Фетиш

Орочимару улыбался. Наруто передергивало от этой улыбки, но он сохранял спокойное, хладнокровное выражение лица, стараясь не показывать, что стоящее перед ним существо неопределенного пола, только что выблевавшее меч размером с руку и толщиной в ладонь, вызывает в нем некоторое отвращение пополам с… Восхищением? — Так что насчет сотрудничества, Наруто-кун? — шипящий голос Орочимару словно отскакивал от стен. Узумаки, глядя на него, подумал, что безопаснее было бы сотрудничать с Дьяволом, нежели с ним. Он скользнул взглядом по неестественно бледному лицу Легендарного Саннина, по длинным темным волосам, и в голове скользнула абстрактная мысль о растяжимости такого понятия, как «красота». «Ты спятил?» — уловив его мысли, ошалело поинтересовался Курама. Наруто кашлянул, подумав, действительно — чего это он вдруг? — Орочимару… сан, — начал он несколько неуверенно. — Чего вы хотите от меня? — Ты мог бы стать интересным экземпляром в моей коллекции, — прикрыв рот рукавом, шипяще засмеялся мужчина, глядя с лукавым интересом в желтых глазах. — Мы могли бы провести вместе много впечатляющих экспериментов, — он окинул Узумаки хищным взглядом. Сердце Наруто пропустило удар, и он буквально физически ощутил, как лицо приобретает алый оттенок, а в голову лезут совсем не те мысли, которые должны бы, когда один из опаснейших шиноби предлагает тебе поучаствовать в сомнительных мероприятиях. «ТЫ СЕРЬЕЗНО?!» — взревел Курама. Наруто чертыхнулся и отвернулся, глядя в сторону и пытаясь вытряхнуть из головы картины волос Орочимару, разметанных по белой шелковой простыне, и его покрасневших от смущающего предвкушения щек. «С каких пор ты по мужикам?..» — ошарашенно проговорил Девятихвостый, чувствуя себя более чем неловко из-за мыслей своего носителя. «Я не по мужикам!» — ощетинился Наруто. — Или просто можешь одолжить мне свою ДНК, — приторно улыбнулся Орочимару, расценив затянувшееся молчание по-своему. Наруто закрыл глаза рукой. От разговора алели даже уши, и объяснить себе, а заодно и немало шокированному Кураме, какого черта он сейчас думает о таких вещах, он был не в состоянии. — Ну так что? — вскинул брови Орочимару, продолжая улыбаться. Наруто выдохнул, пытаясь взять себя в руки. ДНК, да? Да, сейчас он это может. В штанах как-то резко стало непередаваемо тесно — минусы шестнадцати лет, гормоны, черт их побери! Гор-мо-ны. Не более. — Хорошо… — выдохнул Наруто. — Мне нужна… баночка? — он старательно не смотрел в глаза Орочимару, но, подняв взгляд на слегка озадаченное лицо Саннина, заметил, как его изящная (изящная?) рука отбрасывает за спину черную прядь волос. Наруто прикусил губу, невольно представляя, какие они на ощупь, как он прикасается к ним, запускает руку и чуть оттягивает на себя… Вздрогнув от ощущений и отчаянно замотав головой, Наруто взмолился всем известным ему Богам, но игнорировать оттопырившуюся ширинку не мог уже не только он сам, но и Орочимару, обладавший достаточным уровнем наблюдательности, чтобы заметить подобное. И к его чести — он не сказал ни слова, молча дал баночку и не задал ни единого вопроса. Наруто, так краснеющий, наверное, впервые за всю свою жизнь, уставившись в пол, баночку принял, быстро кивнул и удалился по направлению, указанному Орочимару. ДНК так ДНК. Сам попросил! — Занятно, — провожая его взглядом, без улыбки произнес Легендарный Саннин и сделал какие-то пометки в своем блокноте.

***

Ну, в конце концов, думал Наруто, выходя из логова Орочимару и шумно втягивая воздух, дабы прийти в себя после столь впечатляющей сдачи ДНК, не так уж все и плохо. Подумаешь, слегка сдал ДНК на мужчину старше себя в три раза, с кем не бывало! В шестнадцать и не такое случается. Курама воздержался от комментариев первые минут пятнадцать, а потом, прищурившись, в своей привычно издевательской манере поинтересовался: «У тебя что, фетиш на патлатых мужиков, ничтожество?» Наруто это стойко проигнорировал, нахмурившись, и поспешил дальше вернуться к выполнению своего задания. Но образ Орочимару и его шелковистых волос, раскиданных по подушке, он на всякий случай сохранил в памяти.

***

Встретив воскрешенного при помощи Эдо Тенсей Учиху Итачи, Наруто искренне пожалел, что тот уже умер, и что они не имели возможности пообщаться ранее. Завороженно глядя потемневшим взглядом на старшего брата своего лучшего друга, на его собранные в низкий хвост, иссиня-черные волосы, опускающиеся ниже лопаток, Наруто мог лишь отрешенно кивать в ответ, слушая (но не вслушиваясь в смысл слов) его приятный низкий голос и представляя себе такое, от чего Девятихвостый внутри, прижав уши к голове, в немом крике раскрыл пасть, оторопело, расширенными красными глазами, глядя в пустоту. Выгонять из своего мозга эти въедливые изображения замысловатых поз соития собственного джинчуурики и Учиха Итачи во всевозможных местах он будет долго. Возможно, всю жизнь. Узумаки, да что за твою мать?! Итачи спросил что-то о Саске, и Наруто, словно очнувшись и поняв, что мужчина из его ярких пятнадцатиминутных фантазий что-то хочет от него, с готовностью кивнул: — Да! — выпалил он, жадно глядя на Итачи. — Что, да? — удивился Учиха. Наруто смутился, вспоминая вопрос, и выдохнул, собираясь с духом. Нужно было применить все свое знаменитое красноречие, чтобы произвести должное впечатление на столь прекрасного человека, чьи волосы, подобно угольному водопаду, ниспадают вниз по хорошо слаженной спине прямо к… Наруто замотал головой, судорожно выдохнув и раскрасневшись, а после чего выдал душещипательную тираду о любви, дружбе и следовании за своей мечтой, красноречиво глядя в лицо Итачи и делая, как он думал, непрозрачный намек на то, что они, в общем-то, могут и поближе познакомиться. Итачи понял всё по-своему, подарил Наруто улыбку, от которой сердце Узумаки сделало невыполнимый пирует в груди, и сказал, что доверяет ему Саске, после чего, запихнул совершенно не ожидавшему и открывшему рот, чтобы поинтересоваться: «Зачем мне ваш короткостриженный брат?» Наруто в рот ворона и с достоинством удалился. Кашляя и стоя на коленях, Наруто думал о том, что в красноречии он, может, и силен, а вот доносить посыл правильно еще учиться и учиться. Надо же было до такого додуматься, но не уловить сути! В этот день Наруто слегка разочаровался в проницательных способностях признанного гения клана Учиха, но и его образ в сознании запечатлел. Сдавать ДНК на Орочимару уже слегка поднадоело.

***

— Мадара! — прорычал Курама, и Наруто впервые почувствовал в голосе Девятихвостого столько злой ненависти и одновременно отголосок ужаса. Узумаки перевел взгляд туда, откуда исходил поток ужасающей, мощнейшей чакры, сила которой пригвождала к земле и буквально давила, мешая дышать. Наруто решил подойти рассмотреть поближе обладателя столь незаурядных способностей и замер, остановившись в достаточной видимости. Голубые глаза расширились, в них заплескалось восхищение пополам с жадным желанием, а в паху стало непередаваемо тесно. Курама выругался последними словами. Мадара скользнул взглядом по плотным рядам противника и ринулся в бой. Наруто не смог отвести восторженного взгляда. Сердце в груди глухо трепетало болезненным и тягучим чувством. — Я, кажется, влюблен, — неосознанно бросил Наруто, не сводя взгляда с мужчины, убивающего всех в радиусе десяти метров от себя. «Это такая у тебя реакция на сильнейшего массового убийцу в истории шиноби?! Ты идиот?!» — проревел Курама, не веря своим ушам. Бой Учиха Мадары был похож на танец смерти. Он убивал совершенно легко, почти играючи, и действительно будто бы танцевал между шиноби, и каждое его движение было смертельно опасным. Наруто чертыхнулся, ругая сам себя за подобного рода мысли. Если к Итачи и Орочимару их допустить можно было, хоть и с большой натяжкой, то тут — в прямом смысле недостижимый и смертоносный идеал, которого, в целях сохранения собственной жизни, лучше не достигать. Наруто выдохнул и сделал сотню клонов, начиная активно прорываться к хладнокровно убивающему одного за другим Мадаре. Его черные, наверняка колючие и жесткие волосы взвивались вверх, скользили по красным доспехам, кружились в этом смертельном танце вслед за своим обладателем. Наруто не знал, стоит ли у его клонов, но у него — стоял, и это, черт побери, невероятно мешало в бою! Кто бы знал! — Хочешь потанцевать, дитё? — взгляд алых, пронзающих насквозь, глаз Мадары впился в Наруто. Узумаки почувствовал, как жар охватил всё тело, а по позвоночнику побежали мурашки. Сердце ускорило ритм, срываясь в бешеный танец. Сильные, ловкие удары Мадары заставляли ускоряться и почти не дышать. Наруто подумал, что это лучший бой в его жизни, и в паху сладко потянуло от этих мыслей. Но все же решив, что нужно покончить с этим побыстрее и, напоследок дополнив свою коллекцию юного фетишиста образом Учиха Мадары, Наруто применил свою самую сильную технику, вступая в бой один на один и уводя возлюбленного врага за собой подальше от остальных. В конце концов, как бы рьяно Наруто не сдавал ДНК на длинные черные волосы, но массовые убийства все же не одобрял.

***

— Интересная техника, — спокойно роняет сильнейший воин клана Учиха, сложив руки на груди и сверху вниз глядя на лежащего на земле Наруто. Голос Мадары проходится по измученному болью сознанию электрошоком и доходит до паха. Наруто дышит тяжело, чувствуя вкус крови во рту и боль во всем теле. Он отводит взгляд от неба и переводит его на стоящего рядом мужчину. Всё же, наверное, не стоило драться один на один. Шансов не было даже не столько из-за того, что у него уже в начале боя встал и стоял до самого конца, а скорее просто из-за оглушающего превосходства в силе и, главное, в опыте и умениях. — Вы… — Наруто кашляет кровью, но рывком садится, не сводя жадного, пожирающего взгляда с Мадары. Чакра Девятихвостого помогает залечивать смертельные раны и временно не умирать здесь и сейчас. — Убьете меня? — Сначала вытащу из тебя то, что принадлежит мне, — с ледяным превосходством глядя на него, отвечает Мадара. Фраза — двусмысленнее некуда, и шестнадцатилетнее сознание, обремененное увесистым фетишем, тут же выдает впечатляющие образы и картины. Черные жесткие волосы Мадары приковывают взгляд, хочется намотать их на кулак и потянуть на себя, прикоснуться к ним губами и… И много чего хочется. «А говорил не по мужикам!» — осуждающе язвит Девятихвостый, не упуская случая даже сейчас. Наруто не краснеет — крови он потерял много, а остатки опустились к паху и, судя по всему, обескровленный мозг, полный развратных фантазий с Учиха Мадарой в главной роли, выдал следующее: — Будьте нежным, — Наруто широко оскалился прежде, чем понял что сказал. Лицо Мадары не изменилось, не выдавая ни единой эмоции, лишь взгляд будто бы пронзил злым презрением, на что Наруто ответил уверенным, жестким взглядом и, глубоко вдохнув и собравшись, процедил: — Я люблю вас. — Терять все равно было уже нечего, и если уж умирать, то почему бы и не от руки Любви Всей Своей Жизни? Мадара среагировал мгновенно — сильный удар коленом повстречался с лицом Наруто через мгновение после сказанной им фразы. Узумаки выдохнул кровью, проникаясь фразой про боль от любви и раздумывая на тему того, что такой ответ на признание в чувствах достаточно не однозначен, а значит, у него есть шанс! Курама вопил о том, какой он идиот и бешено вращал глазами, с упоением рассказывая про Ад, и как Наруто туда, непременно, отправится в ближайшие секунд десять. Но секунды шли, а в Ад он так и не попадал. Наруто поднял голову в поисках Мадары, но тот оказался куда ближе и, схватив парня за волосы, вздернул над землей, заглядывая в лицо. Узумаки зашипел от боли и припал на одно колено. — Вы любите пожестче? — дерзко прошептал он, глядя на мужчину со спокойным осознанием собственной скорой смерти и решив, что хуже уже, в принципе, не будет. Мадара сжал зубы, кажется, до глубины души раздражённый и злой, и впечатал голову Наруто в жесткую землю. Узумаки потерял сознание.

***

Наруто снился секс. Ничего удивительного — в последние пару месяцев ему ничего другого и не снилось, сказывалось напряжение и буйство гормонов в юном теле. Правда на этот раз Наруто снился секс с Мадарой, где сильнейший шиноби клана Учиха, тихо постанывая сквозь плотно сжатые зубы, двигался бедрами навстречу и сдавленно просил сильнее. Наруто держал его за волосы — жесткие и колючие, которые частично спадали вниз, на постель, а частично прилипли к горячей и влажной спине мужчины. — Мадара… — сладко простонал Наруто и очнулся от собственного голоса, тут же настораживаясь и щурясь. Он лежал в пещере, рядом горел огонь, член в штанах стоял, а настоящий, не реализованный бурным воображением Мадара, сидел напротив, и по его уничижительному взгляду было понятно, что Наруто либо стонал во сне слишком красноречиво, либо мужчина в прямом смысле видел его сон — мало ли, что там за возможности были у Шарингана сильнейшего в клане. Наруто нервно сглотнул, приподнимаясь на локтях и настороженно глядя на мужчину. — Ты неплохо пользуешься чакрой демона, надо отдать тебе должное, — нарушив молчание и раздраженно прикрыв глаза, сдержанно сказал Мадара. Наруто облизал губы, восхищение дрожало во взгляде бликами костра. — Не хотите… — он судорожно вздохнул. — Обсудить мои чувства? — взгляд мазнул по копне черных колючих волос. Мадара посмотрел красноречиво и зло. — Какие чувства? — с достоинством спросил он, жалея, что не может вытащить Девятихвостого прямо сейчас и навсегда забыть об увиденном и услышанном. — Мир изменился с тех пор как вы умерли, — как ни в чем не бывало продолжил Наруто, садясь и взъерошивая волосы. — Теперь такая любовь больше не считается чем-то... Постыдным, — он доверительно всмотрелся в окончательно заледеневшие глаза Мадары. Кунай влетел в стену рядом с щекой парня и оставил порез на коже. Этот жест Наруто тоже посчитал достаточно не однозначным, а потому продолжил: — Вы так изящны, — похвалил он, вытаскивая кунай из каменной стены и рассматривая. — Чего ты добиваешься? — сдержанно интересуется Мадара, не сводя пронзительного взгляда с парня. — Вас? — вскинул бровь Наруто, широко и по-идиотски улыбнувшись. — Можно потрогать ваши волосы?! — воспользовавшись едва уловимым презрительным удивлением на лице шиноби, сказал Узумаки, подаваясь вперед. — Что?.. — помрачнел Мадара, глядя с откровенной угрозой и ненавистью. Любой нормальный человек заткнулся бы от этого взгляда сразу же, решив больше никогда не говорить с Учихой и, возможно, не говорить вообще, но, конечно же, не Наруто. — Мне нравятся ваши волосы, — добродушно кивнул он. — Я таких длинных еще ни у кого не видел! — воодушевленно поделился он, с восторгом глядя на мужчину. Мадара, как человек никогда не задумывавшийся о том, что может кому-то нравиться, а тем более, другому мужчине, был несколько озадачен, но самообладания не терял. — Если сейчас в мире такое считается нормой, то я на верном пути, — жестко усмехнулся он. — Вы что, гомофоб? — удивился Наруто. — Но это как-то нездорово уничтожить мир из-за непринятия однополых отношений, не находите? — он изогнул бровь. Мадара выдержал на нем долгий, уничижительный взгляд и опасно прищурился. «Наруто» — в голосе Курамы скользнуло едва уловимое уважение. — «Я удивлен, что ты до сих пор жив». — Да и потом, — развел руками Наруто. — Какая разница, какого пола человек, если это любовь? — он горячо всмотрелся в мужчину. Мадара помрачнел еще сильнее, чем прежде. — Любовь не знает пола! — воодушевившись этим молчанием и радостно приняв его за одобрение, продолжил Наруто. — У любви нет границ. Вот я люблю вас и хотел бы быть с вами всю свою жизнь, — на этих словах лицо Мадары приобрело совершенно невыразимое выражение тотального недоумения. — И это куда лучше, кстати, чем воевать! — увлеченно продолжил Узумаки. — Любовь не сеет смерть и разрушения, она дарует нам счастье и покой, — наставительно сказал он, кивнув и подняв вверх указательный палец. — Обещаю любить вас всей душой, что бы ни произошло! — в глазах Наруто сверкнула решительность. Закончив свою речь, Узумаки в ожидании всмотрелся в мужчину, пытаясь отыскать в его глазах понимание. — Ты что, идиот? — выдержав паузу, тоном, будто догадался, в чем дело, спросил Мадара и косо усмехнулся. — Мои чувства останутся безответными, да? — горько улыбнулся Наруто и потупил взгляд.— Что ж, — он тяжело вздохнул. — Раз так, то мне ничего не остается кроме как… — Узумаки сжал кунай и направил его острием в живот, решив, что покончить жизнь самоубийством от неразделённой любви — развлечение, достойное его внимания. Мадара остановил его одним рывком, накрыв руку парня своей рукой и сжав. Мужчина понимал, что если сейчас джинчуурики умрет, вместе с ним, возможно, погибнет и Девятихвостый, которого он планировал использовать, как основное свое оружие в войне, но Наруто трактовал этот жест по-своему. Он расплылся в широкой, ничего хорошего не обещающей улыбке и, воспользовавшись этой нежданной близостью, порывисто обнял Мадару за шею, прижимая к себе и, наконец, дотрагиваясь до вожделенных темных волос и даже начиная поглаживать. Колючие и жесткие, как он и представлял. Восхитительно. — А я знал! — довольно проговорил Наруто, почувствовав, как тело мужчины напряглось в его руках, и почти кожей ощутив его удивление пополам с раздражением. — Знал, что вы тоже неравнодушны ко мне, — тихо проговорил он и уткнулся носом в плечо Учихи, вдыхая его запах и пропуская длинные жесткие пряди его волос сквозь пальцы. Мадара отстранился так же резко, как и до этого приблизился, глядя с отрешенным удивлением, быстро сменившимся задумчивостью, но не произнося ни слова. — Хорошо, — нахмурившись, вдруг внезапно сказал он, медленно кивая и не сводя пронзительного взгляда с парня — словно хищник, готовящийся к атаке. Наруто пораженно замирает и сглатывает, когда сильные руки мужчины прикасаются к его плечам и впечатывают в стену, а после начинают неспешно, со спокойным достоинством снимать красные доспехи. Курама вновь беззвучно кричит внутри от такого поворота, которого он ожидал меньше всего. — Что, передумал? — поднимая взгляд на пораженно замеревшего Наруто, с насмешкой спрашивает Мадара, изгибая бровь. Узумаки тут же мотает головой, с легкостью расстегивает молнию на своей куртке, снимает и отбрасывает в сторону теперь только мешающую вещь, и, оставшись в одной футболке, подается вперед, упираясь руками в плечи мужчины, приближается ближе, жадно глядя на сжатые тонкие губы и не до конца веря в происходящее. Руки Мадары снимают его футболку, почти невесомо проходятся по груди и плечам, и он тихо выдыхает, получая от Наруто поцелуй в висок и чувствуя его руки у себя в волосах…

***

Из пещеры Наруто вышел только под утро, находясь в прострации от случившегося и до конца не уверенный, что произошедшее ночью не было гендзюцу. Синяки, засосы и яркие, но постепенно заживающие, царапины на теле, а так же молчащий и закрывший ушами глаза Курама, тихо поскуливающий от увиденного, сделали несостоятельным такое предположение. Наруто отрешенно смотрел на рассвет, понимая, что там, в пещере в объятиях смертоносной и красноглазой Любви Всей Своей Жизни познал истинный Дзен и понял, что всё сущее бессмысленно. В общем-то, да, после такого можно было умирать. Из пещеры показался Мадара и остановился на шаг позади парня, тоже глядя на рассвет. Наруто, втянув запах ветра, обернулся на него, всматриваясь в спокойное лицо мужчины. — Что? — Мадара перевел на него взгляд. Возможно, он не придавал большого значения произошедшему, возможно даже, что попросту сжалился, если такое чувство знакомо ему, но для Наруто это не имело ровным счетом никакого значения. — Теперь мы должны пожениться, — широко улыбнувшись, кивнул он. Мадара одарил его полным презрения взглядом. — Идиот, — усмехнулся он, мотнув головой. Наруто со спокойной улыбкой, заинтересованно посмотрел в ответ и сократил расстояние между ними. Тело мужчины напряглось, он впился внимательным взглядом в парня и едва ощутимо вздрогнул, когда губы Наруто коснулись его губ. Мадара, нахмурившись, тут же отвернулся и сжал зубы. Наруто тихо рассмеялся. — Цундере, — припечатал он и запустил руку в колючие жесткие волосы. — Извращенец, — не остался в долгу Мадара и вновь повернул голову, глядя на Узумаки с легким оттенком холода и чувствуя его дыхание на своей коже, после чего невесомо дотронулся до его плеча, чуть сжал, заглядывая в глубокие голубые глаза и, прищурившись, угрожающе произнес: — Мы еще встретимся. — Он исчез сразу же, как сказал это. Наруто вздохнул и, повернувшись, вновь всмотрелся в рассвет. Любовь Всей Его Жизни, судя по всему, предпочитала загадочность и неоднозначность. А еще грезила лишением свободы воли у всего живого и разумного, но Узумаки готов был с этим мириться, ведь что не сделаешь ради длинных мужских волос, верно?