Sweet evening

      Запах подгорелого попкорна, звук падающей на пол пастилки от кашля и грязная футболка с принтом очередной панк-группы под рукой. Фрэнк уже давно привык ко всему этому, каждая маленькая и незначительная для обывателя вещь стала ему родной. В его же чертовом доме. — Что посмотрим сегодня, Фрэнки? — хриплый голос старого друга доносится из кухни вперемешку с диким приступом кашля, который явно не собирался еще ближайшую неделю-две отпускать своего "счастливого" обладателя.       Со стороны Айеро послышался тихий вздох, который означал для Джерарда «Дай мне немного подумать, чел». Все-таки, он действительно не знал, какой фильм выбрать. В его голове за последние месяцы не держалось ничего, кроме информации о том, какая марка подгузников лучше, какие смеси стоит давать детям утром, какие в обед и прочие приемы пищи, сколько раз вообще в день кромить детей начиная с первых дней их жизни. Так странно становиться отцом всего в двадцать четыре года, когда еще хочется быть сексуальным гитаристом, который может творить что угодно на сцене, и при этом оставаться мастером своего дела. Когда хочется банально зависать с друзьями, отпускать тупые шутки «только для своих» и флиртовать девушками. Или парнями. Никакой разницы.       Впрочем, во флирте он уж точно не нуждался.       Фрэнк все-таки подумал, что не сможет понять, какой фильм хотел бы посмотреть, если не увидит свою коллекцию дисков с ними. Он медленно потянулся, при этом потешно зевая, и поднялся с любимого продавленного дивана. Слегка пошатываясь, мужчина направился к папке с дисками. За его спиной послышался тихий смешок. — Ты зеваешь так, как рычит чертов динозаврик из того детского шоу, — Уэй засмеялся, пусть вся фраза и перебивалась его кашлем. Фрэнк только тихо усмехнулся, подхватывая папку, и упал обратно в объятья продавленного поролона.       Джерард находил многие вещи, которые делал Фрэнк, милыми. От того, как он держит сигарету в своих пальцах, и до зеваний. Конечно, от этого Айеро не переставал быть для него чертовски привлекательным и, скорее, «взрывным», но свою лепту это определенно вносило. Хотя бы в их своеобразные, многим непонятные отношения. Уэй определенно не видел в них ничего несвязного, того, что невозможно по щелчку понять. Просто у одного из друзей появились дети, чья мать благополучно исчезла. Просто другой захотел помочь своими силами. Они просто поняли, что чувствовали все это время куда больше, чем обычные друзья. Нечто на кончиках пальцев, где-то между фильмом «Бегущий по лезвию» и четвертым эпизодом «Звездных Войн». Плевать на то, что было раньше, и на тех, кто был раньше. — Как насчет «Кошмара перед Рождеством»? — Фрэнк произнес эту фразу особым голосом. Джерард знал эту интонацию настолько же четко, как каждое слово написанной им самим песни, как дважды два. Этот голос буквально на пару секунд становился куда мягче, чем обычно, и при этом не терял свою саркастичность и остроту. Именно так гитарист упоминал вещи, которые любил еще с детства. — Я только за. — Уэй понимал, что ему пора заканчивать возиться с едой и своими лекарствами. Из бумажного пакета только что приготовленный попкорн посыпался в стеклянную миску. Слипшийся подгоревший комок кукурузных зерен он поспешил отправить в мусорку.       Из дверцы холодильника вокалист извлёк на свет банку колы и какого-то пива, которое любил Фрэнк. Все-таки у них есть еще целый день, чтобы побыть наедине, без детей. Они имеют право еще немного расслабиться. Со своим «Маленьким Набором Для Идеального Просмотра Фильма™» Джерард прошел в гостиную и сел на диван, отставляя пиво на подлокотник со стороны Фрэнка. После этого он грустно взглянул на банку с колой и вовсе отложил ее на пол. «Пусть погреется».       Тем временем Фрэнк активно возился с dvd-проигрывателем, пытаясь заставить его читать заезженный диск. Все-таки иногда это не так просто. Особенно если в плане подобных штук ты полный ноль. Но следуя просто неведомой магии, дурацкий кусок микросхем и пластика все же согласился еще разок считать единицы информации и показать один из лучших мультфильмов всех времен. — Кашляешь через раз, но при этом хватаешь холодную колу? — заняв свое законное место на диване, Айеро скосил взгляд на стоящую под ногами Уэя баночку. — Я тебе не мамочка, Джер, но ты сам понимаешь, что сделаешь себе только хуже. Лучше выпей чай. — Да понял я, лучше залиться очередной порцией сиропа от кашля. — Из кармана просторных домашних шорт вокалист явил на свет грязноватый платок, в который поспешил хорошенько откашляться и высморкаться. При этом он не отрывался от происходящего на экране телевизора. — Ты действительно не моя мамочка. Уж скорее я мамочка твоих близняшек.       Фрэнк не удержался от легкой улыбки и подпер ладонью голову, вглядываясь в кукольные лица. — Ты прав. В этом определенно что-то есть.       Джер чувствовал, как его окутывает небывалый уют. Такой невозможно почувствовать в месте, где ты родился, невозможно прочувствовать в месте, которое является «домом» по умолчанию. Это мягкое, воздушное тепло с запахом пыльной продавленной мебели и скрежетом дисков создавало атмосферу н а й д е н н о г о дома, созданного своими руками. Уэй украдкой поглядел на Фрэнка, отхлебывающего пиво и ныряющего рукой в миску с попкорном. Нет, все-таки, этот уют создавался не только своими руками, но и еще одними. Слегка шершавыми, татуированными руками, с широкими ладонями и прекрасными пальцами.       Лениво повернув голову в сторону Айеро, Джерард, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку, наблюдал за ним. За внимательными глазами, которые видели «Кошмар перед Рождеством» по меньшей мере тысячу раз и продолжали следить за каждой сменой кадра так, будто видят в первый раз. В такие моменты Уэй напрочь не понимал, как можно считать этого человека жестким и даже жестоким. Стоит взглянуть в его глаза — и ты пропал. В них все еще сияют отблески детства, и даже столкнувшись с тяжелой взрослой жизнью, они не утратили это маленькое волшебство. — Хм? — Айеро вопросительно взглянул на Джерарда, когда заметил, что тот смотрит на него достаточно долго. — Что-то не так? — Нет-нет, все в порядке, — вокалист тихо посмеялся себе в кулак, опуская взгляд к ногам. На ковре перед тумбой с телевизором валялись детские игрушки, которые Уэй мог разглядывать буквально часами — каждый шовчик, каждую склейку. — Всего лишь хотел сказать, что люблю тебя.       Фрэнк еще не повел ни одной мышцей на лице, но Джер прекрасно знал: он хочет улыбнуться. Взгляд всегда говорит сам за себя. Без исключений.       Отставив миску на пол, Айеро вплотную подсел к старому другу, легко и по-домашнему приобнимая его рукой. Он не смог удержаться даже от такого искушения, как положить голову на его мягкое плечо и прикрыть глаза, вслушиваясь в очередную песню Джека Повелителя Тыкв. Фрэнк совсем тихо подпевал ей, слушая дыхание Джерарда, и чувствовал себя как никогда умиротворенным, как никогда в порядке. — Я люблю тебя, Джер. Ты мой гребаный лучший друг, и я умру за тебя, знаешь? — гитарист говорил это на полном серьезе, но в его тоне звучали немного мальчишеские нотки. Совсем немного. От них Джерард не мог не заулыбаться еще больше. — Я тебе по гроб должен просто за то, что ты терпишь меня и помогаешь с Лили и Черри. А я ведь так и не сказал тебе спасибо. — Не нужно, Фрэнки, — Уэй опустил руку на голову Айеро, пальцами путаясь в неровных черных волосах. Его голос начинал окончательно садиться: слишком много разговоров за сегодняшний день. — Ты достаточно сделал для меня.       Фрэнк промолчал, лишь концентрируясь на легких, почти невесомых поглаживаниях. Этот вечер определенно станет для него самым лучшим и приятным. Вечером, после которого он впервые за долгие годы спокойно уснет.