Неуклюжий

Намджун неуклюжий. Он часто что-то ломает или падает. Он спотыкается о свою ногу, разбивает вазу с цветами и может опрокинуть стол, когда садиться пообедать. И не только. Он ходячая и длинная проблема. А Сокджин как мамочка. Бегает, убирает, подтирает все за ним. — Ай, Намджун, осторожнее! — Ай, Намджун, ну как так можно? — Ай, Намджун, неуклюжий! Нравится ему, когда младший приходит с царапиной, ожогом или синяком, садится, ждет пока старший достанет аптечку и морщится от боли. Намджун закусывает губы и на щечках появляются ямочки. Просит нежнее, а Джин не может. Мол, сам виноват. Мужик ты или кто? Терпи. Но все равно дует своими пухлыми губами на ранку, когда Джун в очередной раз падает. — Хён, ты мой спаситель. Намджун лыбиться как маленький мальчик, смотрит на старшего и продолжает что-то петь под нос. Джин же убирает аптечку, хочет спросить откуда у него столько синяков, но младший молчит. Видимо, не хочет отвечать, а Джин и не требует. Намджун неуклюжий. Он в третий раз роняет рожок с мороженым. А Джин закатывает глаза, когда Хосок заливается смехом. Он в третий раз ломает новую вазу, которую покупает хён. Он в третий раз забывает о подарке для Джина и бежит по улице ломая голову, что же купить. Старшему смешно, а Нам заливается краской и просто ставит подарок на стол, вместе с остальными. Намджун рад видеть улыбку хёна, а Джин не может сдержать смеха, смотря на новую вазу, которую он поставит в спальню. Снова утро начинается со слов хёна. — Намджун, какого черта? Он смотрит на перепачканную одежду, на саму кухню и парня, который мило улыбается, пытаясь избежать проблем. Джин скрещивает руки на груди и сон моментально улетучивается. — С добрым утром~ Лыбиться Нам и за ним начинает что-то воспламеняться. Джин срывается с места и отталкивает младшего, получив небольшой ожог. Когда Джин выходит вместе с младшим с больницы, они решают пойти пообедать в каком-нибудь не очень людном месте. Намджун просит прощения много раз, от чего Джин стонет и говорит, что все нормально. Но Нам продолжает извиняться и хватается за больное место ожога. Джуну не хочется смотреть на хёна, но ничего не может поделать. Сокджин прекрасен. И так думает не только младший, а все. Даже соседи, которые недавно въехали, подумывали, что он актер. А Намджуна приняли за вора, когда младший потерял ключи и пытался сломать дверь, хотя Джин был как раз дома, на кухне. В очередной раз что-то готовя из овощей. — Неуклюжий. — Иди в задницу. Это было впервые, когда Намджун ответил хёну серьезно. Джин тогда был не в лучшем настроений, да и Нам тоже. Начались разборки, крики, психи, похожее на взрыв атомной бомбы. В конечном итоге Джун ушел и не возвращался около недели. Джин знал, что он у Хосока, ведь тот просил забрать его. — Джин, ну прости ты его. — Не хочу ничего слушать. — Он ведь любит тебя. — Хм. — Вы как дети. Поговорите. — Ладно, пусть идет домой и захватит пару кексов. Джин ужинал, когда входная дверь отворилась и в ней показался Намджун. Хоть он и выглядел выспавшимся, но глаза были потертые и опухшие. Видимо, не один Джин был расстроен и иногда поплакивал в подушку. Намджун стоял с пакетом, где были любимые хёновские кексы с клубничной начинкой. Не стараясь смотреть на Джина, он поставил пакет на кухню, пока Джин продолжал опустошать тарелку. Но потом аппетит резко покидает его. — Куда пошел? Говорит Джин, встает с места и подходит к Намджуну, который уже ушел бы в спальню. Сокджину жаль, это было видно по его глазам. Он облизывает губы и закидывает руки на плечи Джуна. Младший все еще не смотрит на него, от чего сердце хёна сжимается и он сам затягивает его в поцелуй. Намджун отвечает лениво, нежно, бережно кладя руки на талию старшего Кима и сжимая глаза. Джин улыбается и продолжает накрывать губы Нама поцелуями. Таким образом, тоже извиняясь за все. Все что он наговорил в тот день. Намджун сильнее прижимает Джина к себе и кусает пухлые губы. А старшему нравится и он стонет в поцелуй, снимает с Джуна кожанку, кидая ее куда-то вниз. Следующее делает Джун. Он подхватывает хёна на руки, сжимая в руках зад и усаживая его на кухонный стол, где все еще стоит тарелка недоеденного ужина и стакан с водой. — Джин… Тихо произносит младший в поцелуй, стягивает белую футболку и сразу же приступает к шортам Джина, от чего тот легонько бьет по руке. — Ну хё-ё-ён. Протяжно и обидно проговаривает Намджун и отстраняется от губ. Джин прижимает тело младшего к себе и покрывает шею нежными поцелуями, не оставляя ни следа. Кожа младшего пахнет чем-то вкусным, а сам он теплый, желанный, милый. Губы Джина касаются груди и Джун закидывает голову назад, томно дыша и сжимая талию старшего до красных отметин. — Можно. Говорит Сокджин и в последний раз касается эрогенной зоны Нама. Джун приступает сразу же, как по зову и накрывает пах хёна рукой, от чего старший тихо стонет и кусает губы. Намджун сам целует, сам снимает всю одежду с себя и Джина, сам раздвигает ноги старшего и прижимает к себе, наваливаясь всем телом и входит. Стол трещит, скрипит, просит остановиться, ведь вот-вот развалится под ними. Джин стонет сладко и протяжно, прося еще и глубже, что Намджун и делает. Следы от укусов точно останутся на следующий день и Сокджину, честно, плевать на них. Он обхватывает ногами Джуна и царапает ему спину, срывая голос. Намджун движется быстрее, ускоряется и стакан с водой летит на пол, разбивается, а следом тарелка. Скатерть неприятно прилипает к телу, но это точно не было помехой для них. — Хочу еще. Ненасытный Джин уже кончает второй раз, а Намджун поворачивает его к себе спиной, заставляя встать на ноги и лечь грудью на стол. Старший слушает и делает все, что ему говорят. Задница красная, ноги ватные и едва держат тело, а так хочется большего. Пока Намджун целует спину старшему, он тяжело дышит и держится руками о стол, чтобы не прижаться лицом к нему. Когда Джун готов и Джин тоже, все планы рушатся. Просто все перечеркивается словами младшего. — Хён, я резинку порвал. Джин сначала не понимает о чем он. Но потом ругается матом и все наслаждение покидает его. Не хочется больше ничего. Лучше бы он лег спать. Лучше бы они закончили. Наму тоже это не нравится. Стояк все еще не проходит и желание взять Джина тоже не проходит, поэтому он без всякого предупреждения входит в Джина и слышит: — Бля, Намджун. Снова комната заливается стонами, шлепками, тяжелыми вдохами и выдохами. Джин снова на пределе, он выгибает спину и просит младшего поцеловать его. Намджун целует шею, чувствует, как с ним движется Джин и стонет от наслаждения. — Джин, бля. — Ахх, не матерись при мне. Намджун улыбается и первым кончает Джин, сорвав голос до предела и просто обезвожено падая на стол. Он такой холодный, твердый и приятный, а сам Джин горячий и обеззараженный. Он закрывает глаза и непонятное чувство заполняет его. Тело не движется, ничего не чувствует. Старший думает, что самое время сходить в душ и заснуть. — Хё-ё-ён… Обрывает младший его мысли. — Я, кажется, кончил… Джин снова не понимает и приподнимается на локтях. Тоже мне новость. — Поздравляю, малыш. — В тебя. И предложение заканчивается. Сокджин приподнимает бровь и поворачивается к Намджуну, который снова лыбится. — Бери ответственность. — Чего? Намджун не понимает, а Джин просто улыбается и целует его. — Вот же неуклюжий. Хён гладит большим пальцем его щеку, где моментально появляется ямочка. Джин готов поспорить, что только что потерял дар речи при виде ее. Ну очень это мило. Ну как тут не сдержаться и не ткнуть? Джин тычет в щеку Намджуна, пока тот продолжает улыбаться, разрешая хёну наиграться. Утро начинает со слов хёна: — Неуклюжий. Джин пробегает глазами по испачканной кухне, разбитых тарелках и взгляд останавливается на Намджуне. Он скрещивает руки на груди и ждет объяснений, а младший выдает только: — И я люблю тебя.