The Exception

— Это бесполезно, Рэтлифф, ты можешь прекратить тянуть резину и уже идти, — громко произнёс Томми Джо, рассматривая себя в зеркало, всё ещё колеблясь. Одетый в чёрные обтягивающие джинсы, его любимые криперсы и в футболку «Джэк Скэллингтон», он знал, в этой одежде он выглядит нормально. Его глаза… Вот в чём была проблема. Он не слишком отчётливо подвёл их. Фактически совсем не сделал никакого макияжа. У него была пара дней, чтобы нарастить щёки, но тёмные круги под глазами, вызванные бессонницей, он, казалось, никак не мог замаскировать. Он не знал, что готовит ему эта вечеринка. Отлично играя и претворяясь, что всё в порядке, Томми Джо хотел знать, сколько ещё таких представлений, как это, ему осталось. Со вздохом он взял ключи и вышел.       Вечеринка была в разгаре к тому моменту, как он туда добрался. Он огляделся, стараясь, чтобы это не было замечено, в поисках человека, которого до смерти хотел увидеть и в то же время боялся этого. Он обнимал своих друзей по пути, только Сутану, казалось, уделил больше внимания, но, прежде, чем тот успел что-либо проанализировать, фееподобного гитариста уже затащили на импровизированную сцену для джэм-сессии.       Томми Джо погрузился в музыку и, наконец, начал наслаждаться происходящим. Он играл от всего сердца, вкладывая свои эмоции в каждый аккорд. На половине третьей композиции он вдруг почувствовал взгляд, устремлённый не на группу музыкантов, а на него. Прячась за волосами, Томми поднял глаза и осмотрел зал, упёршись взглядом в пару голубых глаз. Его пальцы немедленно сбились с мелодии, вызвав рассогласованный звук гитары прежде, чем он снова смог восстановить контакт с окружающими. Взгляд Адама не отрывался от него. И он знал, что этот взгляд ничего не пропустит.       Как только группа закончила выступление и начала смеяться и обсуждать следующую песню, Томми увидел, что Адам направляется к выходу, и, немедленно, сняв с себя гитару и бормоча извинения, покинул сцену, лавируя между людей на выход. Он выскользнул из задней двери, взяв пиво и вовлекаясь в разговор, намеренно прячась за более высокими людьми так, чтобы когда появится Адам, Томми был скрыт от его взгляда. Он заметил, что тот снова исчез внутри, и вздохнул с облегчением.       Томми знал, что не сможет избегать Адама вечно, но видеть его он был просто не готов. Он вернулся к разговору, когда Эшли, толкнув его локтем в бок, мягко спросила, — Ты в порядке? — Томми кивнул, прячась за своими волосами. Дабы не позволить ей заметить его истинное настроение, Томми извинился, сообщив, что ему нужно в туалет, и зашёл внутрь помещения.       Нервно осмотревшись в пространстве, он увидел Сутана, увлечённо болтающего с Адамом на другой стороне зала. Они стояли к нему спиной, и он вздохнул с облегчением. Решив, что ему нужно немного тишины, Томми направился вверх по лестнице, не заметив, что уже попал в поле зрения пары голубых глаз, обладатель которых последовал за ним. Томми Джо направился в редко используемую гостевую спальню, сделав глоток свежего пива, он даже забыл захватить его с собой. Он проследовал к окну, бездумно выглядывая из него на улицу. Его разум болезненно зациклился на видениях из прошлого. Он заново переживал все поцелуи и прикосновения, все малейшие воспоминания об их ещё вчерашней дружбе, до того, как он попал в это жестокое и лишённое любви место. Слёзы навернулись и пролились, незаметно для него, он боролся за то, чтобы сойти с края пропасти, на котором, казалось, балансировал бесконечно. Томми Джо задумался, достаточно ли долго он пробыл здесь, чтобы улизнуть, не сказав никому ни слова. Он застыл, услышав, как за его спиной хлопнула дверь, и почувствовал присутствие и взгляд, сосредоточенный нам нём. Томми замер и попытался выстроить стену в своей голове, чтобы защититься. — Ты избегаешь меня, — наконец произнёс Адам. Томми просто пожал плечами. Не было нужды врать, Адаму лучше знать, так всегда было, — Поговорим? — голос Адама звучал жёстко, Томми не посмел сказать «нет». Он скучал по тому нежному и любящему Адаму, которого больше не видел. Теперь его заменил этот жёсткий и злой человек, которого Томми не знал. — Не о чем говорить, — пробормотал Томми. Он устало потёр глаза, — Как идут дела с «Queen»? — он заставил себя говорить нормальным тоном и повернулся, когда Адам подошёл близко к нему. Адам внимательно изучал его, глаза, как и всегда, не упускали ничего. — Всё прекрасно, но мы не будем говорить о Queen. Мы поговорим о нас, Томми, — решительно произнёс Адам. Томми Джо вздохнул. — Нет никаких нас, Адам, — безапелляционно ответил он, — Ты сделал это абсолютно очевидным, — Томми не мог остановить поток боли в своём голосе, увидев, что Адам заметил это. Его глаза сузились. — Думаю, мы оба упустили это воспоминание, — наконец, ответил Адам. Он приблизился и нежно обхватил подбородок Томми, от прикосновения тот вздрогнул, — Ты не спишь, — с очевидным беспокойством в голосе. — Я никогда не сплю, ты это знаешь, — Томми попытался пропустить этот комментарий и вести себя так, будто забота Адама для него не имеет значения, но это вскрыло его старые раны. Он спал, когда он был с Адамом и в его объятиях. До того, как Адам решил, что Томми больше ему не нужен, сменил бэнд, оставив Томми за бортом… одного.       Палец Адама ласкал его щёку, а тело Томми боролось само с собой. Часть его хотела, чтобы Адам ушёл и больше никогда к нему не прикасался, в то время, как другая часть желала устремиться навстречу этим прикосновениям и попасть в объятия Адама. — Рядом со мной ты засыпал, — мягко произнёс Адам. Томми застыл, поняв, что отстранится, если почувствует хотя бы ещё одно прикосновение, и снова развернулся к окну. — Да, но я много чего делал с тобой тогда, только сейчас я не с тобой, так какая разница, — тон Томми был жесток. Он почувствовал, как Адам переместился за ним, а затем тепло большого тела за его спиной. Томми заставлял себя не расслабляться, — Как так получилось, Глиттербэйби? — услышал он шёпот Адама где-то в своих волосах. — Люди расстаются. Дружба ломается. Вот так и происходит, — ответил Томми, слегка дрожащим голосом. Внутри него всё кричало о том, что он хочет вернуть Адама. Всё вернуть. — Мы никогда не были просто друзьями, Глиттербэйби, — голос Адама звучал ласкающе. — Не, — одно это слово цепляло открытую рану, — Не называй меня так, — полным боли голосом произнёс Томми, — Мы больше не те, какими были тогда. — Разве ты не скучаешь? Я скучаю. Я по всему этому скучаю. По дружбе, по товариществу, по объятиям и поцелуям. Такого у меня никогда не было больше ни с кем. — Ты никогда не хотел меня в этом смысле, — начал спорить Томми, — Тебе нравились поцелуи и поддразнивания, но ты никогда не хотел подцепить натурала, — Томмин голос стал ещё жестче на слове «натурал». Томми всегда был натуралом, и к этому у него не возникало вопросов, пока он не встретил Адама. Он, конечно, находил других мужчин привлекательными, но его никогда не влекло к мужчинам. Но с Адамом, это была уже другая история. С первого дня их встречи, Адам разрушил все ожидания, он привнёс в жизнь Томми другую «нормальность». Томми, который всегда был немного жёстким, играл роль сволочи «не трогай меня и будь добр отъебстись» по жизни очень успешно. Но появился Адам, и он стал любящим, весёлым, пушистым маленьким котёнком. Его семья удивлялась произошедшим с ним переменам, а Томми Джо нашёл своё счастье и своё место в жизни. За несколько коротких лет он распробовал, как прекрасна может быть жизнь. Конечно, не всегда она цвела розовым цветом. Когда Адам начал встречаться с Саули, определённо, его физическое влечение к Томми, которого тот так жаждал, охладело, но он по-прежнему был рядом с Томми. Они всё также проводили время вместе чаще, чем следовало. И, помимо этого, Томми Джо, честно сказать, Саули даже нравился. И длилось это до того момента, пока он ни осознал, что хочет большего. Он хотел романтических отношений.       Томми Джо даже не сразу понял, что хочет этого. По большей части потому, что отношения уже существовали. Он и Адам постоянно целовались и прикасались друг к другу, даже вне сцены. Было даже несколько моментов за сценой и в тур-басе «ласк под простынёй», чтобы снять напряжение. Но даже при таком раскладе всё равно существовала тонкая грань, которую Томми всегда боялся перейти, и Адам, чёрт бы побрал его добродетели, знал это. Адам держал себя в руках. Все эти поцелуи и прикосновения никогда не переходили определённые границы. Несколько раз они вместе дрочили, но каждый — себе. Адам очень щепетильно относился к тому, чтобы не пересечь границы и не заставить Томми чувствовать себя некомфортно. А Томми, в свою очередь, казалось, просто не мог вербализировать, как сильно он хочет, чтобы Адам пересёк черту и сделал его своим во всех смыслах. Блондин даже не осознавал, как сильно хочет этого, до тех пор, пока Адам не отдалился. — Ты никогда не говорил, что у меня есть шанс, — Адам приблизился ещё на шаг, усиливая контакт между их телами, — У меня был шанс, Томми? — мягко спросил он, уткнувшись тому в шею, — Нет не так, у меня всё ещё есть шанс? — Его губы слегка прижались к выступающей венке, бьющейся на шее Томми. Стон сорвался с Томминых губ. — Я сглупил. Я не хотел давать прессе и религиозным фанатикам повод говорить «Посмотри, ты сделал Томми геем».       Рука Адама поглаживала Томми по груди перед тем, как медленно соскользнуть ниже, — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Скажи мне, что это не то, чего ты хочешь, и я уйду, — его хриплый голос шептал прямо в ухо Томми. Он устроился позади Томминого тыла, чтобы тот мог физически ощущать его нарастающее возбуждение. Томми опять застонал и повернул голову к Адаму. Адам, не колеблясь, захватил его губы своими, вторгаясь языком в рот Томми, как раз в тот момент, когда его рука наглаживала ширинку Томминых джинсов. Блондин немедленно вжался в его ладонь, и Адам усилил давление, пока его язык исследовал рот Томми. — Я сделаю тебе приятное, Глиттербэйби, — простонал Адам, — Скажи «да», пожалуйста, скажи «да».       Томми Джо Рэтлифф потерялся в ощущениях. У него не было никакой возможности что-либо произнести прямо сейчас, и ещё меньше, чтобы сформулировать понятный ответ. Даже произнести слово «да» было выше его сил. Прикосновения и поцелуи Адама воспламеняли Томми. Всё то в нём, что, как он думал, безвозвратно утеряно, всё это заставляло его чувствовать себя живым и нужным. Оно горело, оживало и пульсировало в нём, пока Адам прикасался к нему. К сожалению, Адам воспринял недостаточные реакции Томми, как отрицательный ответ. Он сразу отошёл и пересёк комнату за пару шагов. — Мне жаль, Томми. Я, кажется, просто не могу не приближаться к тебе. Мне не следовало приходить. Я больше не трону тебя, — с грустью произнёс он.       Томми потребовалось много времени, чтобы осознать то, что только что произошло. К тому моменту, как полное осознание пришло к нему, Адама уже не было в комнате. За одну секунду Томми перешёл от полёта к падению. Всколыхнулись болезненные эмоции, и ещё одна маленькая частица его души погибла, — Чёрт бы тебя побрал, Ламберт, — Слёзы потекли по его лицу, и он сделал единственное, что только мог сделать сейчас, он бросился бегом из комнаты.       Маневрируя между людьми, он пробрался к своей машине, запрыгнув в неё едва ли не с разбега и сорвавшись с места. Только оказавшись дома, он понял, что, возможно, ему не следовало садиться за руль. Но домой он добрался без происшествий. Взяв бутылку «Джэка», он отправился в свою комнату. Алкоголь Томми использовал, чтобы заснуть, слишком уж часто теперь, но ничего больше не помогало, да и, сказать по чести, алкоголь помогал лишь процентов на двадцать… сегодняшний вечер не стал исключением.