А я хочу по любви!

      — Знаешь, Адриан… Ты мне нравишься. Собеседник замер, не решаясь посмотреть на девушку, пару секунд назад признавшуюся ему в любви. Что же делать? Как отказать, но при этом остаться друзьями? Всё-таки Маринетт — хорошая девушка; они дружили ещё в школе. А тем временем васильковые глаза излучали столько надежды, что вот так просто сказать «нет» казалось преступлением.       — Помнишь свой первый день в школе? Ты тогда отдал мне свой зонт, а взамен забрал сердце. Я люблю тебя больше жизни и всегда буду любить. Так плохо ему ещё не было никогда. Но не промолчать же, иначе подруга всё поймёт! Ну почему Ледибаг не полюбит его… так же бескорыстно и искренне, как эта милая девушка? А васильковые глаза ждали. С надеждой и отчаяньем, как будто от слов Агреста зависело всё. Эти секунды казались вечностью… А юноша молчал, отводил взгляд. Просто не находилось слов.       — Я всё поняла. Парень удивился, насколько бесстрастно это было сказано, настолько равнодушно… Неужели ей так больно? Так, что все эмоции пропали? Что говорил Адриан дальше, не вспомнил из них никто. Уши Маринетт не уловили ни одного слова, лишь интонацию: он молил простить его… Но, собственно, за что? За то, что разрушил целый мир внутри человека? Да, он не хотел. Отказывая, ты причиняешь человеку страдания, но ничего не можешь поделать, ведь ты просто его не любишь.       — …ты красивая, умная, талантливая… У тебя ещё всё впереди: парень, семья, дети… Всё получится, есть парни намного лучше меня, тебе достанется отличный муж! Всё будет хорошо. Обещаешь не расстраиваться?

Он вообще о чём?

***

      — Алло, привет, Аля. Помнишь, у твоих сестрёнок было немного дротиков, одолжишь ненадолго?       — Маринетт, что случилось?       — Всё нормально.       — Не ври!       — Всё отлично!       — Маринетт!       — Да зашибись, как всё хорошо! Да просто отлично! Ничего не случилось, всё хорошо, да, хорошо, прекрасно, — голос Дюпэн-Чэн начал понижаться и вместо бодрого «Всё хорошо», появились слёзы со словами «Всё плохо».       — Ясно, девочка моя. Буду через полчаса.       — Ж-ж-жду, — дрожащим голосом произнесла Маринетт и сбросила трубку. Это отчаянье девушки не предвещало ничего хорошего.

***

Раз! Удар. Дротик полетел в фотографию Адриана.       — Маринетт, может всё не так плохо? Два! Удар. Стопка модных журналов оказалась на полу.       — На свете много парней! Встретишь ты ещё своего единственного! Пусть и не такого красавчика, — продолжала рассуждать Алья. Три! Удар.       — Маринетт, прекрати! Четыре! Удар.       — Господи! Ну хватит! У тебя фотографий уже не осталось, тем более скоро придут твои родители, а нам надо убрать это.       — Да, Аля. Ты права, — сказала Дюпэн-Чэн и плюхнулась на кровать. Когда вечером пришли родители, Маринетт уже спала. Ей завтра предстоял сложный день, и как Маринетт, и как ЛедиБаг.