Блондин в аду. Похоть.

Асмодей прижимает меня к себе и тянет в сторону кровати. Мы как в замедленной съемке падаем на кровать, устланной легким одеялом и простынями. Прохладно. Все как в сказке, как во сне. - Андрей, - тихо шепчут его губы, целуя в щеку. Его руки проникают под мою рубашку, поглаживая мой живот. Они такие горячие чуть шершавые по сравнению с моей гладкой и холодной кожей. Он смотрит на меня своими красными глазами, прожигая насквозь, заставляя всю кровь вскипеть. Взгляд ненасытный и влюбленный. - Асмодей, - шепчу и тяну руку к нему, дотрагиваясь до щеки. Он закрывает глаза и чуть трется об мою руку, не забывая при этом поглаживать меня под рубашкой. Его пальцы затрагивают мой сосок, чуть сжимая его. Он наклоняется ко мне, открыв свои глаза. Они чуть светятся в темноте. - Хочешь, кое-что покажу? – его нос трется о мой, его горячее дыхание ласкает мои губы. Они так близки, но в то же время я не могу их почувствовать. - Да, - шумно выдыхаю. Всё-таки любопытство сильнее, а очень сильно любопытный. - Тогда смотри и запоминай, потому что ты единственный, который это увидит, - он отстраняется от меня, поудобнее устраиваясь на мне. Прошла минута, прошла другая, а он сидит с закрытыми глазами на мне. Я хотел было начать его тормошить, но не успел. В комнате вдруг стало темно-темно, будто солнце покинуло эту комнату. - Асмодей? Что случилось, - я тяну руки к нему, но его нет. Пусто. Я уже хотел встать с кровати, как на то место, где его только что не было, вдруг уселось что тяжелое. Во лбу защипало и постепенно стало покалывать на разных участках кожи. - Время пришло, - все так же шепотом. Я тянусь к нему, но тут же убираю руку. Передо мной сидит Асмодей. Его глаза горят, а волосы полыхают огнем. Это не сравнение а правда. Они настоящий огонь, извивающийся на его голове. - Асмодей ты горишь! – я запаниковал. - Тише, - сказав это, на его теле загорелись красные иероглифы и завитушки. Кажется, что в них плывет лава. Он берет мою руку и тянет к себе на сердце. Оно бешено стучит. Я изумленно смотрю на него. - Асмодей у тебя рога, - огонь его волос охватывает два прекрасных черных рога. – Красиво. - Спасибо, - он наклоняется ко мне, что поцеловать, а я чуть оттолкнул его. – В чем дело? - Огонь, - и показываю на его шевелюру. - Не бойся, он не причинит тебе вреда, - улыбается. Его руки снимают с меня одежду, немножко касаясь моей кожи. У него руки еще горячее, чем тогда. Вот, я уже полностью обнаженный. Лежу, прижатый к холодный простыням, которые так и не хотят нагреться. Его руки плутают по моей коже, оставляя после себя горячие следы. Я поддаюсь его ласкам, его поцелуям. Отдаю всего себя, ничего не прося взамен. Я понимаю, что он нужен мне как воздух. Его пальцы ласкают мою дырочку, язык терзает мой рот. Другая рука ласкает мой член, который вовсю истекает смазкой. Все тело горит и просит большего. Когда я уже был полностью подготовлен, он приставляет свой член к моей пульсирующей дырочке и входит так глубоко насколько это вообще возможно. Из горла вырывается непроизвольный крик наслаждения. Слышится рык Асмодея. Он начинает двигаться, сразу же задевая простату. Входя в меня как будто в бешенстве, не сдерживая себя, освобождаясь от долгих оков. Перед глазами летают огненные бабочки. Сердце пылает. В душе единение. Мы с ним одно целое – один организм. Мы кончаем одновременно. В глазах вспышки и повсюду огонь. Он обволакивает нас, поглощая всё и нас и обстановку. - Андрей, ты останешься в аду? – слышу его шепот в ухо. Стало грустно, потому что я ничего не ответил. Утро встретило нас множественными матюками. - Кому там жить надоело, - приподняв голову, увидел злющего Люцифера, который стоит на чем-то горелом . В пижаме. - Еще рано, давай еще поспим, - меня рукой завалили обратно баиньки. Вот смотрю я наверх, а там не потолок, а небо голубое, да птички летают. - Асмодей, а потолок с облаками давно у тебя, да и анимация птиц такая клевая, - щипая его за руку рычу я. - Какие к черту птицы? Облака? – тут Асмодей резко встает и смотрит на разрушенную комнату. - Вы что вчера терроризмом занимались, а? – топая ногой, шипел на Асмодея Люц. - Тебя вообще это не должно волновать! Чем мы вчера занимались? Просто в шахматы заигрались! - И правда, какого черта я тебя спросил, - Люц прикрыл глаза рукой, в который раз уже соглашаясь с самим с собой, что его братец тупорылый кретин. – Мама приехала. Спуститесь, встретьте её. Только прошу не голышом. - Да, поняли мы, вали уже! - Лилит? – спросил его я, одевая свою одежду, которую мне сунули в руки. Оказывается, Асмодей её спрятал. Я даже знаю почему. - Да. - А почему тут такая разруха? Все сгорело? – я стал осматриваться. Недавно это была хорошо обставленная комната, а сейчас стен практически нет, потолка уж точно. Все выжжено, чудом не знаю, но пол как-то уцелел. Что это было вчера? Только кровать как стоит, так и стояла. - Любовь, - выходя из комнаты с улыбкой на губах, сказал он. - Ах, да, точно. Все любовь! И шахматы тоже к любви относятся? – побежал я за ним. Спустившись вниз, увидел Лилит собственной персоной. Она все такая же. Ничуть не изменилась. Чуть полноватая, красные глаза и все те же черные волосы. Как будто ничего и не изменилось. - Андрюша! – воскликнула она и кинулась меня обнимать. Я был стиснуть в железных объятьях. – Ты так исхудал, нужно накормить это голодное дитя. Все стояли и улыбались. Как будто ждали меня. Меня. Как будто я часть их семьи. Жаль, что я уже сделал выбор. И как это печально не звучало свой выбор я, увы, изменить не могу.