Предназначены судьбой

Как они перешли в горизонтальное положение, никто не помнит. Просто оказались в одной комнате и в одной постели, их больше волновало то, как они реагируют друг на друга. Наруто научилась его так целовать, что от одного прикосновения становилось безумно хорошо. От двух прикосновений капитулировал разум, а когда в дело вступал ещё и язык, то Учиха плавился как воск в огне, испытывая настоящее наслаждение, проваливаясь с головой в эти чувства. Не ожидал он совсем от Узумаки, что эта добе может так легко свести с ума. Как в принципе и то, что будет так безумно эмоционально реагировать на нее. Наруто аналогично не представляла, что Саске может быть настолько горячим. Она так сильно привыкла биться головой об его ледяную стену, что иногда готова была сдаться, но сейчас ей открылась другая сторона неприступного Учиха, и ей это нравилось. Когда на них не осталось и намека на одежду, они тоже особо не заметили. Было ощущение, что так и должно быть, и все это настолько обыденно и привычно, будто бы они на дню раздевают друг друга на время в качестве тренировки раз по сто. Саске на мгновение обрадовался, что блондинка в его руках не оказала сопротивление, а лишь помогла и ему стянуть одежду, готовая к последствиям их внезапного горизонтального положения. Наруто смутилась на миг, короткий призрачный миг. Но когда такие ласковые и нежные руки накрыли обнаженную грудь, она потеряла всякую связь с реальностью, мгновенно задохнувшись от острого наслаждения, пронзившего все тело мощным разрядом тока. И все вновь встало на свои места. Точнее легло, в горизонтальную плоскость. Она доверяла Учиха, верила ему всегда, принимая во всех ситуациях его сторону. И позволила ему делать все, что он захочет, потому что человек, который может так горячо целовать, крепко обнимать, смотря на нее полным обожания взглядом, не может сделать больно или как-то навредить. Когда руки Учихи оказались ниже пояса не возникло даже желания свести ноги вместе, в попытке остановится, стыдясь не только откровенности происходящего влажно блестящего и горящего адским пламенем, но и пугаясь первой близости. Наруто была слишком бесстрашной, как оказалось, даже в этом плане. Саске жаден до безумия, как и ненасытен. Нарастающие стоны ласкают слух, девушка под ним выгибается подставляясь наслаждению, которое дарят его сильные и умелые руки. Блондинка мечется по постели сминая и собирая под собой уже горячую простынь, то тянет его волосы, то впивается ногтями в постельное белье, не знает куда деть свои руки, и перехватив ее запястье здоровой руки, направляет в таком желанном направлении. Не только же она должна лежать и расслабляться, утопая в блаженстве. Учиха глухо рычит, когда хрупкая ладонь сжимает, надавливает, скользит то вниз, то вверх. Джинчуурики быстро принимает правила игры, входя во вкус, толкая его ближе к пропасти, где его ждёт такое желанное удовлетворение. Брюнет резок и груб, но Наруто не против, она успевает ещё и бедрами подмахивать, кусая до крови то свои, то губы брюнета лишь сильнее распаляя возникшую между ними страсть. Горло першит и саднит от громких надрывных стонов. Пальцам тесно и горячо, Наруто истекает в экстазе, содрогаясь всем телом. Саске не позволяет ей даже дух перевести, слишком широко и пошло раздвигая ноги и без всяких заморочек, не заботясь о чувствах девушки, входя с одного рывка на всю длину. Она не кричала, не рыдала, не зажималась, когда Учиха в своей бездушной манере забрал у нее невинность. Лишь замерла на миг, затаив дыхание, обхватив ногами торс парня, прижимаясь лишь сильней. Она шиноби или кто, чтобы реветь тут навзрыд от боли, разрывающий низ живота. Бывало и хуже, а это так, почти укус комара. Распахнув глаза, Саске умудряется понять что ей дискомфортно лишь по прояснившемуся взгляду голубых глаз, в то время как он дуреет лишь сильней от влажной тесноты, туго обхватывающей его естество. В глубине черных зрачков он видит отголоски боли и обещание, что она обязательно ему припомнит это конфуз и его патологический эгоизм точно аукнется. Учиха вдавливает ее в матрас сильней, пока пружины не впиваются в женскую спину, руки вновь скользят по изящному и влажному телу, задерживаются на груди, бессовестно сжимая, вновь играя с самыми чувственными участками, и вновь кристальная голубизна темнее, затягивается поволокой желания. Наруто вновь забывает как дышать, перестает ёрзать, пытаясь свести чувство дискомфорта на нет и доводить уже бывшего друга до исступления. Саске склоняется над ней, впиваясь в искуссаные припухшие губы цвета спелой вишни. Впервые за все время что длятся их недоотношения, он целует ее нежно. И эта запредельная осторожная ласка сводит с ума сильней, чем откровенные, вызывающие лишь жар в теле. Все внимание переключается на его губы, на то, что и на душе стало тепло-тепло и она тает в этих мягких и безудержно ласковых касаниях чужих губ, теряя себя вновь и вновь. Первый толчок она даже проигнорировала, утопая в поцелуе. Второй и третий уже вырвал ее из объятий трепетного и щемящего чувства, медленно подталкивая в ту бездну, на краю которой стоит Учиха. Нежность с пятым исчезла без следа уступая место остервенелой страсти, и чужие губы уже целуют шею, впиваясь в кожу до багряных засосов. С седьмым она теряет счёт, отдаваясь течению, позволяя вновь Саске делать то, что ему заблагорассудится, податливо прижимаясь грудью к широкой груди брюнета. А потом все сливается во что-то сумасшедшее, феерическое. И честно, она не слышала ни собственных криков, не глухого рычания Саске, когда низ живота свело от наивысшего наслаждения, а внутри все сжалось до размера атома, чтобы потом произошел тот самый большой взырв. Она обмякла в его объятьях пытаясь выровнять дыхание, давясь воздухом, потому, то легкие горели, а горло раздирало от глубоких равномерных вдохов. Тонкие пальцы все ещё впивались в его спину ногтями. Не ожидала она, что может быть настолько хорошо от такой вульгарной и пошлой близости. Все это ей казалось раздутым и до безобразия преумноженным фарсом. Это проявление любви вызывало какое-то отвращение, что ли. Но теперь-то Наруто на своей шкуре почувствовала, что все не настолько уж плохо, а книжки не врут, иногда. — А понежней можно было? — ворчит девушка, отталкивая от себя Учиха, она запомнила как он бессовестно забрал у нее девственность, ни капли не заботясь о ее чувствах. — Нет, — отвечает Саске, приседая на кровати и наконец рассмотрев более менее трезвым взглядом обнаженное тело бывшей сокомандницы. — Теме, — фырчит девушка, принимая вертикальное положение, вставая с постели и отправляется в душ, чтобы смыть с себя посторонние запахи и жидкости. — Добе, — Учиха встаёт следом, в миг оказывается рядом с девушкой и буквально заталкивает ее в ванную тут же прижимая к холодной кафельной стене. — Красота, — облизывает вмиг пересохшие губы, чувствуя как вновь кровь приливает совсем не к мозгу. Загорелая кожа от резкого контраста покрывается крупными мурашками, но больше всего привлекает внимание грудь и хочется попробовать языком, что он и спешит сделать. А недовольство так и не срывается с рта, застыв комом где-то в горле, потому что чужой рот вновь исследует ее соленое от пота тело, выбрав объектом для терзания грудь. А Саске самозабвенно выцеловывает нежную кожу, намереваясь попробовать теперь уже в вертикальном положении.