Сборник идиотских драбблов

Ф’анция, Па’иж, блошиный рынок. Мостовая залита грязью и помоями, Человек-в-костюме-тройке зажимает нос нагрудным шёлковым платочком и кривит губы на подозрительные брызги цвета кофе на бархатных туфлях в клеточку. «В жопу эту твою аутентичную ярмарку», — возмущается Кудрявый-мужик-с-дырявой-щекой. Человек-в-костюме грустно смотрит вслед Кудрявому-мужику, припустившему в сторону парковки. Он вздыхает через надушенный платочек и бросает взгляд влево, на витринное окно. На мини-арене блохи качаются на трапеции и весело смеются. Человек-в-костюме не смеётся: платочек пахнет совсем не духами. Но Человек-в-костюме — стойкий солдатик. Он знает, зачем пришёл в это отвратительное место, в эту клоаку блох и ночных горшков. И пускай Кудрявый-мужик его покинул, Человек-в-костюме выполнит свой план. *** В магазинчике тесно и темно. Харизматичный продавец расхваливает товар: «Вы знаете, эта блоха родом из 1800-х. Когда-то она пасла коз и овец и громко сморкалась, и пела песни, а теперь она поумнела и стала образованной блохой. Вы представляете, она умеет делать сальто вперёд! Вы можете приобрести себе блоху за один маленький поцелуй и поцелуй за одну маленькую блоху, а потом присоединиться к блошиному театру!!!» У продавца красивые чёрные глаза. Решено. Человек-в-костюме выбрал подарок. **** «Дорогой мой Уильям, вы так шашлык пережарите!» — стонет Человек-в-костюме. Кудрявый-мужик выливает очередное ведро святой воды на вертел с нанизанным мясным деликатесом. Деликатес пенится и скворчит, красивые чёрные глаза ярко сверкают. «Где мои блохи? Блохи мои где, говорю?!» — возмущается Кудрявый-мужик. — «Собака чесаться должна, а как ей весело, если блохи из шерсти сальто делают, знаешь?..» Человек-в-костюме отбирает очередное ведро у Кудрявого-мужика. **** Ф’анция, окраина Па’ижа. Ночь. Рыжая собака Винстон-Черчиль гоняет единственную выжившую блоху-сморкливого-овцепаса. Человек-в-костюме грустно жуёт пережаренный-грустно-скулящий-шашлык. Кудрявый-мужик подозрительно косится на бархатные туфли в клетку: «Только не говори, что это кофе». La fin