Invincible faith. Часть 1 - Спасённые души.

Тая смотрела на экстрасенсов, каким-то странным, необычным взглядом. — Посмотри на пламя, что ты видишь? — спросил у Семёновой медиум. Девушка устремила свой пристольный взгляд на пламя свечи. Лучи солнца теперь упали и на её волосы делая их огненно-рыжими, глазаза были прищурины, и были мутны как никогда, блестя холодным изумрудным цветом. — Это лес… Там вы… Вы проводите какой-то ритуал… Вас незаметно кто-то снимает из-за деревьев… Мэрилин смотрит в небо… Саша держит вас за руку, рисуя что-то пламенем в воздухе… А дальше пустота… Я не знаю это место, здесь какой-то жуткий холод… — Тая закрыла глаза и начала медленно поворачивать голову. Шерро будто остолбенели. По ним было видно, что они прекрасно понимают, о чём говорит им зеленоглазая девушка. Было ясно, Тая задела экстрасенсов за живое… — Нет, это не конкретное место… Это… Вода… Много воды… Это море… Картинки мелькают… Я вижу в далеке расплывчатый берег, а рядом никого… Медиум, не отрываясь смотрел на Семёнову, его лицо побелело от ужаса, а руки сжимали тонкую скатерть. — Я вижу черноту глубины… Становится очень трудно дышать… Этот человек тонет… Но почему, тонет, но не зовёт на помошь… Он видит из-под воды солнце… Ещё секунда, — девушка щёлкнула пальцами, — Дальше мрак… Тая подняла глаза и посмотрела в глаза эстонке. Мэрилин поймала себя на мысле, что видит перед собой сейчас не Таю, а саму себя, будто в зеркале. — Какая-то светлая комната… Горит свеча… Женские руки… Мэрины руки… Они водят над пламенем… Резкая жгучая боль в ладонях… Жуткий душераздерающий крик и хрип… Крик о помощи… Перед глазами огонь… Беспросветное пла… — Неет! — раздался резкий стонущий крик ведьмы. Свеча погасла, а Тая будто очнулась от страшного сна, уже не помня, что только что говорила. Перед ней сидел досмерти побелевший медиум, прижимающий к себе заплаканную эстонку. Её руки треслись. Керро дрожала в Сашиных обьятьях. Семёнова молчала. Прошло несколько минут, прежде, чем экстрасенсы, немного пришли в себя. — Это было очень сильно… — после паузы начал Шепс, — Когда мы только познакомились с Мэричкой, мы сразу почувствовали друг в друге эти невероятные силы. Я пригласил её в лес, чтобы там без лишних камер, продемонстрировать друг другу все свои способности. Мне было безумно интересно как работала эта юная вудуистка, так как до этого я с ними не сталкивался. В лесу мы чудесно провели время, узнали очень много друг о друге, в прочем как я и планировал. — И какой-то… — невыдержала Мэри. Но медиум её перебил, как раз во время. — «Хороший» человек, нас заснял из-за деревьев и вовремя ушёл, оставшись не замеченным нами. — А спусьтья неделью, нас с Сашей вызвали в разные концы Москвы и стальи распрашиват, чем мы там занималис! — эмоционально высказывала Керро. — Я то думал, что они подумали совсем не о ритуалах, а о довольно-таки одном простом человеческом занятии. Но оказалось, всё ещё хуже, редакция битвы решила, что мы кого-то заговаривали, да ещё и на смерть, без явных на то причин, представляешь! И хотели нас выгнать, но хорошо что люди вовремя повлияли на их решение, но к нам ещё некоторое время относились с большим недоверием и презрением. Мы с Мэри ещё долгое время искали, этого великого съёмщика, но так и не нашли. Но самое страшное случилось буквально через неделю, с разницей в буквально в два дня. Я поехал на выходные в Крым один, а Мэри решила зделать мне сюрприз, мы тогда ещё не встречались, она приехала, поселилась в соседней гостинице и когда я пошёл днём купаться, хоть тогда была осень и вода уже сильно похолодела, я отплыл довольно далеко от берега и внезапно начал тонуть. Я сам не знаю из-за чего это случилось. И я бы не выжил, если бы не Мэричка, она вовремя доплыла и сумела меня вытащить. Меня откачали, а Мэри по моей же вине простудилась и заболела из-за переохлождения… Тут медиума перебила эстонка. — Мы сразужэ полетьели в Эстонию, премьяком в Рэквере. Ни кого из мойих родственников в нашьем домье не оказалос, моя семя уйэхала на пару недель в Финляндию. Я решьила побыт немного дома, а Саша сказал что не оставит меня одну, в болном состоянии. Первый дэн было вьсо хорошо, мы смотрели филмы, пили горячий чай, играли в карты… — рассказывала Мэри. — Мы были, наверное, самыми счастливыми людьми на свете, мы забыли про наши экстросенсорные способность и были сами собой, — Шепс посмотрел влюблённым взглядом на Мэрилин. Керро, в первые за их время нахождения в этой комнате, улыбнулась и подняла одну бровь. — Так, секунду, — сказал медиум девятикласснице и впился в губы эстонки, преобняв её. Тая лишь расплылась в широкой улыбке, уж слишком было это мило. — Но к вечеру у Мэрички поднялась температура, её знобило, она бредила. Я очень за неё переживал и видимо не зря. Я завернул её в два пледа и всю ночь грел её, оберегая её сон. К утру температура восстановилась и я, оставив её спать, спустился во двор и срезал в саду для Мэри розу. Я думаю ты знаешь как Мэричка любит розы. Разбудив её, я поставил розу в вазу с водой на тумбочку, рядом со столом. Мэри сказала, что хочет есть и я спустился вниз готовить завтрак, в это вре… Сашу перебила эстонка. — Я встала и решьила немного востановит свои силь… Я села за стол… И зажгла свечьу… — на глаза эстонки вновь стали наворачиваться слезы, — Всьо было хорошо, но неожиданно… Я даже неуспела ничего понят… Мне стало очьень больно… У менья воспломеньилис ладони… Я уже нечего не видела и не понимала… Я просто сильно закричала… А перед глазами пронислос такое виденье, будто меня сжигают на костре… Я простъо немогла больше терпет и потеряла сознанье… — сквозь слёзы говорила Мэри. — Услышав её душераздерающий крик, я кинулся в комнату, Мэричка лежала на полу, она была без сознания, рядом лежали осколки разбитой вазы и роза. Пол был весь в воде, вероятно падая, Мэричка зацепилась за тумбочку, и вода пролилась как раз на руки, тем самым не дав воспломениться одежде и волосам. Я помню, как мне стало страшно, когда рядом её телом, я увидел её же фантома, она смотрела на меня и качала головой, бесшумно растворяясь в воздухе. Но я успел во время отвести её в больницу, там мне сказали, что у Мэри жуткий ожог первой степени. Я сидел с ней целыми днями…, но спустя две недели, Мэри была уже как новенькая, так мы спасли друг друга, от наших же стихий, — сказал Саша, обнимая плачущую и в тоже время улыбающую любимую эстонку. — Самойэ странноэ, что у менья дажэ шрамов не осталось, после этого ожьёга, ладоньи как и быльи прежьдье, а Саша, большье не разу после не танъул — сказала эстонка, показывая свои ладони Тае. — Мы вернулись в Москву, и поняли что это всё было не случайно… Я сделал Мэри, предложение быть моей девушкой, она как видишь согласилась, — эстонка смущённо отвела взгляд, — И некто даже не узнал о этих двух проишествиях, это была наша тайна, ты первая кто узнал об этом… Теперь ты всё знаешь как есть, и выбор стоит только за тобой, твои слова теперь решают многое… Тая молча смотрела на экстрасенсов. Что-то в нутри подсказывало ей, что сейчас всё было тоже не случайно… Ведь она нуждается в них, точно так же как и они в ней… — Я обещаю быть с вами до конца… Постараюсь помочь, добиться цели! - она замолчала, улыбнувшись, - А ведь я раньше и не мечтала сказать это им, смотря прямо в глаза, - подумала девушка, - Мэри, ты дала мне шанс, спасибо, за это… - Семёнова с благодарностью кивнула. А эстонка добродушно улыбнулась. — Ты понять, цель не важна, главное путь! Спасибо за всё) Тая уже выходила из Центра помощи М.Керро, как вдруг её окликнул знакомый протяжный голос, девушка оглянулась и посмотрела в полумрак магазина. — Я ошибалась! Прости… — сказала тихо Бет. Семёнова лишь улыбнулась кошке. — До завтра) - добродушно ответила она. На что Бет лишь молча кивнула, смотря в след убегающей девушке. Так заканчивался этот день. Вернее, так начиналась эта ночь в городе свободы, на родине тысячи огней. Москва, которой, вероятно, всё равно, кто живёт в ярких небоскрёбах в её центре и о чём думает там. Или, может, не всё равно? Только город не показывает виду. Наверное, Москва научилась управлять своими чувствами, за столько-то лет существования… Ну вот сколько ещё веков нужно дать этому беспечному городу, чтобы он начал ценить и осозновать судьбы людей? Этот вопрос навсегда останется в душах героев этой, книги. Перенесёмся в Питер: На улице стояла прохладная осенняя погода, а небо было необычайно ясное, как летом. На улицы Питера уже стремительно опускались сумерки, и лишь вдали пламенели последние лучи заката, освещающие городские высотки. Людей на улицах в этот час было предостаточно, они торопились в свои уютные ухоженные квартиры. Но среди горожан отчётливо можно было заметить, всю одетую в чёрное, с кожаной сумкой в руках, под цвет ожежды, красивую кареглазую девушку. На вид ей было лет 30, средний рост, длинные прямые волосы, аккуратно зачёсанные назад и собранные на уровне шеи в хвостик, но самое красивое в ней были её глаза, так редко сверкающие счастьем, но сегодня она дествительно была счастлива, ведь она, скинув с себя все заботы и труды, бежит домой к своей семье! Что может быть прекраснее?! Девушка свернула во дворы, спеша к своему дому. Но вдруг она заметила в метре от себя группу мальчишек-пятиклассников, они стояли плотным кольцом, окружая кого-то, они кричали на разные голоса, но лишь одно: «Так, ей! Так, ей! Пусть, знает тварь!» Кареглазая девушка рванулась к ним. — Пошли вон! — грозно вскричала она, готовясь ударить обидчиков. Мальчишки бросились в рассыпную, с криками: «Прячьтесь! Здесь ведьма!». Девушка подошла к избитому созданию, им оказалась молодая чёрная кошечка. Её тело было всё изуродаванно, одно ухо было насквозь продрано, глаза прикрыты, а из-за рта сочилась струйка крови, её задние лапы были связанны белой лентой. Девушка, не теряя ни минуты, взяла на руки хрупкое тельце и, присев на лавочку, завернула кошку в ритуальный чёрный платок, согревая её. — Спасибо, вам, но вы зря только теряете время, я то уже всё равно умру, кому я нужна, а вы идите, пожалуйста, идите вы нужны вашей дочери, — тихо прохрипела умирающая. — За, что они так с тобой? — задала вопрос брюнетка, сделав вид, что не услышала речь раненой. — За то же, за что и свами… — еле говорила кошка. — Они, бесчеловечны, но… — Но правы! — вновь послышался хрип. — Я ведь действительно ведьма, — говорила девушка согревая кошку. — Я знаю вас… — слабо улыбнулась чёрная кошка, — Вы добрая. Девушка лишь хмыкнула в ответ. — Ты меня просто плохо знаешь, — тихо говорила кареглазая ведьма. — Я вас знаю лучше, чем вы себя, — давясь своей же кровью хрипела кошка. Ведьма молчала. — Мне осталось не долго, но мы с вами обязательно ещё встретимся, тогда когда вы не будете ждать этого… Ведьма ещё крепче прижала кошку. — Это не поможет, — сказала кошка, — Знаете, наш мир живёт по закону сансары… Пройдёт время и я вновь увижу свою хозяйку, она… Она самая красивая девочка из всех кого я знаю… Она так похожа на своих родителей, она наше солнышко, у неё рыжие волосы, и брызги счастья веснушки, она так любит улыбаться этому жестокому миру… Она прекрасна! Таких глаз как у неё я ещё не видела ни у кого, в их туманной голубизне можно увидеть прошлое, точно так же как и у её отца… Именно в эти глаза вы так хотите смотреть часами… — кошка жадно глотала воздух, буквально цепляясь за жизнь, но лишь для того, что бы сказать самое главное кареглазой девушке. — Я умоляю, вас, Виктория, спасите своего врага, будте мудрой, спасите маму! И мы увидимся с вами, я прошу вас… — прощалась со своей жизнью кошка. — Прости, я не понимаю! Про кого ты говоришь, что за девочка, и что за враг? Кого я должна спасти?! — кричала Вика. — Диора… — всё что успела произнести на последок кошка. Её глаза помутнели и остекленели, последние капли свежей крови окрасили платок ведьмы. Тело безжизненно упало на колени Виктории. Ведьму всю трясло, кожа побелела до неузноваемости, по щекам текли холодные слёзы, а лицо будто остолбенело, оно не испытввало никаких имоций. Где-то в Москве: Семёнова брела домой, по улице в раздумьях. Неожиданно её осенило. — Чёрт! - выругалась она в слух, — Опять английский прогуляла, если маман и в этот раз узнает, мне уже точно не сдобровать! - думала Семёнова, шагая по тротуару. И как по закону подлости пустя 5 минут на телефоне раздался звонок, как раз от контакта «Мама». Сделав вид, что ничего не случилось, девушка всё же избежала наказания. Попросту солгав, она немного нервничала. Но каким же радостным стало её лицо, когда онаузнала, что маман задерживается на работе и переночует у подруги. Сделав на лице гримасу сожаления и грустно вздохнув, Семёнова попрощалась с мамой, хотя сразу было понятно, что внутри её душа ликовала. Мэри сидела на диванчике в своём магазине, думая о чём-то. Она даже не заметила как к ней незаметно подошёл Шепс. — Мэри, ты чего? — спросил настороженно медиум, кладя свою руку на плечо рыжей девушке. Эстонка молча подняла глаза. — Я боюс, что мы испортьем ей жизн… Это было бы очьен низко… Шепс лишь вздохнул, потянув Керро за руку, заставляя её подняться. — Низко… Но, видимо, это её жизнь, её судьба и ты прекрасно понимаешь, что мы не можем её изменить… Я думаю, что ей будет невыносимо трудно, и жизнь её очень быстро изменит, но главное что мы сможем её направить на нужную дорогу, ведь она теперь одна из нас… Мэри мы обязанны принять в ней экстрасенса! Эстонка смотрела Саше в глаза, пытаясь найти ответ на что-то известное лишь ей… Она выждала момент, и спокойно положила свою голову медиуму на плечо, томно дыша ему на ухо. Шепс приобняд рыжую девушку и дотронулся своими губами до её приоткрытого плеча и тихо шепнул Керро. — За нами наблюдают) Медиум не ошибся, за ними действительно уже давно наблюдали два больших голубых кошачьих глаза. Александру хотелось ещё очень долго стоять в обнимку со своей возлюбленной, но он прекрасно понимал, что их искренние чувства и бушующая страсть были явно предназначены не для этого места, к тому же их уже давно заждалась Бетти. — Я думаю нас уже заждались дома) — улыбнулся Шепс смотря на Мэри. — Ктъо? — непонимающе спросила ведьма, немного дрожащим голосом. — Горячий чай, домашняя одежда и наша уютная кровать) — Это предьел мечтаний, — засмеялась ведьмочка, выбегая из своего магазина, вслед за медиумом. — Неповторимый романтик, — мелькнуло в голове у Бет, которая последей покидала цетнр помощи М.Керро. Тая вновь брела по улице, думая обо всём, что успело накопиться за этот день. Девушка свернула в безлюдные дворы, тихо бредя по городскому асфальту. Неожиданно её кто-то резко схватил за плечи. Семёнова вздрогнула и обернулась от неожиданности. Перед ней стоял безумно симпатичный юноша: тёмно-русые волосы, большие серые глаза, курносый нос, аккуратные губы. Это был одноклассник Семёновой, Максим. Он радостно смотрел на подугу. — Привет, Тай, ты откуда?) - приветливо бросил юноша. — О, привет, Макс, я с Саней... Ой, тьфу! Соней гуляла, потом на английском была! - на ходу придумала девушка, говорить правду, она не очень-то и хотела. - А, ну, и отлично, может пройдёмся? - предложил Макс. - Давай, только в сторону дома, а то д/з ещё, сам понимаешь!.. - печально вздохнула она. - Ну, и отлично;) - быстро ответил он, а Семёнова тем времинем, выждав секунду, хлопнула юношу ладонью по плечу и рванулась в сторону, заливаясь громким смехом. — Ты водишь! — прытко убегая, крикнула она. — Издеваешься!? - смеясь закричал ей вслед Максим, - Только попадись мне, плутовка! — беззаботно крикнул он, рванувшись за девушкой. Независимость — была главным для них обоих. Время на часах 19.26. Виктория Райдос поднималась по лестнице в доме. Она похоронила кошку во дворе и сейчас пыталась понять, что делать, как ей жить дальше… Она была бледна и опущана в воду. Вика дошла до своей квартиры, дотронулась до двери, пристольно смотря, будто сквозь неё, в следующую секунду, она закрыла глаза и простояла так ещё некоторое время, она должна была немного прийти в себя, чтобы не волновать мужа и не напугать дитя. Виктория достала ключи и открыла дверь, входя в квартиру. Поставив кожаную сумку сбоку, ведьма бросила взгляд на пустую вешалку мужа, неожиданно для самой Вики внутри что-то сжалось. Из окна на кухне донеслось карканье пролетающей вороны. В коридор выбежала та самая маленькая девочка с большими карими глазами. Что сказать, Варенька была безумно похожа на маму. — Варюсь, а ты чего одна? Где папа? — как можно спокойнее говорила брюнетка. — А папа в командиловку уехал? — А в командировку, хорошо, ладно доча, иди поиграй в комнату, я пока поужинать приготовлю… — с улыбкой на лице, но с паническим страхом в сердце говорила Виктория. Варя побежала обратно в комнату, а Вика рванула в гостиную. Она подбежала к шкафу и распахнула дверцы, полки мужа были пусты. Вику охватила паника. Сама не понимая зачем, ведьма рванулась к окну и как оказалось не зря. На подоконике лежала записка, в ней говорилась: «Прости так надо… Не ищи, не звони, больше не пытайся, всё равно не выйдет… Я любил тебя, а ты люби дочь! Ты не простишь, а она поймёт, простит…» Вику затрясло, записка вылетела из рук и, заскользив по полу, бесшумно упала под кровать… Виктория была в ужасном состоянии, голова кружилась, слёзы хлынули из глаз, она больше и в правду не хотела бороться, она больше не могла быть сильной. Варенка забежала в комнату и потянула маму за руку. — Маам, смотри, что я нарисовала, — говорила малышка, показывая маме свой по-детски милый рисунок с четырьмя непонятными существами, — Это я, а это ты мама, а это папа, а вот это собака которую мне обещал привезти папа, видишь мам? Вика смотрела на детский рисунок и на её лице появилась грустная, но всё же добрая живая улыбка. Ведьма присела к малышке на пол, обнимая дочь. — Мам, я очень скучаю по папе, он обещал мне почитать сказку, когда он уже вернётся? — спросила Варя, прижавшись к матери. Вика затаила дыхание, внутри всё буквально развывалось, оставляя лишь пустоту и холод, теперь Варенька была единственным смыслом её жизне, они остались только в двоём в ночной мгле. Виктории так не хотелось лгать, но и правду она не могла сказать дочери, та бы её просто не поняла. — Папа… Папа скоро вернётся, просто надо научиться ждать, моя хорошая… — ровным говорила Вика, ещё крепче прижимая пятилетнюю малышку к себе. А из глаз вновь схлынули слёзы, придательски выдавая её слабость и безнодёжность. Она больше не могла… Да в прочем и не хотела верить… Теперь Виктория была не «победой», а «поражением»…