Once upon a time

      То ночь была невероятно чистой. Кларк нацеливала радио в небо, пытаясь достичь самого высокого места, до которого только могла дотянуться. Она, конечно, знала, что эти сантиметры не имеют смысла. Яркий свет звезд отражался в темной воде, будто бы блестки на вечернем платье, как проблески надежды в бесконечном океане провалов. Прошло несколько лет с того момента, как по Земле прошлась волна радиации, и несколько месяцев уже можно было жить на поверхности. Уже несколько месяцев назад ее друзья могли спуститься… Каждый день, каждый вечер, каждое утро она надеялась, мечтала, что так и будет. Но каждый день, каждый вечер, каждое утро радио продолжало молчать. Ответа не было. Была лишь тишина, которая отнимала дыхание.       Мэди вскоре нашла Кларк, сидевшую недалеко от ровера. Та меланхолично смотрела на небо с мечтающим взглядом; на всем ее лице будто бы была написана грусть.       Осторожными шагами девочка приблизилась к Кларк, гадая, что может заполнить эту огромную пустоту в ее сердце.       — Привет, — прошептала она, подходя ближе. — Ты уже закончила или еще не начинала? — спросила девочка. Казалось, она пыталась быть частью того мира, из которого пришла Кларк, который все так же лежит в самом сокровенном уголке ее души.       — Привет, — ответила женщина, — Я только что закончила.       Кларк собрала устройство и положила его на место.       — Как насчет новой истории? — Кларк предпочла сменить тему, чтобы избежать вопросов. — Я уже давно их тебе не рассказывала.        Мэди кивнула и устроилась поудобнее. На самом деле, с каждым разом они казались все более нереалистичными. Когда через пять лет после Первородного Огня никто не спустился с неба, Мэди и вовсе перестала бы верить в них. Единственное, что убеждало девочку в их правдивости — это взгляд Кларк, когда она говорила по радио, не ожидая никакого ответа.       — Конечно, давай, — ответила она. — Ты же знаешь, что я их люблю.       — Хорошо, — Кларк улыбнулась. — Сегодня я расскажу тебе о девушке…       — Нет, — перебила ее Мэди, — сегодня ты расскажешь мне не о девушке.       Прежде чем продолжить, Мэди бросила взгляд на удивленную Кларк, смущаясь все больше.       — Сегодняшняя история будет не о джокере, не о человеке и не о монстре. Не о докторе и не о выжившем. Но она будет о лидере. О мужчине с именем и без голоса, о душе, потерянной в космосе и неспособной вернуться домой.       — Сегодняшняя история будет о…       — Беллами, — завершила за нее она. — Я расскажу тебе о Беллами.       Вдруг Мэди занервничала. Ей показалось, что рассказ о мужчине, к которому Кларк обращалась на протяжении пяти лет, может в некотором смысле разочаровать ее.       — Беллами… Он был мятежным, — начала историю она, выискивая что-то в темном небе. — Он был сильным. И добрым. И пытался заботиться буквально о каждом. — Кларк вновь остановилась. Говорить о нем было невероятно сложно. Он был таким важным, таким значимым, что женщина не могла бы подобрать слов, чтобы описать его. Чтобы напомнить себе о его существовании. — У него еще была сестра.       — Октавия ком СкайКру, — сразу же ответила Мэди, — командующая бункера человек.       — Командующая, верно. Они были так привязаны друг к другу, отдали бы собственные жизни за другого. Они иногда ссорились, но любовь, которую они разделяли, позволяла им пройти через все это. Она даже была причиной, по которой Беллами попал на Землю. Он не был одним из сотни. Он был сто первым.       — Сто первым? Разве вас не было только сто?       — Нас должно было быть сто. Но Беллами запрыгнул в спусковой модуль в последнюю секунду, чтобы спуститься вниз со своей сестрой и защищать ее и там. Я уже сказала. что он был мятежным.       — И как он стал лидером?       — Он был убедителен. Беллами удалось сохранить большинство из нас в живых, заставить чувствовать себя в безопасности, хоть это и было не так. Одной ночью я пыталась объяснить ему, что правила должны существовать. Но он всего лишь ответил «Все, что мы только, черт возьми, захотим», и толпа проскандировала это. Он был мятежным лидеров, и никто не мог этого изменить.       — И неужели ничего не изменилось? Он так и оставался таким?       — Нет, конечно нет. Он изменился сразу же, как только понял то, что я ему говорила. Что без правил мы все умерли бы. Мы стали лидерами и он позволил мне разделить с ним это бремя. Потому что знаешь, моя маленькая натблида, лидерство — сложный путь. Нужно принимать сложные решения. Их последствия могут еще очень долго преследовать тебя.       — Гора Везер?       — Гора Везер. Он был со мной, когда пришлось нажимать тот рычаг. Вместе. Но еще до этого мы были вынуждены делать плохие вещи против нашей воли: убивать людей, защищая своих. Однажды мы встали перед выбором: пытать ли землянина, попавшего на нашу территорию. Тогда я сказала Беллами, что мы не будем этого делать, что мы выше этого. Что мы не такие. Но иногда надо изменить себя, надеть маску и принять всю ту боль, которую тебе приносит мир. Чтобы твои люди жили без ночных кошмаров. Знаешь, что он тогда ответил?       — Что вы были именно такими?       — Да, сначала он сказал, что мы изменились. Так, наверное, и было: пытки, убийства. Нам пришлось стать такими, чтобы спасти своих людей. Я уже говорила, что лидерство — это принятие сложных решений. Но затем он сказал совершенно другое. Он сказал, что то, кто мы такие, и то, кем нам нужно быть, чтобы выжить — это очень разные вещи. Сейчас это может звучать глупо, но тогда эти слова оказались именно тем, что нам было нужно. Тем, что было нужно мне, чтобы продолжать быть лидером. Это было доказательством того, что мы все еще оставались людьми. Мы смогли поддержать друг друга благодаря тем словам.       — И что потом?       — Потом, после горы Везер, я не могла видеть лица людей, которых мы спасли, вспоминая цену этого спасения. Я решила уйти. Милая, это был самый худший из всех выборов, что я делала. Я оставила их, но главным образом я оставила его. Я оставила его одного быть сильным лидером. Я оставила его одного справляться с болью от потери дорогих людей, оставила его одного нести это тяжелое бремя.       — и что он сделал?       — В каком-то смысле, он сошел с ума. Он был переполнен последствиями плохих решений, поэтому нашел другого правителя в лагере. Дело в том, что тот не был хорошим правителем. Он не видел того, что его планы были слишком идеалистичны. И все то, что случилось потом… Это не вина Беллами. Это все моя вина.       Но потом он вновь стал тем парнем, который не позволил мне опустить тот рычаг одной. Он держал меня, а руку тогда, когда по венам внутри нее текла черная кровь. Он держал меня все то время, пока я была в Городе Света, боролась за наши жизни. Он защищал меня всем, что у него было. Он спас мою жизнь. И жизни всех остальных тоже.       — Поэтому ты говоришь с ним каждый день?       — Поэтому, моя натблида, я каждый день надеюсь, что он вернется. Потому что он был нужен нам, нужен мне. Потому что потом, когда мы откроем бункер, я не смогу принимать тяжелые решения одна.       — И он вернется?       — Он обязательно вернется, — ответила Кларк, без тени сомнения в голосе. — Он обязательно вернется.