А я хочу по любви!

Адриан был вне себя от гнева. Эти дурацкие решения отца, глупые сделки. Зачем кому-то его мнение? Сказать, что он был не спокоен — ничего не сказать. Гнев, злость, ярость поселились в душе. Но ничего не поделать. Конечно, отец! Габриэль о мнении сына вообще никогда не думал, с чего вдруг что-то менять? А опять убежать из дома и бегать по крышам города в образе Супер Кота — совершенно бесполезное занятие. Он любил ЛедиБаг. ЛедиБаг, а не Буржуа! Любил искренне и бескорыстно; не переставая, ничего не требуя взамен. Но даже с этой искрой счастья парень не виделся уже несколько дней, ведь нападков злобных бабочек не наблюдалось. Не знал Адриан, что причина затишья, разумеется, в Бражнике, который так увлёкся приготовлениями к свадьбе, что про акум и свои злодейские дела забыл. Или просто хорошее настроение не позволяло думать о злодеяниях. А ведь иначе никак. Дочь мэра Парижа и сын известного дизайнера. Сколько будет прессы! Половина журналистов Парижа уже представляли пестрящие заголовки, а старший Агрест понимал: избежать этого не возможно. Именно поэтому всё должно было быть продуманно до мелочей. Идеально. Платье невесты, костюм жениха. Старший Агрест взял эти обязанности на себя; он ведь дизайнер и это отчасти его работа. Тем более, угодить Хлое было не так уж и просто, а делать платье без консультации мадмуазель «Вы хоть знаете, кто мой отец» нельзя. Иначе не избежать истерики! «Кружево. Нет, лучше длинная фата. Или диадема. А может короткое? Нет. Всё-таки длинное. А существует средняя длина? Давайте добавить блестяшек, хотя нет. Как насчёт открытых плеч? Если плечи открыты, то нужна накидка. Или не надо! Лето же! А если дождь? Тогда нужен зонтик! Или зачем он? Главное платье! А волосы собраны? Нет, надо предоставить стилистам. А туфли? Они должны быть под цвет платья! Только давайте не пышно? То есть пышно, но не пышное! Такое… Среднее, но не сильно в обтяжку… или в нет… А украшение на голову?» — такие мысли не давали дизайнеру покоя больше месяца; в особняке началась суматоха и неразбериха, а двое уборщиц даже были уволены: путались у Хлои Буржуа под ногами. Эти запросы от невесты начали потихоньку бесить Габриэля. Зато от младшего Агреста претензий не было. Единственное, что он сказал: «Цвет костюма — чёрный». Адриану оставалось лежать на кровати и думать, что это всё сон; хотя ужасная правда и чавканье Плагга, который не сильно жалел хозяина, а постоянно ел, отдыхая от постоянных прошлых трансформаций, только усугубляло ситуацию.

***

Алья и Нино ходили в поисках «Самого лучшего». Именно так выражалась пока ещё Сезер. Ляиф был завален пакетами и еле успевал бегать на парковку, чтобы переложить покупки в машину.       — Вот это для декораций, — произнесла Алья, давай очередной пакет своему будущему мужу.  — Может хватит? Я сейчас лопну от усталости!  — Лопнешь? Лопать! Лопнуть! Точно! Шарики! Нино, ты прав. Как я могла забыть о шарах? Или арка из шариков? А машина? Тоже надо украсить! Ещё платье выбрать! Туфли! Украшения! Боже мой, я даже меню ещё не составила. А ресторан? Мы ничегошеньки не успеваем! Нино, за мной! Сюда! Нет, лучше туда! Сначала туда, потом сюда и в этот магазинчик зайдём, а тот мы что? Пропустили. Туда тоже надо. И тогда вроде всё.  — Что всё? — спросил Ляиф, надеясь на завершение.  — Ну что тут непонятного? Мы закончим первый этаж. Потом ты отвезёшь покупки домой, вернёшься сюда, освободив машину. И у нас остануться только четыре этажа. Кстати, на пятом мы можем сделать небольшой перекус!  — Ох, — только и успел вымолвить Нино, получив ещё несколько огромных пакетов.

***

Натаниэль шёл по улицам Парижа, наслаждаясь чудесными видами города. Вот он сел на лавочку перед главною достопримечательности Франции, достал блокнот и начал рисовать. Вот сам Нат, закат, а тут появилась девушка.Это была Маринетт. Он дарит ей букет, на следующей странице они уже целуются. Куртцберг хочет изобразить Дюпен-Чен в профиль, поэтому перевернул страницу, но тут его телефон зазвонил. Это была Сабина — мама Маринетт. Спустя 15 минут Описав всю случившуюся историю, Сабина замолчала, явно ожидая ответа от Натаниэля. Она прекрасно знала, что Нат неравнодушен к её дочери, поэтому всё должно было получиться. Конечно, Сабин не желала Маринетт зла, но она понимала, что это единственный вариант для спасения пекарни.  — Да, я согласен, — произнёс Натаниэль, светясь от счастья. Он знал, что чувства не взаимны, но совместное жильё может исправить всё в лучшую сторону, а может и наоборот. Сейчас Куртцберг направился к своему особняку, где он наденет костюм и достанет кольцо, которое купил ещё в старшей школе.