В твоих глазах застыли звезды

Несколько лун обернулись адом для молодой принцессы, не имея возможности даже выйти из дворца, она тосковала по родным, а все дни проходили в домашних хлопотах, чтении книг из огромной библиотеки и близости с мужем. Нур понимала, что собственная жизнь зависит теперь только от ее поведения. Девушка держалась как и положено царственной особе, но в моменты уединения все так же плакала, опасаясь, что так пройдет вся ее жизнь в стенах этого дворца… Лишь одно искренне радовало принцессу, Анкэнатон часто надолго уезжал по поручениям Фараона, а это лишало Нур обязанности быть с мужем. Девушка все так же ненавидела его, но научилась скрывать ненависть за робостью, улыбкой и вниманием к пьяным бредням и скучным рассказам Анкэнатона. Но будущее не единственное, что заботило принцессу. Каждый день она с ужасом ожидала известия о своей беременности, Нур понимала, что это неизбежно, но так она боялась, что ее первое дитя будет наследником этого ужасного человека… При мысли об этом Нур лихорадочно гладила руками живот, в надежде, что во чреве ее еще нет ребенка.

***

Девушка стояла на балконе дворца и любовалась звездами, мерцавшими на темно-синем полотне неба. С того дня, как муж привез ее сюда, звезды стали единственной радостью, которой Анкэнатон ее не лишил. Он даже запретил Нур видеться со своей служанкой, отослав Азенет обратно во дворец Фараона. Девушка мечтала о побеге, о настоящей любви, ей было бы не страшно убежать в пустыню с тем, кого она бы любила… Даже если ее возлюбленный был бы Богом, ей было бы не страшно… Теперь уже не страшно… — Госпожа, уже так поздно… Простите, время сна уже настало, — раздался звонкий робкий голосок из-за спины принцессы. Нур обернулась, перед ней стояла девчушка лет восьми, маленькая служанка: — Не беспокойся, я немного побуду тут, можешь возвращаться к маме, — Нур улыбнулась так ласково, как только могла, — ты же знаешь, я очень люблю тебя, Панья, так что беги к маме! Нур вновь взглянула на звезды, позади слышался топот служанки, легкий ветерок коснулся волос девушки и она улыбнулась… Стоя здесь и сейчас, она вновь чувствовала себя свободной и счастливой, ведь сегодня она никому ничего не должна. Но вдруг внимание девушки привлекла одна странность: звезды, эти мельчайшие угольчатые горошины, столь красиво сиявшие на небе, начали гаснуть. Одна, вторая, третья… Не все, и любой зевака не заметил бы этого, но Нур знала звезды не хуже моряков и путешественников, и эта странность весьма озадачила девушку.

***

Молодой мужчина яростно расхаживал по комнате, периодически ударяя кулаком по стене или какому-либо предмету интерьера. Сидящая рядом с ним женщина была не на шутку напугана, но остановить его не решалась, боясь попасть под удар. В очередной раз ударив о несчастный стол для письма и в конец сломав его, мужчина тряхнул темными как ночь волосами и сквозь зубы прорычал, обращаясь к перепуганной женщине: — Вот скажи мне, Эль-Фем, какого черта я вынужден ждать чуда?! — Какого чуда, о чем ты? — женщина поежилась и отошла на шаг назад. — Ты прекрасно знаешь, о чем я! — темно-карие глаза мужчины пылали гневом, голос срывался, в нем то и дело сквозили холодные нотки ненависти, — Почему я должен сидеть здесь, только потому что так захотела Психея?! — Почем мне знать, ты слишком горяч, чтобы отпускать тебя без присмотра! — Эль-Фем сделала еще пару шагов назад, стремительно сокращая расстояние до двери. — Попомни мои слова, Эль-Фем, когда-нибудь я убью тебя, вырву все твои сердца еще до того, как запустятся процессы регенерации, а ты ничего не сможешь сделать! — мужчина истерически смеялся, проводя пальцем у горла, сделав пару шагов к женщине, и изменив интонацию, он продолжил, — Но мы можем этого избежать, если ты мне поможешь, тебе надо только… — Нет, нет и еще раз нет! Подумай, что с нами сделает Психея, когда узнает! Ты законченный психопат, но не я! — Тогда проваливай, я все равно не стану больше… Голос мужчины прервал мелодичный голос другой женщины, раздающийся прямо в голове: — Что ты не станешь, сын мой? — Разве тебе есть до меня дело, ты же капитан! — рыкнул мужчина, Психея явно застала его врасплох. — Мне всегда есть дело, почему ты злишься на меня, разве я не права? Мужчина молчал, не желая признавать правоту последней. Молчание нарушила Эль-Фем: — Я думаю, нам всем нужно пересмотреть свое решение на этот счет… Но скажи, зачем ты так хочешь вновь увидеть эту девочку? Здесь так много людей, но тебе так интересна именно она, что же в ней такого особенного? — Она особенная, я это знаю, — он качнул головой, от чего волосы разлетелись, обнажив старый шрам на лице. Психея ласково коснулась его, но мужчина яростно одернул ее руку, не позволяя касаться своих воспоминаний. Женщина вновь заговорила: — Я помню, как когда-то очень давно ты так же хотел полетать со свистунами, нашими птицами, как долго ты учился, наблюдал… И как одна ранила тебя, оставив этот шрам, как ты плакал… Тогда ты был ребенком, а теперь ты достаточно взрослый, чтобы тебя ранила женщина. Особенно та, которой не место в нашем мире, а очень скоро нам придется вернуться домой, сын мой, прошу тебя, шрамы на сердце никогда не заживают, одумайся! — Не решай за меня, не решай мою судьбу, я давно не безропотно слушающееся тебя дитя, поэтому я требую позволить мне делать то, что я хочу! — мужчина сменил тон на более дружественный, — прошу тебя, опусти ментальный барьер, и я вернусь к утру. Минуту поколебавшись, Психея закрыла глаза и, сдвинув брови, резко открыла их. Комната наполнилась голубым сиянием, после чего темноволосый мужчина с благодарностью покинул комнату. Психея подошла к окну, подозвала Эль-Фем: — Мне помнится, ты всегда хотела быть с ним, что же тебе помешало? Эль-Фем не торопилась с ответом, ее взгляд был устремлен в небо, наконец, она собралась с мыслями: — У меня еще будет время, Капитан, звезды гаснут… И нам пора домой!..