобы можно было повернуть время вспять. Это позволит Гермионе вернуться и изменить прошлое…       — … чтобы спасти тех, кто был ей дорог, — закончил за него ошарашенный Малфой. До него, наконец, начало доходить все вышесказанное Чарли. Его мозг перестал сопротивляться. Истощенный недосыпами и изматывающими поисками, он воспринимал информацию словно через сито: она дробилась на мелкие частицы, но никак не хотела снова становиться однородным потоком.       — Да, но если честно, я больше не уверен, что это ее главная цель. Тот человек, которого я видел, та девушка — она совсем не похожа на Гермиону, которую я знал. Она убивала без разбору. Все теракты, организованные нападения на правительство, единичные насильственные смерти осуществлялись под ее чутким руководством. Это были ее приказы. Но ведь Гермиона, которую мы знаем, никогда не стала бы убивать невинных.       — Гермиона бы не стала, но то, кем она является теперь видит в этом средство, позволяющее развязать ей руки и получить все, что нужно для осуществления плана, — начал свой рассказ Линч, поднимаясь с места и отправляясь к колдоэкрану. — Массовые убийства лишь способ получить одобрение и поддержку народа. Чем больше людей погибнут от рук неизвестного главы Пожирателей, тем больше людей поддержат ее безумную идею, чтобы вернуться и спасти свои семьи. Трое мужчин, все еще пребывающих в жестоком похмелье от тонны крепкого пойла из выясненных обстоятельств, безотрывно следили за действиями колдотерапевта. — Я закончил изучать последние колдограммы ее сознания. В них ничего не изменилось с последнего раза, от слова совсем. Все выглядит абсолютно так же, как и ранее сделанные измерения тобой, Морган. Довольно странно, верно? Учитывая ухудшения состояния Гермионы Грейнджер. И подозрительно. Тогда я изучил эти колдосхемы подробнее. На первый взгляд на них нет никакой разницы, но это если не знать, куда смотреть. Мы не заметили одну важную деталь. Одну совсем неуловимую мелочь, мастерски скрытую от посторонних глаз. Вот этот промежуток… Линч указал на старую колдограмму, а затем на новую. Едва заметный участок на стыке границ слегка искрил. Совсем незаметно, если не присматриваться.             — Теория девяти открытых дверей, девяти важных смертей, что сводят человека с ума и истощают его. Она гениальна. И она подтверждалась столько раз. Но этот стал редким исключением, — Линч торжествующе обвел глазами напрягшихся мужчин. Колдопсихотерапевт был в предвкушении, торжествуя на пороге величайшего открытия. — В этот раз гениальность жертвы превзошла гениальность болезни. Гермиона Грейнджер — одна из самых способных ведьм своего времени, смогла использовать зарождающейся недуг как ресурс. Она обманула диагноз, заставляя его работать вопреки ему самому, но на благо ее истерзанного сознания. Гермиона собственноручно открыла эту девятую дверь. Вырубила ее, выдолбила, воздвигла… Девятая дверь открыта уже давно. Этой девятой дверью стала она сама. Молчание. Настолько тихое, что от него звенело в ушах. Морган разочарованно опустил голову, от напряжения потирая переносицу.       — Черт… Он пропустил это. Он не заметил.       — Поразительно, насколько в данном случае гениальность и помешательство смешались в нечто еще более великое. Эти два компонента насильно столкнули вопреки всем законам психики и получили на выходе всемогущий ресурс, породили чистое сверхбезумие.       — Ты кажется восхищен случившимся, Линч! — гневно процедил Морган, все еще разозленный из-за своего упущения.       — А вы разве нет?

***

      — Как мы могли упустить это, Морган? Как я мог ничего не заподозрить, черт возьми! У меня даже мысли не возникло, как она оказалась в Мэноре. Той ночью Грейнджер не собиралась убивать меня. Это был лишь отвлекающий маневр. Мерлин, скорее всего ей нужен был древний фолиант, содержащий труды волшебника, что сотни лет назад пытался воссоздать что-то похожее на маховик времени, но глобального размаха. Я уверен, что его уже нет на месте.       — Эта девушка мастерски запутала всех нас, затуманила мозги своим наигранным состоянием, отравила наше доверие. Образ невинной смертельно больной волшебницы, перенесшей столько утрат в своей жизни… Она поддерживала его до последнего момента.       — Я не понимаю, почему она просто сразу нас не убила? Как всех остальных? Почему бы просто не облегчить себе задачу? — в недоумении прошептал Чарли.       — Мне кажется, тут все очень просто. Мы все зачем-то нужны ей. Если бы она действительно хотела убить тебя, Чарли, она бы не промахнулась. Грейнджер никогда не промахивается. Она бы не спасала твою жизнь, Малфой. И уж точно не терпела мои эксперименты над собой. Если она понимала их суть…       — Ох, ну конечно, она понимала. Иначе зачем ей все это маскировать? Она делала все, чтобы получить нужное. В данном случае фолиант с записями, но это только то, что мы знаем. Радует то, что использовав Пожирателей, она их убивала не моргнув глазом.       — Тревога той ночью, видимо, тоже ее рук дело. Прекрасный момент, чтобы сбежать незамеченной. Как ей все удавалось? Она постоянно была либо в отключке, либо под наблюдением. Если все догадки действительно правда, как тогда черт возьми ей все это удавалось? — Малфой не унимался. Слишком все сложно даже для Грейнджер. Она не настолько гениальна.       — Что ж, полагаю, это один из тех аспектов, который нам только предстоит выяснить, — задумчиво произнес Морган.        Часом позже, Драко Малфой стоял на балконе больничного крыла, затягиваясь обычной маггловской сигаретой. Снег сыпал крупными хлопьями, покрывая замерзшую землю пушистым белым одеялом, укрывая от ветра озябшие деревья.       — Черт возьми, а я думаю, куда они подевались… — раздался сзади голос Джулиана. — С каких пор ты балуешься такими маггловскими вещами?       — А с каких пор Грейнджер переквалифицировалась в серийные убийцы с претензией на гениальную идею изменить мир? — съязвил Малфой, все еще не зная, на кого больше он злился в данной ситуации. Взяв с перил слегка засыпанную снегом пачку, Морган прикурил сигарету. Затянувшись посильнее, он медленно разбавлял густой снегопад клубами едкого серого дыма.       — Кто она теперь? Если Грейнджер больше не Грейнджер, если настоящая Гермиона принесла себя в жертву, то … Что она вообще теперь такое?       — Я не знаю, Малфой. Но мы выясним это. Все вместе. Она жива, это главное. Если она нашла способ выкрутиться из лап смертельной болезни, мы тоже найдем лазейку и освободим ее из собственной ловушки.       — И что же нам делать теперь?       — Ждать. Только ждать. Если мы ей действительно нужны, то рано или поздно, но она найдет нас сама. Только к тому времени мы будем готовы к встрече.