promise me.

«Известный айдол Пак Чанёль встречается с актрисой Юань Шаньшань. Их не раз видели вместе после совместной работе в фильме...» В районе груди колет, чем больше он об этом думает. Это правда? Они теперь встречаются? Серьезно? Он не мог этого вынести. Бэк знал, что им не быть вместе. Знал, что Чанёль не станет рисковать своей репутацией ради обычного школьника, но все равно было обидно. Высокое здание, в котором раньше он бывал чуть ли не каждый день, напоминает о минувших днях. На посту как всегда стоит охрана, наблюдающая за периметром и встречающая парня недобрым взглядом. Один отходит в сторону и что-то говорит в телефон, а после его пропускают без лишних вопросов, узнав, что Бэк лишь очередной парень на ночь. Поднимаясь на лифте на последний этаж, сердце на секунду останавливается. На что он надеялся, приехав сюда? Квартира Пака хранит в себе столько воспоминаний, что ему уже у двери становится плохо, а голова начинает кружиться. Схватившись за косяк, он глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться, и нажимает на звонок. Подождав пару минут, он уже собирается развернуться и уйти, но дверь внезапно открывают, и из-за неё показывается Чанёль с одним только полотенцем на бедрах. Его волосы влажные, и с кончиков капает вода, оставляя мокрые дорожки с ключиц до выпирающих косточек бедер, где впитываются в светло-серую ткань. — Что ты тут забыл? — кажется, Чанёль ни капли не удивлён его появлению. — Целый год прошёл. Ты никак не можешь меня забыть что ли? — он лишь ухмыляется, когда видит, что Бэк рассматривает его тело. — Чанёль… — тихо выговаривает Бён. Все верно, он не может забыть его. Как бы не пытался, что бы не делал, ничего не выходит. Пак прочно засел у него в голове и сердце. — Чанёль… — повторяет, пытаясь поверить в то, что это не всего лишь игра его больного воображения, и Пак Чанёль и правда полуголый стоит напротив него, ухмыляясь. — Что тебе надо? — спокойно спрашивает он, приподнимая бровь и скрещивая руки на груди. — Давай переспим, — дрожащим голосом протягивает он спустя пару минут, смотря молящим взглядом на Пака. Ему это очень нужно. Ему нужен Пак Чанёль. Его прикосновения и поцелуи, он хочет снова ощущать эти руки у себя на теле, в спутавшихся волосах, губы на своих, слегка обветренных и тонких губах. — Что? — теряется Чанёль, смотря немного расширенными глазами на мальчишку. Что он только что сказал? — Возьми меня в последний раз, — шепчет Бэкхён и подходит к Чанёлю, перешагивая порог, и через несколько мгновений добавляет: — пожалуйста. — Взамен ты перестанешь мне названивать, писать в соцсетях и не будешь попадаться на глаза, — уверенно произносит Чанёль, глядя Бёну в глаза. — Даже на концерты мои не ходи. Просто уйди из моей жизни раз и навсегда. Согласен? Бэкхён приоткрывает рот, но ничего не говорит. Согласен ли он? Ему хочется посмеяться, потому что: «черт возьми, Чанёль, что?» Он и правда думает, что Бён сможет жить дальше после всего, что между ними было? — Да, — неуверенно мямлит он, отводя взгляд в сторону. Цепкие пальцы ловят его за подбородок, поворачивая к себе, заставляя взглянуть в глаза: — Бэкхён, — предупреждающе рычит Чанёль, сжимая пальцы. — Я согласен, — громче выговаривает Бён, потому что невозможно сопротивляться. Потому что это Пак Чанёль. Потому что это тот, кого так любит Бэкхён. — Я согласен, чертов ты Пак Чанёль, только не тяни. Ёль улыбается, захлопывая входную дверь, и почти невесомо проводит кончиками пальцев вниз от подбородка по руке Бэка, сплетая в конце их пальцы. Убирает волосы, закрывшие глаза, в сторону, выдыхая в шею. Он помнит, как парень любит это. По спине бегут толпы мурашек, и Бэкхён прикрывает глаза, тихо умоляя Бога, чтобы это не оказалось очередным сном. С его губ срывается протяжный стон, когда Чанёль, осторожно прикусив кожу на шее, дует на покрасневшее место. — Чанёль, ну же, — нетерпеливо выдыхает Бэкхён, обвивая шею Пака руками и прижимая к себе ближе, замирая, когда Чанёль приближается к нему практически вплотную, опаляя жарким дыханием губы. — Пожалуйста. Пак поддавшись вперёд, прижимается губами к губам парня. Ведет руками вдоль хрупкого тела, залезая под чёрную рубашку, оглаживая пальцами открывшийся участок бархатной кожи. Язык скользит по нёбу, а пальцы резко дёргают рубашку на себя так, что пуговицы слетают с петель и падают на пол с лёгким стуком. Бён прерывисто выдыхает, когда Чанёль прикасается губами к светлой коже, прижимая парня к холодной металлической двери. Парень вздрагивает от такого контраста, чувствуя как Пак выпускает его руку из своей тёплой ладони, приподнимая лицо, заставляя смотреть в глаза. — Смотри на меня. Колено Пака скользит между его ног и слегка надавливает, заставляя Бэкхёна сдавленно вздохнуть, потерявшись в нахлынувших ощущениях, и уткнуться лицом в плечо Чанёля. Как же он этого хотел. Снова ощутить вкус его губ, почувствовать мягкость загорелой кожи, слышать хриплый голос и тихие стоны, почувствовать запах. — К-кровать, — запинается он, когда Пак подхватывает его под бёдрами, сжимая в руках ягодицы. Полотенце осталось лежать где-то в дверях спальни, и Чанёль, уложив парня на кровать, неспешно потирает ладонью грудь Бэкхёна, задевая ногтями темный напряженный сосок, чтобы после накрыть его губами, втянув в рот. Целует, трогает ладонями Бёна везде, будто заново изучает, вспоминает, ловя все чувства, промелькнувшие на лице партнёра, стараясь запомнить. Бэкхён помогает ему снять с себя джинсы и трусы, что не дают свободно двигаться, и глухо стонет, когда Пак обхватывает кончиками пальцев влажную головку, потирая чувствительную покрасневшую кожу. От Бэкхёна пахнет так, что Пака реально ведёт, и он проводит кончиком языка по выступающей ключице, слыша громкий протяжный стон. Липкое, тянущее возбуждение разливается по венам, мешая связно мыслить. Бэкхён ловит поцелуи, соприкасаясь губами вновь и вновь, все еще чувствуя тоску по Чанёлю, его действиям и голосу, стараясь не думать о том, что завтра это может закончиться. И сейчас он понимает насколько он скучал. И что не сможет жить без него. Чанёль вжимает его запястья в матрац, смотря сверху вниз, любуясь. После медленно пропускает мягкие пряди меж пальцев, целуя в уголок рта — туда, где находилась маленькая родинка, будто не решаясь тронуть губы. Опалив неровным дыханием белоснежную шею, Пак проводит языком по кадыку, пробираясь ниже к выступающим ключицам, слегка прикусывая. Где-то в тумбочке находится смазка, и он, не отрываясь от кожи Бэка, выдавливает немного себе на пальцы. Тянущее, липкое возбуждение течет по венам, давит на виски, мешая связно мыслить. — У меня никого не было… после тебя, — быстро говорит Бэкхён, перекладывая руки на грудь Пака. Тот странно улыбается, но кивает, аккуратно растягивая Бёна, что скулит, сжимая в руках покрывало, а затем проводит по собственному члену, растирая вязкую субстанцию. Бэкхён прикрывает глаза, когда чувствует успокаивающий поцелуй в острую коленку и то, как его ноги раздвигают шире. Его ягодицы оглаживают и осторожно раздвигают в стороны, надавливая скользкой от смазки головкой на вход. Тугие мышцы поддаются с трудом, и Бэк жмурится, чувствуя подступающую тупую боль, прикусывая до боли губу, но изо всех сил старается успокоиться, впуская в себя твёрдую, горячую плоть. Чанёль гладит округлые бедра, проходится по косточкам ребер, ласкает шею и впалый живот, останавливается, пытаясь хоть как-то отвлечь парня от боли. И через минуту после сдавленного «давай», продолжает, входя глубже плавными толчками, плотнее вжимаясь в Бэкхёна. Пак ощущает, как остатки самообладания исчезают, оставляя место все нарастающему липкому возбуждению, когда чувствует, как Бэкхён сжимает его у основания. Он хватает парня за бедра, стискивая до синяков, и толкается в него до предела, срываясь на бешеный темп. Тугие мышцы давят на пульсирующую плоть, и Чанёль обхватывает член Бёна свободной рукой, крепко сжимая, и начинает надрачивать быстрее, с наслаждением слыша чужие несдержанные громкие стоны. Волосы Бэка разметались по подушке, прикрывая глаза, и Чанёль, наклонившись, зачесывает их назад, открывая вид на покрывшийся испариной лоб. Целуя искусанные губы парня, Пак ощущает, как по всему телу расползается волна удовольствия. Бэкхён с протяжным скулежом выгибается и изливается Чанёлю в руку, громко дыша, пытаясь прийти в себя. Туман, застилающий сознание никак не хотел рассеиваться, но сквозь пелену все же почувствовал, как Пак, сильно сжимая его талию, замирает, кончая глубоко внутрь. Они лежат молча пару минут, пытаясь отдышаться, а затем Чанёль выходит из парня, слегка обтирая его лежащими на тумбочке влажными салфетками. Он не хочет смотреть на лежащего рядом Бэкхёна, который блестящими глазами наблюдает за его действиями. Чанёль не хочет признавать, что его возбуждают этот парень. Он не хочет признавать, что целовать эти губы приятно до бабочек в животе. Не хочет признавать, что хватает одного взгляда этого мальчишки, чтобы вызвать в нем желание. — Чанёль, — тихо выговаривает Бэкхён, не двигаясь, — спой мне, пожалуйста. Он не хочет говорить, что тоже хочет чтобы ему спели. Чтобы ему спел Бэкхён. Потому что голос у него поистине прекрасный. — Спи давай, — раздраженно говорит он, ругая себя за такие мысли, и накрывает обоих одеялом, сбившимся в комок. — Пожалуйста. — Бэкхён, спи. — Ёль… я люблю тебя. Не хочет признаваться, что от этих слов в груди разливается тепло, а сердце начинает быстро биться. Не хочет признаваться, что тоже любит.

***

Положив дрожащие руки на каменные перила, он взобрался на них, смотря вниз. Красиво, — думает он, — ему бы здесь понравилось. Он так надеялся, что вчерашняя ночь хоть что-нибудь изменит между ними, но… «— Ты обещал уйти из моей жизни.» Чанёль все портит, как и в тот раз. Но он опять сломал Бэкхёна. И теперь Бён не боялся стоять на такой высоте. Он готов уйти, потому что устал так жить. Бэк знает, что ему не ответят, но все же достаёт свой телефон, набирая номер. Возьми трубку, — умоляет он про себя, — возьми в последний раз. Раз… два… три… четыре… пять… Гудки длинные, отдаются в сердце безнадежным ожиданием. Кажется, они не разговаривали вечность. «У меня концерт, даю тебе одну минуту, поэтому говори, что хотел или я кладу трубку», — по ту сторону беготня — не лжёт. — Чанёль… — назвать его имя кажется необходимостью просто, чтобы услышал, — я хотел спросить ещё вчера… ты правда встречаешься с той девушкой? Я видел статью в интернете, — он не хотел это спрашивать. Знал, что, если ответ будет положительным, ему будет больно, снова, просто не нашлось более, что спросить, а нужда в хрипловатом тембре голоса только росла. «А, это ты что ли», — недовольно тянут. «Да, она хорошая девушка. У нас с ней много общего», — негромко произносит Чанёль, прочищая горло. «Бэк, я же просил тебя не звонить мне. Ты обещал, что оставишь меня в покое», — снова он говорит это… — Я собираюсь остановиться… теперь. Больше не буду тебе звонить, — выговаривает Бэкхён, пытаясь скрыть дрожащий голос, но тщетно. — Это последний раз, Ёль, можешь поговорить со мной немного? — глаза уже на мокром месте, и голос срывается, но он продолжает: — Как ты думаешь, есть жизнь после смерти? Сможем ли мы встретиться в другой жизни? «Что ты несёшь? Я думал, ты повзрослел за тот год, что мы не общались, но, видимо, я ошибался. Мне нужно на сцену, не звони мне больше». — Прости меня, Ёлли. Пообещай мне быть счастливым, ладно? «Обещаю», — длинные гудки и шаг, разделивший их в миллиарды километров. Ты обещал, просто сдержи свое слово, потому что я свое сдержал.