Свободные

Возможно, с самого начала Вару не сильно представлял то, насколько долгим будет их «путешествие» на машине. Томительные часы езды по пустынным дорогам, где черт знает когда появится хоть самая старенькая заправка, быстрые перекусы в придорожных забегаловках, истосковавшееся по каждодневному душу тело, ведь мотели попадались далеко не на каждом шагу, отчего приходилось тесниться на неудобных задних сиденьях кадиллака. Иногда Вару считал, что Риккардо отчасти движим паранойей, ведь за столько времени они давно преодолели как минимум несколько крупных городов, то петляя, то двигаясь напрямик по бездорожьям, оставляя Пика и семью далеко позади, но Де’Карли всё равно продолжал упрямо стоять на том, что чем дольше они находятся на одном и том же месте, тем больше риск попасться дону прямо в руки. Впрочем, мальчишка не мог отрицать и того, что временами чувствовал на своей спине чей-то пристальный и зловещий взгляд, а стоило резко повернуть голову, как никого сзади не оказывалось. И тогда упрекать Риккардо за его неусидчивость как-то не казалось нужным. Они выезжали за город, снова окунувшись в длинный пейзаж заброшенных деревушек, где многие дома были с уже обвалившейся крышей, а Вару все смотрел и смотрел в зеркало, надеясь, что на тоненькой полоске заката не промелькнет знакомый черный капот капо Пика. Сперва Риккардо думал, что Вару краем глаза смотрит на него, но стоило перехватить чужой взгляд в зеркале, как печально вскрывалась неприсущая юному и беззаботному мальчишке тревожность, если не самый настоящий страх. А что будет дальше – никто из них не знал. Однажды Вару обмолвился, что было бы хорошо накопить денег на дом на колесах, чтобы все время путешествовать и не быть ни к чему привязанными, на что Риккардо лишь промолчал, погруженный в свои мысли, и лишь следующей ночью он вспомнил слова мальчишки, отметив, что это довольно неплохая идея. Оставалось лишь придумать откуда взять деньги. Пока что им было на что жить, но через пару недель придется осесть где-нибудь в глухом районе, устроившись на тихую работу. В свободе есть свои минусы, пусть и меркнувшие на фоне всего остального. - От денег только хуже, - как-то отметил Вару, чувствуя, как потоки свежего чуть солоноватого воздуха развевали его отросшие волосы. Они как раз проезжали мимо набережной. – Они сперва раскрепощают, а затем делают зависимым от них и не дают спокойно жить. - Какая трезвая мысль, - с усмешкой ответил Риккардо, в который раз болезненно отмечая насколько быстро пришлось повзрослеть Вару за этот год. В период их знакомства зеленоглазый был совсем другим, но эти времена остались где-то там, тремя тысячами километров выше, заслоненные множеством потерь, горечи и боли, а впереди была лишь неизвестность, но отнюдь не пугающая, а притягивающая своей близостью и резкостью перемен. Как-то раз они ехали через довольно крупный туристический город – название его давно осталось где-то на карте и даже под дулом пистолета Вару бы не вспомнил его длинное, а может и совсем короткое название. Там было многолюдно, люди были всех национальностей, рас, цвета кожи. Для Вару это было настолько редко, что тот решил, будто на улицах города сейчас праздник, и не посетить шумный фестиваль равносильно добровольной пытке. Риккардо не хотел лишний раз задерживаться в толпе, но одного взгляда на умоляющие зеленые глаза мальчишки ему вполне хватило для того, чтобы, закатив глаза, с неохотой кивнуть. Вару еще совсем ребенок, а на фоне с навалившимися на него ответственными решениями и взрослыми проблемами лишать его и этой маленькой радости развеяться казалось самым настоящим кощунством. Кадиллак, жалобно скрипнув, остановился между двумя машинами в подворотне. Отсюда до центра города было как минимум два квартала, что вызвало очередную волну возмущения у Вару, казалось бы окончательно отказавшегося принимать меры осторожности Риккардо, но тот лишь перехватил его руку, сжимая ее в замочке, и не без тени усмешки сказал: - Ты же хотел прогуляться. Погода стояла хорошая. Двадцать три градуса по шкале Цельсия дополнял прохладный ветерок, нежно обдувавший кудряшки спешившего вперед Вару. Лишь когда они переходили по пешеходному мосту через широкую реку, мальчишка поежился от внезапно пробежавшего по коже холодка и остановился, поджидая отстающего на пару метров Де’Карли. А как только тот поравнялся с ним, Вару прижался к плечу мужчины, ощущая тепло через два слоя тонкой ткани их рубашек. На душе вновь было хорошо, и довольная улыбка не спешила пропадать с розовых губ кудрявого. Да и сам Риккардо иногда посматривал краем глаза на своего что-то тараторившего друга, напрягаясь, чтобы не выдать добрую усмешку над чужой торопливостью и ребячеством. На площади, как и предполагал Вару, действительно происходило шумное празднество. Отовсюду слышалась живая музыка вроде гитары, барабанов, скрипки, словом, образовалась целая какофония из самых разнообразных мелодий с каждого уголка улицы, начиная от джаза темнокожих во фраках и заканчивая странными трелями на дудке грязного бездомного. Однако все это не мешало городским веселиться. Тут было полно бакалейных лавок, забегаловок, сувенирных, баров, с упоением уже который год празднующих отмену «сухого закона», а посреди пешеходной улицы стояло два ряда торговых палаток, представляющих собой деревянные квадратики с красивой разукрашенной крышей, как маленькие избушки. Внутри них горел желтый свет, вырывающийся через открытые дверцы с товаром, что покоился на таких же деревянных горизонтальных стендах, а все стены с внешней стороны были увешаны гирляндами, отчего Вару пожалел, что он вряд ли сможет уломать Риккардо на то, чтобы остаться тут до вечера. Не сдержавшись, мальчишка подбежал к ближайшему прилавку, ведомый лишь знакомым сладковато-пряным запахом, и обратился к пышнощекому продавцу: - Один глинтвейн, пожалуйста. И произнес это Вару с таким самодовольным видом, будто не простое нагретое красное вино с пряностями покупал, а весь алкогольный бизнес за раз. Продавец не спешил брать протянутый доллар, лишь подозрительным взглядом окинув юного покупателя. - Молодой человек, а можно взглянуть на ваш паспорт? - На мой… что? – сперва Вару не понял, а затем, сдавленно охнув, обернулся на с трудом сдерживающего смех Риккардо, будто тот был в сговоре с продавцом, чтобы он не продал мальчишке алкоголь. – Эй, мне есть восемнадцать. Разве по мне этого не видно? Мужчина лишь усмехнулся, махнув рукой, мол, иди гуляй куда подальше и отвернулся от Вару к другим покупателям. Тот, что-то злобно прошипев себе под нос, поковылял к улыбающемуся вовсю Риккардо, что преспокойно доставал из кармана тонкий кожаный бумажник. - Ну что, сегодня трезвуешь? – Де’Карли подошел вплотную к Вару, взглянув на того сверху вниз, а затем накрыл доллар, лежащий на чужой ладони, своей. – Не переживай, многие мечтали бы выглядеть так же молодо, как и ты, Вару. - А я вижу, ты сегодня в ударе, - съязвил мальчишка, еще сильнее сводя брови домиком к переносице. Доллар был положен Рикком в бумажник, а тот, в свою очередь, отправился обратно в карман идеально белых штанов. Чем меньше Вару поглощает алкоголь, тем больше можно не опасаться за жизнь и здоровье как самого пьяницы, так и всех людей поблизости. Да, в чем Риккардо не сомневался, так это в том, что Вару – просто маленький мальчик, «немного» злоупотребляющий своей вседозволенностью. Алкоголь, сигареты, бордели – все это стало не просто возможным, а легкодоступным для кудрявого юноши, относительно недавно вышедшего на свет и тут же его покинувшего в компании взрослого мужчины, четырех пистолетов в багажнике да небольшой суммы денег, которая сейчас утекала в несколько раз быстрее обычного. Именно поэтому все наличные до последнего цента хранились у Риккардо. Где тот хранит деньги, помимо старенького бумажника, Вару просто понятия не имел, а штурм по машине в поисках заветных хрустящих купюр успехом, как правило, не венчались. А один из двух найденных долларов в кармане был успешно конфискован самим красноглазым «банкиром», которого Вару вовсю материл, идя чуть поодаль. Материл, конечно же, молча, мысленно, ведь как ни крути, а подзатыльников от Де’Карли получить не хотелось. Решив просто следовать за тем, куда стекается народ, Вару вновь опередил неторопливо идущего Риккардо, злобно свернув глазами и исчезая в водовороте пестрой одежды и быстрых ног. Пусть помучается, ища своего ненаглядного. Однако как Вару ни старался, Де’Карли следовал за ним молчаливой белой тенью, при этом не подходя слишком близко и не удаляясь настолько, чтобы потерять своего подопечного из виду. Выглядел Риккардо максимально невозмутимо. Такие игры Вару были для него привычны, а потому он лишь прогулочным шагом лавировал между кокетничающими дамами в длинных юбках в пол и зазевавшимися юношами в блестящих на солнце цилиндрах, лишь изредка поглядывая в сторону знакомого зеленого силуэта и следя за его направлением. Вару фыркнул, в который раз поймав на себе внимательный взгляд алых глаз Риккардо, а затем шмыгнул прочь из толпы, останавливаясь у одной из лавок на другой стороне дороги. Тремя метрами левее была шумная забегаловка, из которой доносилась красивая музыка; очевидно, там пела какая-то женщина. Но Вару повернул в противоположную сторону от так манящего его места, направляясь к сиявшему всеми цветами радуги сувенирному магазину. Его двери были распахнуты, но внутри почти никого не было. Тут витал приятный запах свежезаваренного кофе и книг, хотя из бумажных сувениров здесь были разве что путевые карты и открытки. Озаренный любопытством, Вару быстрым шагом направился к стойке с магнитами, и только затем злополучное название штата, в котором они находились, всплыло в его памяти. Перед глазами был скромный магнит в виде деревянной дощечке, на которой была криво выжжена надпись: «Welcome to colorful California», а весь периметр магнита был разукрашен непонятными точками и черточками, видимо, неудачной пародией на элегантную роспись. Стоил магнит всего тридцать центов. Недолго думая, Вару потянулся за магнитом, снимая его со стенда и сжимая в кулаке. На секунду возникла совершенно шальная идея спрятать добычу в карман и преспокойно выйти из магазина, но она тут же показалась мальчишке совсем глупой, отчего тому стало стыдно за собственные мысли, и он направился к кассе. Тяжелая касса звякнула, раскрываясь перед продавщицей, которая оказалась приветливее того мужчины, не продавшего Вару алкогольный напиток. - Здравствуйте. С вас тридцать центов, - улыбнулась пожилая дама за прилавком, тут же протягивая Вару сдачу с доллара. Монетки посыпались в карман, тогда как сам магнит кудрявый трепетно прижал к груди, выскакивая на улицу и практически врезаясь в только что подошедшего Риккардо. - И зачем ты это купил? – поинтересовался Де’Карли, удивленно разглядывая сувенир в чужих руках. У них не было холодильника, чтобы повесить на него магнит, и тратить деньги, когда их и так мало, на вещи, которые никогда не пригодятся, очень глупо. - Скучный ты тип, Рикк, - нахмурился Вару, тут же вновь улыбнувшись небольшой деревянной вещице, покоившейся в теплых ладонях. – Я просто подумал, когда-нибудь же мы осядем где-то в доме или квартирке. Пусть она будет самой-самой зачуханной, но место, куда можно повесить магниты, обязательно найдется. А мы много путешествуем и, наверное, скоро во всех пятидесяти… э-э, пяти?.. штатах побываем, по-моему, это круто, и надо оставить хоть какую-то память обо всех пережитых впечатлениях. - Очень приятные впечатления, да, - Риккардо невесело усмехнулся. Он казался сам себе отцом, чей ребенок пытается умаслить того за неразумную покупку очередной безделушки. Это казалось даже немного забавным. И потому, для большего артистизма, мужчина сомкнул руки на груди, не шевелясь и продолжая буравить Вару взглядом. - Ну ты и жлоб, - обиженно произнес Вару, - из-за двадцати центов разборки устраиваешь. Между прочим, Феликс говорил, что во всем плохом надо искать хоть чуточку хорошего. Мы вместе, мы живы, мы колесим по всей стране, а наши враги остались в своем Большом Гниющем Яблоке*, где до сих пор вспоминают нас с содроганием. Уверенность Вару в том, что Пик только и делает, что трясется по ночам под своим одеялом от страха перед ними двумя, смешила Риккардо, одновременно с этим поражая того бесстрашием. Мальчишка слишком мало знал дона, чтобы хоть немного понять, насколько тот могущественный и мстительный человек. А это очень опасные сочетания. - Тише, я и слова не сказал про твой драгоценный магнит, только про цель покупки, - Риккардо шутливо приподнял руки вверх, - ладно, убедил. А теперь пошли отсюда. Нужно еще заехать за продуктами. Здесь рано закрываются магазины, а по выходным они вообще не работают. Вот за что не люблю Калифорнию. Пару секунд Вару стоял, не двигаясь. Вокруг сновали люди, направляющиеся по домам, прочь с потихоньку пустевшего праздника, а музыка, игравшая чуть поодаль от зданий, стала в несколько раз тише. Не став дожидаться реакции мальчишки, Де’Карли развернулся и пошел вперед, собираясь выйти на площадь, откуда можно было попасть к машине, но вдруг сзади его обхватили теплые руки с сжатым в кулачке магнитом. Вару уткнулся носом в чужую спину, тяжело сопя и покрепче сжимая в объятиях слегка опешившего Риккардо. Кудрявый вообще редко как-то проявлял свои положительные чувства к кому бы то ни было, но Рикк был исключением. Риккардо положил ладонь на руку Вару, поглаживая ее и игнорируя неодобрительные взгляды прохожих. Они стояли посреди и без того узенькой дороги, но мужчина понял, что сдвинутся с места уже не сможет. Уж больно крепко его держит этот чертенок. - Рикк… - послышалось глухое бурчание со спины. - Что? - А глинтвейн мне купишь?.. Вару тут же несильно оттолкнули от себя. Но тот не обижался, лишь хохоча. - Дурак, - коротко, но лаконично ответил Риккардо, пряча улыбку и направляясь вперед.