Служебная записка для госпожи министра

— Госпожа министр? — Рон ворвался в кабинет взъерошенный, насквозь деловой, пропахший пылью архивов и почему-то корицей. — Госпожа министр, есть срочное дело! Гермиона недовольно поморщилась: — Старший аврор Уизли, полагаю? Давайте побыстрей, я хотела успеть пообедать. — Разумеется, госпожа министр, — Рон подобрался поближе, мягко приобнял жену за талию, легко и невесомо поцеловал в шею. — Я подал служебную записку уже пару дней назад, ответа до сих пор не получил. Дело неотложное, крайне срочное и важное для безопасности, — рука легла на грудь Гермионы, скрытую служебной мантией, чуть сжалась, лаская, — безопасности магической Британии, да-да, именно её. — Ну, если речь идёт о безопасности, — выдохнула Гермиона, опираясь на массивный стол, помнивший ещё министров девятнадцатого века, и откинулась назад, давая рукам мужа больше доступа, — тогда я, несомненно, должна уделить вам время, старший аврор... — Весьма признателен, — Рон стянул с плеч Гермионы мантию, затем бельё и принялся целовать жену, спускаясь от ключиц всё ниже. Когда его губы коснулись соска, Гермиона выгнулась и тихо застонала. Рон уделил достаточно внимания каждой груди — целовал, гладил, облизывал, а затем одним движением перевернул Гермиону и уложил её на стол лицом вниз. Жалобно звякнула чернильница, пара записок спикировала вниз, а Рон принялся жадно целовать лопатки жены. Гермиона глухо стонала, подаваясь навстречу губам Рона. Полы мантии путались под ногами, и Рон торопливо избавился от неё. — У тебя такой большой... такая большая загруженность, — выдохнула Гермиона, когда член Рона скользнул в её лоно. Рон усмехнулся: — Именно потому всё надо делать ритмично... то есть систематично, я хотел сказать. Не прерываясь. Он влажно скользнул языком вдоль шейных позвонков Гермионы и начал двигаться в ней — ритмично и систематично, как и обещал. Гермиона подавалась ему навстречу, тихо постанывая и кусая губы, чтобы не закричать. Когда более громкий стон всё же прорвался наружу, Рон несильно зажал рот жены, и та тёрлась об его ладонь, тяжело дыша и вздрагивая всем телом. Когда Рон излился в жену и обмяк, они несколько секунд восстанавливали дыхание, а затем Гермиона задумчиво улыбнулась, погладив родную вихрастую макушку: — А на твою служебку, посланную, к слову, без соблюдения какой бы то ни было субординации, я ответила. Ещё вчера. — Я знаю, — ухмыльнулся Рон. — Твоя сова нашла меня и спикировала на голову аккурат посреди задержания. Они оба помнили, что значилось в той служебной записке. Всего три слова: «Я тебя обожаю!». Ответ был не длинней: «Я тебя тоже».