Предназначены судьбой

Саске был счастлив. Ровно до того момента, как услышал крик боли Наруто. А между интервалами криков, которые все сокращался и сокращался, Наруто клялась, что ненавидит Саске. Божилась, что повырывает Учиха руки и, само собой, причинное место. И вообще, больше никогда в жизни не позволит ему заниматься с ней любовью. Учиха хотел быть с ней рядом и держать за руку. Он морально и психологически был готов к любому зрелищу. Мало того, он желал всем сердцем и душой увидеть их ребенка в один и тот же момент что и Наруто с ирьенинами. (Полтора года назад он был другого мнения, но все меняется, если рядом Наруто). Но Наруто настояла на том, чтобы он был от нее подальше. Узумаки уже во время схваток хотела убить Саске. Она-то думала, что готова к боли, что испытывает женщина во время родов, предполагала, что это не больнее, чем битва с Пейном или же их финальная битва с Саске. Но оказалось, это очень болезненно. Больнее, чем все вместе взятое. Потому что тогда боль приглушала чакра и стихийный выброс адреналина, да и лис как-то да влиял на ее порог боли, а сейчас эта самая чакра ее не слушалась. А лис и вовсе сидел перед госпиталем, стараясь подавить нервоз (Наруто ему не простит, если он случайно хвостами разнесет пару кварталов Конохи). Впервые в жизни Наруто себя почувствовала слабой. И Саске было больно от этого. И волнительно. Потому что от встречи с его малышкой его разделяло буквально пару часов. Так он думал где-то часов десять назад. Кто же знал, что первые роды длительный процесс? Следом были крики о том, что и Кураме она пересчитает хвосты и не оставит ни одного. И у Шукаку будете возможность гнобить собрата до конца своих дней, называя самым слабым. Ведь откуда у безхвостого хвостатого будет сила, если по мнению Курамы сила исчислялась количеством хвостов? — Это была плохая идея, — огромный глаз Курамы едва был виден через окно госпиталя. Из родильного блока он услышал очередное красноречивое ругательство в адрес своей рыжей шкуры. А потом весьма громкое и болезненное согласие. — Спасибо, — коротко бросил Саске, не разделяя мнения супруги и ее хвостатого питомца. Он был рад. Это было и правда сюрпризом. В этот раз приятным. Курама обвел вокруг пальца и его. Но Учиха был рад. Очень-очень рад. Улыбка с его лица не сползала долго. Правда, видела ее только Наруто. В тот день, когда она кое-как сказала ему, в чем дело, и что ее так контузило в Ичираку, Саске кружил ее на руках, не сдерживая порыва. А потом полдня обнимал, вжимаясь в ее живот то ухом, то нежно гладя рукой, улыбаясь каждый раз, когда чувствовал толчки. Наруто испугалась его обратно противоположной реакции. В прошлый раз он убежал, а в этот… и поэтому ещё пару суток думала о том, что это всего лишь гендзюцу и ничего более. — И не проси больше, — прорычал Курама. Второй раз он не позволит ей забеременеть. И будет бдить. (Он больше не будет участвовать в расширении клана красноглазых. И это не ему тут волнительно от того, что ей больно! Просто он радуется свежему воздуху, да. Воздуху. Радуется. Что хвосты нервно дрожат). Все же, ее беременность его вымотала. Сначала он чуть ли не все пять месяцев работал без продыху на результат, который радовал его ровно час, а потом этот паразит тащил из него огромные объемы чакры. Он устал не меньше самой Наруто. — Хм, — Учиха пока сам не мог сказать, готов ли он повторно пережить беременность Наруто. Было, в принципе, нормально. Жена просто отъедалась раменом и помидорами. И стала сплошным эмоциональным и впечатлительным комком нервов. Но Саске особо различий не заметил, она и без этого такой была. Но вот он… стал что ли слишком мягким. Что подрывало его авторитет хладнокровного мстителя. Ему было тяжело смириться с собственными метаморфозами. (Не дай ками, кто-нибудь увидит, как он нежно и мило сюсюкается с ее животом, радуясь уже более ощутимым пинкам!) Он стал нежнее. А ещё парадоксально был одержим их будущим ребенком. Наруто иногда в шутку ревновала его к неродившейся дочке. Но отворачиваясь, пускала слезу умиления. Ей нравился оттаявший Саске. Саске неотвратимо менялся, подстраиваясь под статус отца. Наруто же была счастлива и не скрывала этого. Лис проклинал свою гениальную идею. Но был счастлив. Потому что чертовка Наруто заражала и его своим счастьем, которое ей дарил Учиха. Наруто затихла. Точнее перестала проклинать их. Крики прерывались ее тяжёлым дыханием и всхлипами. Лис больше не смотрел в его окно. Скорее всего, его огромный красный глаз коршуном следит за Наруто. Учиха не выдержал. Курама и правда смотрел в окно, а во второе был просунут его хвост, за который мертвой хваткой держалась Наруто. Как бы лис не кичился, а он волновался за Наруто. Саске ревновал. Учиха зло скрипнул зубами, встал рядом с супругой, выдержав ее убийственный взгляд, взял ту за руку. Наруто мгновенно стиснула его ладонь до хруста. Но Саске было плевать. Сломает она ему руку или нет. Силы у нее… Цунаде лишь закатила глаза. Но выгонять ни Кураму, ни Саске на стала. Наруто определено рядом с ними стало легче. Минут через десять, сдавленных криков и потуг Наруто, он услышал плач. А потом и увидел новорожденную, которую тут же забрала Шизуне. И мир его перевернулся с ног на голову. Наверное, он никогда ранее не испытывал столько радости и счастья, в чем и признался во всеуслышание, а также в благодарности. И когда Наруто все же своей хваткой сломала его руку (как оказалось, процесс на этом не останавливался), остался с ней рядом, хотя собирался пойти за Шизуне. Узумаки не могла позволить Саске первому подержать их малышку на руках.

***

Курама лишь недовольно фыркнул, когда помощница Цунаде вручила ослабевшей, но слишком довольной Наруто уже чистенькую, закутанную в пленку, розовощекую девочку. Скрипнул зубами, видя счастливую физиономию шаринганистого засранца. В нем до последнего не умирала Надежда, что Саске все же испугается и убежит. Но Учиха оказался крепким и дофига влюбленным орешком. А ещё любящим отцом. И мгновенно признал ту сморщенную и розовую личинку, совершенно не похожую, по мнению Кьюби, на человека, как свое дитя. И спустя три года он не признал их ребенка. Как и брак в целом. Кураму в этой семье явно считали за плюшевую игрушку и мнение в расчет не брали. (Сколько он шерсти потерял? Он со счета сбился.) Он злился, фырчал, недовольно сопел, но позволял Наруто исправно выдергивать его из клетки, чтобы Мадока привыкала к демону-лису. А точнее наоборот. А когда Мадока (к слову вылитая Учиха, то, что у нее глаза матери, Курама предпочитал игнорировать), которая не нравилась лису, заговорила, то биджу понял, что ребенок вылитая мать (временами не заткнешь). И как бы он не отпихивал ее от себя, та упрямо шла к нему, заливая в его огромные уши чушь о дружбе, при этом пытаясь обнять и понежиться в мягкой шерсти. Сердце биджу дрогнуло, когда темноволосая версия его сосуда назвала его ути-пути-каким-красивым лисенком и пообещала любить и гладить его теплую и мягкую шерсть до конца дней своих, а если можно жениться на биджу, то Мадока обязательно возьмёт Кураму в мужья, когда вырастет, то Курама решил, что не против, если у них появится ещё один ребенок. Если он будет так же сильно и крепко любить его величество. И когда его любимой темноволосой малышке перевалило за четыре, на свет появился очаровательный пухляш Изаму. Который сразу после рождения отдергал Кураму за хвост. В каком он там бреду был, что позволил забеременеть Наруто снова? Определенно точно, больше он им детей не позволит иметь, так и лысым остаться можно! Да и двоих им достаточно для пресловутого "жили долго и счастливо". С Узумаки вообще невозможно жить без счастья.