You're All I Want

На следующий день я только и делал, что думал об этом проклятом сообщении. Что ему от него надо? Почему он пишет Рихарду в шесть утра и зачем хочет ждать его где-то на их, мать его, месте? Я даже не знаю, что бы я сделал, будь Рихард сейчас рядом. Ничего не смог бы, наверное. Он бы опять как-нибудь повернул разговор в другую сторону, и я, скорее всего, поверил бы в очередной бред, который он бы выдумал в свою защиту. Я даже и позвонить-то ему не мог, потому что его телефон находился в моих чертовых руках, и при одной лишь мысли о том, что они сейчас вместе, мне становилось плохо и морально, и физически. Почему я позволяю ему врать мне? Когда ты постоянно находишься дома и тебе даже нечем заняться, это начинает дико утомлять и ты начинаешь думать о чем-то совсем глупом, все больше и больше навязывая себе какие-то ненужные мысли. К тому же дома мне никак не давала покоя Эмили, которая то и дело разговаривала только о Рихарде, медицинском и биологии. А я уже придумал себе в голове целую историю из-за одного сообщения. Господи, это всего лишь сообщение, почему бы мне не перестать думать об этом? Тем более читать чужие переписки плохо. Находясь взаперти дома, в четырех стенах, я только и прокручивал у себя в памяти все прошедшие события, пытаясь вспомнить что-то подозрительное или необычное, просматривал вновь и вновь это сообщение, и, когда до возвращения Рихарда в город оставался всего лишь день, я немного успокоился и убедил себя в том, что все само собой прояснится. Именно по причине моей крайней степени паранойи я согласился пойти погулять со Шнайдером: он предложил выбрать подарок Тиллю на день рождения накануне праздника вечером. Что же я упустил? В любом случае это могло меня хоть как-то развлечь, да и к тому же прогулки в хорошей и веселой компании мне никогда не были чужды. — Кстати, а мне барабанную установку все-таки подарили, — Шнайдер просто сиял, сообщая мне эту новость. Наверное, я никогда не видел его таким довольным и счастливым. — Поздравляю, — искреннее порадовался за него я, немного замедляя свой шаг. Мы с Кристофом не спеша прогуливались по вечернему белоснежному парку недалеко от моего дома. Удивительно, но выдалась крайне чудесная погода без ветра и дождя, что просто не могло не радовать. — Уже успел постучать? — Конечно, — он усмехнулся и задумался о чем-то, наверняка вспоминая свою виртуозную игру на барабанах. — А потом мне отец по голове постучал. — Я уже боюсь за твою голову, — усмехнулся я в ответ. — Палочки недостаточно массивные, чтобы мне что-то повредить. Но я надеюсь, что Рихард с Томасом не забудут заглянуть в тот музыкальный магазин в Берлине и взять мне те, которые я просил… — задумчиво рассуждал он, но я уже не слушал дальнейшее повествование своего друга. При одном лишь упоминании имени Круспе, да еще и в одном предложении с Томасом, я заметно напрягся, и Шнайдер это заметил. Почему же я всегда обо всем узнаю последним? Даже Шнайдер об этом знал, хотя не такие уж они и друзья. — С Томасом? — аккуратно уточнил я, стараясь не выдать своего волнения и в какой-то степени даже раздражения. — Ну да… — как-то замялся он, внимательно вглядываясь в мое лицо, полное непонимания. Видимо, понял, что ляпнул что-то лишнее, и затем начал будто оправдываться передо мной: — Они же вместе от школы поехали на эту конференцию. Я попросил их купить мне палочки, ведь у нас в городе таких нет. Разве ты не знал? — Знал, все в порядке, — я натянуто улыбнулся, и мы продолжили свой путь по мрачному, но чертовски располагающему к прогулкам парку. Мне не очень хотелось, чтобы Шнайдер знал о том, что происходит, и это не потому что я не был уверен в нем как в надежном человеке, умеющем держать язык за зубами. Я знал о Кристофе не очень много, хотя мы и учились вместе с первого класса. Он всегда казался мне слишком социальным человеком, а таким людям я не особо доверяю: они контактируют с таким количеством народа, что это слишком меня настораживает. Сплетни распространяются с невероятной скоростью, особенно если ты умеешь правильно их распространять и владеешь необходимыми навыками общения и убеждения. Я так и думал о Шнайдере очень долгое время. Предполагал, что он достаточно легкомысленный человек, который травит свои бесполезные рассказы и разносит по школе глупые слухи, но я ошибался. И, наверное, не в первый раз в жизни я был очень рад, что ошибался. Первое впечатление довольно часто обманчиво, и не стоит судить о человеке по каким-то случайно брошенным им словам или паре инцидентов, произошедших с ним. Да, он очень общительный, но этим и душевный человек. С ним всегда есть о чем поговорить, с ним интересно и весело. Кристоф идеально совмещает в себе черты, которыми должен обладать каждый человек, который желает назвать себя хорошим другом. Ему можно пожаловаться, ему можно рассказать о каких-то проблемах, и с ним же можно и посмеяться. Тилль тоже все это умеет, но обычно он слишком глубоко копает, ударяется в философию и в итоге выходит так, что у тебя оказывается еще больше проблем, чем до разговора с ним. А Шнайдер способен парой слов облегчить все твои страдания и убедить тебя в том, что проблем у тебя, в общем-то, и нет. Есть еще один человек, который вообще без слов меня понимает, но сейчас он неизвестно где и неизвестно с кем. Я чувствовал себя какой-то ревнивой супругой, которая ждет своего неверного мужа из командировки и точно уверена, что он развлекался где-то без нее. Пожалуй, это самое ужасное, что мне когда-либо приходилось чувствовать. Мало того, что я прочитал его сообщение, так я еще и ревную его. Ревную. Блять, из практически жизнерадостного человека я превратился в какое-то его унылое подобие и теперь пытался сделать вид, что все в порядке. Нет, он ни за что не должен узнать, что я читал его сообщения, что я не нахожу себе места здесь без него и что чертовски скучаю и испытываю это унизительное чувство. Если я позволю этому случиться, то это сделает меня еще более уязвимым в его глазах. Я прекрасно понимал, какую власть надо мной имеет Рихард, и, к несчастью, он тоже это осознавал. Мне буквально сносило крышу от его слов и прикосновений, но я должен был как-то притормозить этот процесс. Я не хочу впадать в такую дикую зависимость от него, хоть она и невероятно приятна временами. Он тоже должен понять, каково это, — чувствовать себя зависимым от меня. А зависим ли он вообще от меня? Я в этом теперь даже сомневаюсь. — Приноси как-нибудь гитару, может, сыграем что-нибудь вместе, — предложил Шнайдер между делом. — Можно еще у Тилля его стихи попросить. — Ты же знаешь, как он к этому относится, — я напомнил Кристофу о стеснительности нашего общего приятеля, немного поворачиваясь в сторону собеседника. Ветер начинал усиливаться, и, казалось, намечалось что-то снежное и холодное, поэтому мы были вынуждены ускориться и идти в направлении наших со Шнайдером домов. — Я умею убеждать людей. Я был действительно рад, что мы с Кристофом подружились в последнее время. Наверное, это все благодаря дежурству, где мы проводили половину учебного времени все полгода. Не думал, что когда-то буду благодарить своих учителей за это, но все же я был безмерно рад этому факту. — У Тилля, кстати, были соревнования по плаванию сегодня, — неожиданно произнес Шнайдер, шмыгнув носом. — Ну и как? — поинтересовался я. — Первое место. Ты не представляешь, как он кричал мне в трубку, — смеялся Кристоф, изображая примерные эмоции Тилля руками. — Ох, я как раз-таки представляю, — усмехнулся я, пытаясь вспомнить те самые соревнования, когда Тилль позвонил мне среди ночи. — Помнишь, когда он занял третье место на городском чемпионате в прошлом году? Его ор в трубку слышала даже моя мать, находящаяся через две комнаты от меня. Шнайдер тихо посмеивался. — Кстати, он просил завтра прийти пораньше, если ты можешь и хочешь. Ему там, знаешь, помощь нужна с едой и алкоголем. — Без проблем. Мне все равно делать нечего, — сказал я и даже обрадовался, что мне не придется сидеть дома весь день, пытаясь пристроить свое бесполезное тело где-нибудь в квартире. — Говорил же ему: не надо звать столько людей, — упорно твердил Шнайдер и качал головой. — А «столько» это сколько? — уточнил я, сощурившись. — Двадцать, — Кристоф назвал точную цифру, и я раскрыл рот от удивления. — Размахнулся он, однако, — было все, на что меня хватило. — Еще бы. Увидимся завтра, — Кристоф направился к своему дому, помахав мне на прощание рукой. — Пока, — сказал я ему вслед и пошагал в противоположную сторону. Двадцать человек. Совсем из ума выжил? Думал, посидим тихо, вшестером, а тут на тебе. В любом случае я тихо надеялся на то, что Рихард все-таки приедет и все как-то прояснится, мы поговорим и все будет хорошо. Хотя я прекрасно понимал, что все мои попытки поговорить с ним, которые когда-либо совершались, как-то особо не увенчались успехом. Может, мне повезет в этот раз. После новогодней ночи, которую мы провели вместе, я ощущал нечто двойственное и непонятное. Вроде бы и говорили, вроде бы он как-то открылся мне, хоть и не совсем, но это сообщение и его вечное игнорирование моих вопросов просто выводили из себя. Да еще и наши… отношения, скажем так, находятся, в каком-то подвешенном и шатком состоянии, что я, блять, вообще не понимаю, что мне с этим делать и к чему это приведет. Я всегда привык совершать поступки спонтанно и резко. Захотела левая пятка — я поступил так или иначе, даже не задумываясь о гребаных последствиях, потому что кому это на хуй надо? Какое можно получить удовольствие от жизни, если ты постоянно продумываешь свои действия на семимильные шаги вперед? Нет никакой непредсказуемости, никакой загадки и таинства, мать его. Какой тогда смысл вообще в жизни? Но именно в этой ситуации я вел себя совершенно иначе: я думал о будущем. О нашем будущем. И я даже не мог понять, хорошо это или плохо. Жить, по моему мнению, значит совершать неправильные поступки, попадать в нелепые ситуации, делать безумные вещи и самое главное — ошибаться. Но именно сейчас мне ошибаться не хотелось. *** — Ты, блять, серьезно? Давай еще хороводы поводим тут за руки, — бубнил я себе под нос, когда Тилль достал шапочки именинника и с почетным видам вручил их нам со Шнайдером. — Тилль, тебе восемнадцать лет. — Самое время делать безумные вещи, — он лучезарно улыбнулся и подошел к зеркалу. Никогда не думал, что Тилль наденет костюм на свой день рождения. Костюм, мать его, зачем? В то время как моя рука почти приросла к лицу из-за происходящего вокруг меня, Кристоф и Флаке что-то готовили на кухне, и пахло это довольно вкусно. Я потянулся на диване, сладко зевая и переворачиваясь на бок. Ну вот и все. Убрались, стол накрыли, поесть приготовили, теперь можно и полежать. Квартира у Тилля была достаточно просторная, и в каждой из трех комнат было уютно, но единственными минусами среди этой идиллии, наверное, было отсутствие лифта и то, что квартира моего лучшего друга находилась на восьмом этаже. — Я со страхом жду момента, когда тебе будет тридцать, — тихо прокомментировал наш разговор стоящий неподалеку Оливер, который выкладывал на стол посуду. — Мы тут точно все поместимся? — Недовольных поместим на пол, — Тилль с упреком посмотрел на меня. — Да молчу я, молчу, — пробубнил я. — Сказать уже ничего нельзя. — Тилль, почему бутылка с виски наполовину пустая? — услышал я голос негодующего Шнайдера с кухни. — Я просто пить хотел, — оправдался Тилль, пытаясь сдержать улыбку. — Пиздец у тебя жажда, однако, — еле слышно усмехнулся тот. — Чрезмерное употребление алкоголя вредит здоровью, — закричал Флаке из гостинной. — Особенно учитывая еще то, что ты спортсмен… — И ты у меня тоже на полу сидеть будешь, — не отрывая от меня взгляда, произнес он. — Это уже шантаж, — ловко подметил я, моментально среагировав на фразу, сказанную Тиллем. — Ты зачем так вырядился? — подал голос Оливер. — Ну… — начал Тилль, отводя глаза в сторону. — А не Катрина ли случаем придет? — за мою догадливость мне пора уже вручать премии. — Тебя я не то что на пол посажу, а вообще за дверь. — Значит, Катрина, — я кивнул в подтверждение своим словам. — Луиза тоже, — добавил он. — Луиза… — мечтательно протянул Шнайдер с кухни. — Пауль, Риту я тоже позвал, кстати, вы же все-таки вместе, — наконец справившись с галстуком и поворачиваясь ко мне, сказал Тилль. — Блять, — моментально вырвалось у меня, когда я понял, что все мои планы о разговорах с Рихардом идут в жопу. Все в комнате непонимающе смотрели на меня. — Не надо было? — Нет, я просто… Звонок в дверь в который раз спас меня от возможного словесного бреда, и я, подорвавшись с места, побежал к двери. Мои одноклассники и одноклассницы в составе почти пятнадцати человек быстро и шумно прошли в квартиру с разноцветными пакетами и бутылками алкоголя в руках. Они так по улице шли, что ли? Надеюсь, им не встретились «лавочные» бабушки, стыд и срам же ведь. Здесь были и ребята из нашего класса, и из соседнего, но смысл заключался в том, что из них всех мне нужен был только один человек, которого среди них как раз и не было. — Привет, дорогой, — Рита в красивом синем платье не спеша подошла ко мне и легко чмокнула в щеку. — Как ты? — Хорошо, милая, — я улыбнулся девушке в ответ, и мы прошли в гостинную вместе, держась за руки. Именно в этот момент мне в голову пришла ошеломительная мысль. Интересно, как будет чувствовать себя Рихард, увидев нас вместе? Что-то мне помнится, что в последний раз он не очень дружелюбно говорил о Рите. — Присаживайтесь, — Тилль любезно приглашал всех к столу, в то время как мы с Ритой заняли уединенное место на диване у окна. Я понимал, что поступаю подло и вообще как-то не по-человечески, но у меня появилась возможность как-то прояснить ситуацию, и я не мог ею не воспользоваться. Тем временем Тилль весело проводил время с Катриной, которая очень кстати села рядом с ним. Я улыбнулся, подавив нервный смешок. Тилль и романтика. Когда пошли тосты «за любовь», я понял, что скоро начнется что-то глобальное и веселое. — За Тилля! — За самого мужественного! — За то, чтобы мозг мне не ебал так часто, — сказал я, поднимая свой бокал, и встретился глазами с укорительным взглядом Тилля. Обожаю его. — Откройте дверь кто-нибудь, я встать не могу, — пробормотал Флаке. Как я уже и говорил, от нахождения на подобного рода мероприятиях я никогда не получал удовольствия. В этот раз исключение составили мои друзья, но я все равно чувствовал себя каким-то потерянным и отчужденным. Я нехотя поднялся с места и поплелся к двери, даже уже не надеясь встретить на пороге Рихарда, которого так выжидал весь вечер. Но это был именно он. Гребаный Рихард стоял прямо напротив меня: как всегда, красивый и чем-то взволнованный. Едва посмотрев на него, я понял, что все действия, которые я только что обдумывал, не имеют никакого смысла. Там, где только появлялся Рихард, все начинало идти по пизде. — Я вовремя? — он заглянул в гостиную, наблюдая творящийся здесь хаос. Я только кивнул, слегка поджав губы. — Классный свитер, — он подмигнул мне, оглядев мою одежду. Наконец бросив свое пальто к другим курткам, он спешно прошел в комнату. Все сразу же начали здороваться с Рихардом, девушки смущенно стали перешептываться и краснеть, а Тилль полез обниматься с ним. Я с абсолютно равнодушным видом созерцал эту картину, пытаясь унять в себе медленно пьянеющего Пауля. Нет, я не мог так запьянеть от четырех бокалов вина, это же просто нелепо. Когда Рихард наконец-то сел, все затихли, и двадцать пар глаз, включая и мои, внимательно уставилась на него. — Налейте чего-нибудь покрепче, — с каким-то волнением в голосе изрек он. Я был заинтригован его поведением, которое было так нетипично для него. Волнующегося Круспе я видел только пару раз в своей жизни, поэтому меня это и насторожило. — Как конференция? — еле слышно задал я вопрос, которым задавались все в этом помещении. — Первое место, — наконец произнес он на одном выдохе. Название следующего тоста было очевидным. Рихард же сел прямо напротив нас с Ритой и с радостью принимал поздравления от друзей. В это время я и сам не замечал, как медленно, но верно пьянею еще больше, вливая в себя неимоверное количество алкоголя, поэтому, когда кто-то из ребят предложил поиграть в какую-то классную игру, я моментально согласился, потому что во мне уже говорили химические соединения, а не мое истинное «я». — Итак, игра называется «Правда или действие», — начала Катрина, как только мы все упихнулись в единый большой круг, устроившись на полу. На девушке красовалось черное строгое длинное платье с блестящим бантом сбоку и каким-то поясом со стразами, а её волосы были изящно уложены. Я всегда знал, что у Тилля есть вкус, и к тому же они довольно мило смотрелись вместе. — Вы тянете карточку и отвечаете на вопрос или же выполняете действие. Все понимают правила, да? Девушка торопливо достала из коробки все разноцветные карточки и перемешала их на полу. Я смотрел на это и все никак не мог понять, зачем играть в эту игру таким способом. Еще совсем недавно вопросы друг другу нужно было придумывать самим. Когда, как и было задумано, первым из всех нас карточку взял Тилль, его лицо, казалось, вытянулось настолько сильно, что я мог смело заявить, что наблюдаю его таким удивленным впервые в жизни. — Ну… Эээ… Я начинал истерично посмеиваться, все сильнее сжимая свой бокал с темной жидкостью в руке. Видеть смущенного Тилля мне еще не удавалось никогда за время нашего общения. Рихард же сидел прямо рядом с ним, поджав ноги под себя. Немного помедлив, он посмотрел в его карточку и засмеялся в голос, вызывая улыбку и на моем лице. Ну уж если Рихард смеется, значит, там действительно что-то интересное. — «Расскажите о вашем первом сексуальном опыте», — с плохо скрываемым волнением прочитал он свой вопрос и отложил ярко-красный кусок макулатуры в сторону. — Ну, я… у меня никогда не было, ну… Мое лицо надо было видеть. Не то чтобы я был очень осведомлен о личной жизни Тилля, но я думал, что знаю его достаточно, чтобы утверждать что-либо. Но теперь я окончательно понял, что ни хуя я ни о ком не знаю. Ни о Тилле, ни о Рихарде. Я сразу заметил, как оживилась сидящая рядом с ним Катрина и прошептала ему что-то на ухо, отчего он широко улыбнулся. Несмотря на свой временами устрашающий вид и нелюдимый характер, Тилль никогда не бегал за девушками и не желал их использовать, как это делает большинство парней. Я всегда поражался тому, как он видит в каждой девушке индивидуальность и изюминку, как с уважением относится к ним. Он видел в каждом человеке что-то свое, присущее только ему. Его видение некоторых вещей было настолько недосягаемым и высоким, что, наверное, просто не уживалось с какими-то низменными людскими физическими потребностями. За его образом сильного и мужественного парня скрывалась совсем другая — ранимая и хрупкая сущность, и, конечно же, скорее всего, он не хотел, чтобы кто-то знал об этом. Целомудренность среди парней в наше время встречалась крайне редко, поэтому, пожалуй, быть девственником в восемнадцать лет было не очень-то и солидно, но Тилля ничуть не принижал и не смущал этот факт. Теперь я все больше начал понимать, почему каждый раз, когда он совершает что-то, говорит: «Всему свое время». Когда пришла моя очередь тянуть карточку, я был полон уверенности в том, что смогу ответить на любой вопрос из предложенных, потому что алкоголь как нельзя кстати развязал мне язык. Однако моя уверенность в очередной раз покинула меня, как только я прочитал вопрос. Господи, почему самый пиздец всегда достается мне? И почему про секс? Я нервно сглотнул и, в последний раз посмотрев на внимательно уставившихся на меня людей, уткнулся лицом в карточку, пытаясь прочитать вопрос. — Да что у вас за вопросы такие? — удивился я, улыбаясь и сделав пару глотков из своего бокала, продолжил: — «Во сколько лет вы лишились девственности? Расскажите, как это было». Все вокруг сразу же начали свистеть и хлопать в ладоши, Рита шептала мне на ухо что-то вроде того, что о наших рассказах уже многие знают, а Рихард был явно в каком-то замешательстве, но вместе с тем я не мог не отметить то, как он заинтересовался этим вопросом. — Ладно, — я бросил карточку куда-то в сторону и начал свое повествование. — Мне было пятнадцать. Мы поехали в лагерь, поездку куда оплачивала наша школа. Так вышло, что в одну из ночей мы ночевали в каких-то горах. Девочка из соседнего отряда… — я задумался, вспоминая ее имя. — Лара, да… просто пробралась ко мне в палатку среди ночи и спросила, нет ли у меня сахара. Я до сих пор не знаю, зачем ей нужен был этот сахар ночью. — Наверное, она все-таки не за ним приходила, — Шнайдер мягко засмеялся. Я поднял глаза на Рихарда, который с каким-то виноватым видом смотрел на меня. Неужели чувствует себя неудобно? Давай, почувствуй это. Чем больше ребята вытягивали карточек, тем веселее и пьянее я становился. «Встаньте на мостик», — в исполнении Оливера это еще куда ни шло, но «Станцуйте стриптиз» от пьяного Шнайдера — это было уже слишком. Когда пришла очередь Рихарда, я заметно напрягся. — «Есть ли среди присутствующих человек, с которым вы готовы заняться сексом? Вам не обязательно называть его имя, вы можете только намекнуть», — он наконец закончил, оглядывая всех людей в помещении. Рихард аккуратно положил красную карточку рядом с собой и быстро прикурил сигарету, которую моментально извлек из рядом лежащей пачки. — Да. Здесь есть такой человек, — он выдохнул тонкую струйку дыма в сторону, и его взгляд сразу остановился на мне. В ту же секунду у меня сперло дыхание от всей неловкости ситуации. Девушки перешептывались о том, кто бы это мог быть, а я старательно пялился в окно, пытаясь избавиться от ощущения этого хитрого взгляда глаз Рихарда на себе. Допустим, да, он подумал обо мне. Но как бы это было? Нет, господи, это так волнительно и странно, что я даже не могу думать об этом. Уже через секунду карточку тянул Тилль, но я уже перестал воспринимать все происходящее в этом помещении. Алкоголь заставлял меня думать, и это ужасало. Я тупо уставился в пол, стараясь не смотреть на человека, который одним своим присутствием здесь заставляет меня краснеть и воображать у себя в голове такие вещи, о которых даже думать-то неприлично. — Пауль, принеси еще немного льда, — произнес Тилль заплетающимся языком. Я мысленно проклинал себя за то, что сел ближе всех к двери. В полумраке кухни было трудно что-либо разобрать, но, так как я хорошо знал квартиру своего лучшего друга, мне удалось извлечь из холодильника лед, и, когда я с победным видом собирался развернуться и пойти в комнату, я лицом к лицу встретился с Рихардом. — Ебать, — вырвалось у меня вместе с шумным выдохом. — Зачем так людей пугать? — Прости, — услышал я голос Рихарда над своим ухом. — Ты тут у меня свой телефон оставил… — сразу же начал я, чтобы скрыть волнение. — Да я знаю, но вернуться я не успел, так как надо было бежать на вокзал, чтобы встретиться с Томасом и другими ребятами, которые ехали в это же время, — спокойно пояснил он. — А, понятно… — бубнил я себе под нос, пытаясь отодвинуться от него подальше, но холодильник позади моей спины категорически не давал мне этого сделать. Так, выходит, они просто вместе ехали? И все? А я уже навыдумывал себе столько. Было достаточно темно, но я все равно видел, как его губы медленно растягиваются в широкой улыбке. — Я… У меня сейчас лед растает, — неуверенно выпалил я, вывернувшись из-под его руки, и спешно вернулся в комнату. Вручив Тиллю лед, я, взволнованный и запыхавшийся, сел на свое место и допил оставшееся содержимое своего бокала. Рихард с победным видом сел напротив меня. Сегодня он казался мне особенно сексуальным. Не знаю, что заставляло меня так думать, но абсолютно все в его внешнем виде меня притягивало: его речь, его голос, его поведение. Я готов был без остановки смотреть на него весь вечер и плевать на мнение людей вокруг себя. То ли алкоголь, то ли мои истинные желания двигали мною, но я не хотел разбираться в этом. Когда время на часах перевалило за два ночи, я начал волноваться за состояние матери. Наверное, волнуется, и мне стоит идти домой, поэтому я сказал об этом Тиллю. Тот лишь лениво протянул: — Пауль, еще один круг, и мы тебя отпустим. — Ладно, — я послушно кивнул. — «Назовите три главные вещи, которые важны для вас в отношениях», — устало прочитал Рихард. - Ну, доверие. Понимание, — он задумался над последним пунктом, — и секс. Мой затуманенный этиловым спиртом мозг уже ничего не мог воспринимать, поэтому я даже не удивился сказанным им словам. Когда мы наконец закончили играть в игру и все начали потихоньку собираться и желать Тиллю крепкого здоровья на прощанье, я плохо стоял на ногах. Рихард решил меня проводить. Поблагодарив Тилля за вечер и приятную компанию, я торопливо покинул его квартиру, надеясь на то, что Рита не пойдет следом за мной. — Я думаю, мы с тобой не дойдем, — усмехнулся Рихард, придерживая меня за талию, пока мы выходили из дома Тилля. Его руки сильно обнимали меня, удерживая в вертикальном состоянии, и в тот момент я подумал, что неплохо бы напиваться так каждый день, тогда он сможет ежедневно так меня обнимать. — К тебе ближе будет, — почему-то сказал я эту очевидную вещь. — Ну, если ты не против, — протянул он, и я сразу же перебил его: — Нет, не хочу, чтобы ты меня на себе тащил. Пройдя квартал, мы дошли до квартиры Рихарда и наконец зашли в дом. Его комната сразу же понравилась мне еще тогда, когда он забрал меня к себе домой после бурного празднования дня рождения Риты. Теперь в ней горела только лампа, что создавало какую-то особенную интимную обстановку. Я сел на пол и запрокинул голову наверх, прикрыв глаза. Господи, у меня какое-то дежавю. — Эй, хочешь воды? А то обезвоживание будет, — мягкий голос приятеля вырвал меня из своих мыслей и предусмотрительно пояснил вопрос. — А, да, — я неуверенно извлек стакан с водой из его холодных рук и сделал пару глотков. Рихард сел рядом со мной и тяжело вздохнул, пряча лицо в руках. — Ты бы поосторожнее с алкоголем, — заботливо сказал он, чуть заметно улыбнувшись, и я расплылся в идиотской улыбке в ответ. Я был безмерно рад, что они просто ездили вместе в Берлин и были там не одни. Я безмерно доверял ему, и все мои прежние догадки в этот момент казались мне просто безумными и нелепыми. Его легкие духи и запах крепких сигарет, которые я готов был узнать из тысячи других возможных, снова ударили мне в нос, заставляя сотни воспоминаний молниеносно пронестись у меня в голове, в то время как его глаза, которые казались мне почти черными в этой темноте, внимательно изучали мое лицо. Терпкое вино, что я пил пару часов назад, теперь давало о себе знать, и именно в этот момент я решил, что просто обязан его поцеловать, поэтому не медля потянулся к нему и прикоснулся своими губами к его. Рихард сразу же ответил на поцелуй, как будто ожидал от меня таких действий, и придвинулся чуть ближе, притягивая меня к себе и вынуждая снова вздрогнуть всем телом. В моей голове не крутилось никаких мыслей, кроме одной: какой сейчас подходящий и идеальный момент для того, что я хочу сделать. В ту же секунду мои руки неуверенно коснулись его груди, и дрожащими от возбуждения и волнения пальцами я принялся расстегивать пуговицы его белоснежной рубашки, что определенно давалось мне с трудом. Я не разрывал поцелуя, хотя уже не мог нормально дышать, не мог даже понять, почему я делаю все это, и моя неуверенность и спонтанность отражались и на моих действиях. Справившись с первыми тремя пуговицами на рубашке Рихарда, моя рука легла на внутреннюю поверхность его бедра, поднимаясь все выше, к ремню его джинсов. Моя ладонь уверенно легла на его пах и слегка сжала уже напряженный член сквозь тонкую ткань штанов. — Блять... — прошептал он в мои приоткрытые губы и запрокинул голову назад. Я промолчал и лишь довольно улыбнулся, возвращаясь к действию с ремнем, который никак не хотел мне поддаваться. — Остановись, — умоляюще прошептал Рихард, пытаясь заставить меня прекратить свои манипуляции, но я даже не собирался выполнять его просьбу. — Остановись, мать твою, Пауль. В конце концов он мягко оттолкнул меня и отодвинулся на пару сантиметров назад. — Ты чего? — в недоумении спросил я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Что такое? — Я знаю, ты этого не хочешь, — сбивчиво проговорил он. — Но… — начал я, но Рихард меня перебил: — Не перебивай, — продолжил он, тяжело дыша и качая головой. — Пауль, в тебе говорят этиловый спирт и эндорфины. — Но я правда хочу… — снова начал я, упорно настаивая на своем и пытаясь подсесть к нему ближе. — Поговорим утром, — бросил он, покидая помещение. — Можешь лечь на мою кровать. Погасив одиноко горящую лампу в комнате, Рихард скрылся за дверью и оставил меня одного в недоумении сидеть на холодном полу и размышлять о том, что только что произошло.