По нулям

      Вибрация. Рука рефлекторно нащупывает телефон, спрятанный под подушкой, и лёгким нажатием переводит будильник ещё на пару минут вперёд. Сложно встать сразу. Нет причины куда-то торопиться. Хотя нет, причина есть, но не веская. Ещё пять минут. И вновь вибрация. Кажется, прошло всего пару секунд. Сбоку послышалось недовольное мычание: — Давай никуда не пойдем…       Этот голос прошибает Осаму электрическим током, и он вдруг ощущает бодрость. — Я, конечно, не против, — говорит он и зевает, прикрывая рот рукой. — Но сегодня не выходной день. Нам придётся идти на работу.       В ответ на это рыжий лишь издаёт недовольное бурчание и зарывается носом глубже в подушку. Дазай лениво закидывает на него одну руку. — Надо вставать, Чуя. — Отстань, — он подтягивает одеяло выше, а затем всё-таки открывает один глаз. — Ты уверен, что сегодня не выходной?       Дазай устремляет взгляд на противоположную стену, где красуется отрывной календарь. Откуда он там взялся не знает никто, да и листы на нём, порой, не отрывались неделями. Однако вчера перед сном какой-то чёрт дёрнул Осаму оторвать прошедшие дни. Понедельник, пятое мая. — Уверен. — Тогда ещё пять минут, — Дазай согласно кивает, а Чуя продолжает сонно бурчать себе под нос. — Я опять не мог уснуть до четырёх утра. — Значит, сегодня после работы я заставлю тебя упасть без сил.       Накахара лишь слабо усмехается. Мозг постепенно просыпается, но сознание ещё мутное. Несмотря на это, он прекрасно понимает, на что намекает Осаму. — Это мы ещё посмотрим. Вдруг у меня голова болеть будет. — Тогда точно уснёшь вовремя.       На самом деле, Дазай прекрасно понимал, по какой причине Чуя не мог уснуть. С тех пор, как тот стал часто использовать порчу, его физическое состояние слегка пошатнулось. Сам Накахара твёрдо отрицал это, однако, факт оставался фактом. Осаму не раз просыпался посреди ночи и наблюдал то, как тело рыжего содрогается в слабых судорогах. Однако любые разговоры об этом заканчивались ссорой. — Я тебе не кисейная барышня. Если ты успел забыть, то я тоже мужчина, и физически я буду даже сильнее тебя. — Я и не считаю тебя слабым. — Тогда больше не донимай меня разговорами об этом.       Это была ругань из-за очевидных вещей. Накахара не хотел признавать того, что однажды Дазай не сможет вовремя подавить порчу и рыжего разорвёт на части.       Теперь же энергия, бушующая внутри Чуи, выливалась в бессонницу. Безобидно, но тоже доставляет дискомфорт. — И всё же, давай попросим отпуск, — Дазай вновь решил поднять вопрос о наболевшем. — Тебе правда следует реже использовать свою способность. — Тц, когда ты успел превратиться в такого заботливого мудака? — раздражённо процедил Чуя. — Дай подумать, хмм… В тот момент, когда понял, что ты дорог мне? — Значит, с момента нашего знакомства. — Как самонадеянно, Накахара. — Зато правдиво.       Не желая продолжать беседу, рыжий заметно ободрился, скинул с себя перебинтованную руку и встал с кровати. Немного пошатываясь, он направился на кухню, кинув быстрое: — Хватит валяться, нам нельзя опаздывать. — Но ты же сам просил пять минут. — Они прошли. Поднимайся, лентяй.       Осаму чётко ощущал энергии чужих способностей. В этом было его преимущество. Однако ничего в этом мире не бывает так просто. Он никогда не встречал эспера со способностью, подобной своей, и потому даже не подозревал, что, аннулируя чью-либо способность, он не высвобождает энергию, а перенимает её на себя. Иными словами, рано или поздно, его и самого могло разорвать на части. Всё стало понятно в один миг.       Очередное задание. Типичная разборка. Если бы только Накахара послушал его, и не стал рисковать жизнью из-за пустяка. Однако нет. Чуя всегда предпочитал полагаться на самого себя. Да, Дазай не хотел потерять этого человека вот так глупо. Вернее, лучше сказать иначе. Ему не была дорога собственная жизнь так сильно, как жизнь Чуи. Неплохой каламбур, но речь идёт не о шутках. Осаму серьёзно пытался уберечь Накахару от всех бед. Особенно, если беды касались способности.       На этот раз тело Чуи было на пределе. Его ноги ужасно тряслись, а из носа пошла кровь, но в состоянии аффекта рыжий не ощущал этого. Чуть позже его взгляд помутнел и Чуя потерял контроль над собой. В этот момент всегда пробивал звёздный час Дазая.       Уже на приличном расстоянии Осаму понял, что дело дрянь. От Накахары буквально разило энергией, если так можно выразиться. Если рыжий не отключится сейчас, то дома Дазай собственноручно оторвёт ему голову.       Сильная ударная волна резко сдавливала виски. Такое Осаму чувствовал впервые. Каждый шаг на пути к Чуе давался ему с трудом. И вот, цель достигнута. Захват руки и аннулирование. — Что за…       Он осознаёт, что это не работает в тот момент, когда порча продолжает прогрессировать, несмотря на его прикосновение. Ненароком Дазай подумал о том, что он не имел способности вовсе. Однако о том, что она всё ещё есть мягко намекает тот факт, что он до сих пор не взмыл в воздух, потеряв гравитацию. Держа запястье Накахары, он чувствует как у того под кожей бушует приличное количество энергии.       Энергии всё больше и больше. Осаму продолжает стараться остановить это безумие всеми силами. Не выходит. В ход идёт вторая рука, и он перехватывает ей другое запястье Чуи. — Давай же, чёрт тебя дери, — мысленно он сосредотачивается на подавлении способности Накахары, но выходит плохо, потому что перед глазами весьма жуткая картина (не очень-то легко наблюдать дорогого человека в предсмертном состоянии). — Держись, — всё, что он может сказать рыжему в этот момент.       Паника. Почему его собственная способность не работает? Этого просто не может быть. «Исповедь неполноценного человека» переполнена? У неё есть лимит? Нет, это настоящий бред. Он должен, нет, он обязан остановить Накахару, иначе тот умрёт на его руках. Не то чтобы Дазая не привлекала идея двойного самоубийства вместе с Чуей. Дело совершенно в другом.       Итак, счёт идёт на секунды. Дазай всё так же безуспешно старается дезактивировать порчу. Раз. Два. Три. Наконец-то! Его руки издают сильное голубовато-белое свечение.       Накахара приходит в себя и, обессиленный, падает в руки Дазаю. Так он делает всегда. Чуя привык. Приятно осознавать, что у тебя есть человек, который в буквальном смысле может быть твоей опорой. Вот только в этот раз эта опора пошатнулась. Трясущейся рукой, Осаму осторожно поглаживает по спине рыжего и тихо говорит: — Ты молодец.       Чуя поднимает голову вверх и замечает на лице напарника тревогу. Своим телом он ощущает, что мафиози слегка потряхивает. Забыв о собственной усталости, рыжий обеспокоенно интересуется: — Дазай? Всё нормально? — Да, — врёт он. — Я в порядке.       Накахара не верит и потому отстраняется от Дазая, осматривая того с головы до ног. Нет, всё определенно не в порядке. Хотя бы потому что способность Осаму всё ещё находится в активном состоянии, а его левый глаз нервно подёргивается. Самого его немного пошатывает. — Дазай, твоя способность…       Но Дазай уже не слышит своего напарника, вернее, он игнорирует внешний шум. Сейчас не до этого. Накахара ошарашенно берёт его за руки, но тот не чувствует этого. Лишь чувство энергии, бушующей внутри него, резко отдаётся колкостью в кончиках пальцев.       После тщетных попыток привести в чувство Дазая, рыжий хватает его за плечи и произвольно дёргает туда-сюда. — Дазай, мать твою, хватит прикалываться! — он щёлкает пальцами перед его лицом, а затем машет ладонью. — Эй, слышишь? Тебе плохо? Чёрт, серьёзно плохо?       Осаму очень хочется сказать, чтобы тот не переживал, и что сейчас это помутнение пройдёт. По крайней мере, должно пройти. На самом деле, Дазаю очень страшно, ведь он никогда не испытывал подобного. Уши заложило так, что все внешние звуки отдавались эхом. Виски пульсировали, а внутри живота словно зародился вселенский круговорот. Кто-то из «подкрепления» портовой мафии поинтересовался, стоит ли вызывать врачей. — Да-да, вызывайте скорую, — ноги Дазая подкашиваются, и Чуя укладывает его на землю, осторожно придерживая за торс. — Только попробуй тут откинуться, тупица. Ты обещал, что мы сдохнем вместе.       Дазай уже перестаёт здраво мыслить, но в его мыслях вертится лишь одна навязчивая идея. Нужно устроить перегрузку. Заполнить себя энергией до конца. Пусть лучше его разорвёт на части, чем он будет так мучиться. И заставлять переживать Чую. Найдя в себе остаток сил, он говорит: — Чуя… — М? — хмурит брови тот. — Не используй порчу без меня. — Ты, блять, издеваешься? Не сейчас нам говорить об этом. — Сейчас, — его тон серьёзный. — Всё это время моя способность не нейтрализовала чужие, а накап… — Тс-с-с, ты бредишь. — Нет. — Слушай, я понятия не имею, что тут происходит, но похоже, что в этот раз я разошёлся слишком сильно. Так же, я не помню, чтобы тебя хоть раз вставляло так же сильно, как сейчас. Дазай, ты весь трясёшься, а «исповедь неполноценного человека» до сих пор активна. — Дело не в тебе, Чуя. — Да заткнись ты. Я волнуюсь, ясно тебе? Мне жаль, что я не послушал тебя тогда, но давай ты прочитаешь мне нотации чуть-чуть позже? Эй, чего это ты лыбишься? — Вытри кровь под носом, ты похож на котёнка. — А?       К ним подошёл взволнованный Рюноске и, откашлявшись в сторону, сказал: — Накахара-сан, я вызвал скорую, — Чуя произнёс что-то невнятное в духе «ага», а Акутагава продолжил, кивая в сторону лежащего Осаму. — Как он? — Бредит. — Вообще-то я в здравом сознании, — чего не скажешь о его физическом состоянии. — Мне нужно дезактивировать ещё одну способность. Акутагава, подойди ближе. — Вот видишь, — закатив глаза, сказал рыжий. — Опять что-то начал про способности нести. — Рюноске, — продолжил Дазай. — Помоги мне.       Он протянул руку, но Чуя шлёпнул по ней. — Лежи, идиотина. У тебя судороги всего тела, куда ты свои клешни потянул? — Накахара-сан, вы же только хуже делаете. — Я сам знаю, что и как нужно делать. Давай без паники, мелкий. — Я и не паникую… — Нет, мелкий, ты паникуешь. — Накахара-сан, — взвизгнул Рюноске. — Паникуете здесь только вы. И хватит называть меня мелким.       Пока длилась словесная перепалка, Осаму удалось незаметно дотянуться до плаща Акутагавы и совершить задуманное. — Чуя, — он выдавил из себя улыбку, хотя энергия от рашамона практически разрывала тело на части. — Не используй порчу без меня, ладно? — Что ты… Ах ты ж ублюдок, решил помереть раньше времени?       Чуя попытался отцепить руку Дазая от плаща, но было уже поздно. План Осаму сработал. Всё тело пронзило адской болью, сравнимой с ударом тысячей ножей одновременно, в горле запершило, а мышцы свело. Последнее, что он услышал прежде, чем потерял сознание, были истошный крик Накахары и испуганное восклицание Рюноске «Дазай-сан!».       Вибрация. Рука рефлекторно нащупывает телефон, спрятанный под подушкой, и лёгким нажатием переводит будильник ещё на пару минут вперёд. Стоп. Разве он не умер вчера?       Разлепив глаза, Осаму шокировано осматривается. Ничего необычного, это просто их дом. Но разве он не должен быть в больнице морге? Взгляд плавно скользит от одного предмета в комнате к другому. Всё как обычно, на своих местах. Рядом сопит Накахара и недовольно морщит нос. Тоже на месте, говнюк. Странно.       Затем предметом для изучения становится собственное тело. Руки. Всё с ними в порядке, словно вчера и не было проблемы сконцентрироваться на способности. Нервно сглотнув, он заглядывает под одеяло, остерегаясь того, что ему ампутировали ноги. Ложная тревога — всё на месте. — Чуя? — решается наконец спросить он.       И вновь вибрация. Кажется, прошло всего пару секунд с момента отключения предыдущего сигнала. — Давай никуда не пойдём…       Кажется, когда-то Осаму уже слышал это. Странно, ну да ладно. — Полагаю, нам надо идти.       Действительно, раз он может свободно двигаться, то нечего строить из себя инвалида. Лёгким движением руки, Дазай приобнимает рыжего, на что тот лишь издаёт недовольное бурчание и зарывается носом глубже в подушку. — Надо вставать, Чуя. — Отстань, — он подтягивает одеяло выше, а затем всё-таки открывает один глаз. — Ты уверен, что сегодня не выходной?       Дазай устремляет взгляд на противоположную стену, где красуется отрывной календарь. Понедельник, пятое мая. Стоп, что? Они опять забыли оторвать лист? Пахнет чем-то нечистым. Ему что, приснился этот ужасный день? Или же он переместился в прошлое. Всё это кажется слишком бредовым, но для достоверности Осаму суёт руку под подушку, нащупывает телефон и проверяет дату. Пятое мая, понедельник. Этого не может быть. Мысленно успокаивая себя тем, что это мог быть простой сон, он подыгрывает Накахаре и говорит: — Уверен. — Тогда ещё пять минут. Я опять не мог уснуть до четырёх утра.       Это не могло быть простым дежавю. Странно, такой подробный сон… Он точно помнит всё в мельчайших подробностях, ведь после этой реплики Чуи ему захотелось ответить, что этим вечером он заставит его упасть без сил. Ха-ха, звучит забавно, если учесть, что он знает, как именно должен завершиться тот день. — Кстати об этом, — решает он завести старую шарманку. — У меня плохое предчувствие насчёт сегодняшнего дня. Тебе правда следует реже использовать свою способность, давай попросим отпуск? — Тц, когда ты успел превратиться в такого заботливого мудака? — раздражённо цедит Накахара.       Этот диалог. Дазай знает, что нужно сказать. — Дай подумать, хмм… В тот момент, когда понял, что ты дорог мне? — Значит, с момента нашего знакомства.       Определённо, это уже случалось ранее. — Как самонадеянно, Накахара. — Зато правдиво.       Предотвращая дальнейшие действия Чуи, Осаму хватает его за руку и возвращает обратно в постель. На лице Накахары он читает раздражение и недопонимание. — Я знаю, что достаю тебя с разговорами об этом, но сегодня правда особенный день. — Особенный он тем, что ты решил меня довести с этой проблемой с самого утра? — язвит рыжий мафиози. — Пусти меня. — Нет, стой. Это прозвучит бредово, но я знаю этот день наперёд. — Чего? Дазай, ты головой ударился? — Выслушай меня. Это какое-то странное чувство дежавю, понимаешь? Вот только обычно такое длится не больше пары секунд, а сейчас я конкретно знаю, чем завершится этот день. — Ну и чем же? Тем, что я задушу тебя вечером? — Нет. Ты не сможешь контролировать порчу. — Спасибо, капитан очевидность, — Чуя раздражённо фыркнул и вновь попытался встать, но Дазай снова вернул его на место. — Дослушай меня, это важно. Я не смогу аннулировать её. Вернее, я сделаю это, но не сразу. А потом меня переполнит энергия, и нужно будет аннулировать ещё какую-нибудь способность, а ещё там будет Акутагава и…       Накахара закрыл рот Осаму рукой, призывая к спокойствию. — Тебе приснился кошмар? — Мофно и так скофать. — Ты мне руку обслюнявил, — поморщился рыжий. — Ладно, я понимаю твоё беспокойство за меня. Понимаю, что тебе тоже трудно всякий раз перенимать на себя всю энергию «смутной печали». Но почему ты так зациклился на этом, я понять не могу. Смотри, я здесь, и со мной всё в полном порядке. После использования порчи я не разваливаюсь на куски, и продолжаю жить и раздражать тебя своим присутствием. Что не так? — Дело в том, что концентрация растёт, и однажды я не успею остановить это вовремя. — Я больше не хочу это слышать. Ещё один такой разговор, и мы будем жить раздельно, как раньше. — Но. — Завались, я сказал. Через пять минут жду тебя в хорошем расположении духа на кухне.       И вновь повторяются события злосчастного майского понедельника. Весь день Дазая не покидает чувство дежавю. Во время поездки в метро по пути в мафию, в пыльном коридоре офиса, в кабинете у Мори и даже по пути на задание. Один в один. Даже мимолётные диалоги, принадлежащие другим сотрудникам мафии, были точь-в-точь. — Говорю же тебе, в тот вечер ты напился до чёртиков и ползком отправился домой. Не было никакой красивой девушки! — Вот именно по пути домой я и встретил её, — следующую фразу Осаму пробормотал себе под нос в унисон с этим мужчиной, имя которого было ему неизвестно. — Она была в красивом платье, цвета выдержанного вина, а от её запястий пахло французскими духами.       Накахара, стоящий рядом с Дазаем иронично изогнул бровь и выпалил: — Ты и мысли читать умеешь? Всегда знал, что ты тот ещё шулер. — Да нет, — как-то подавленно подал голос Осаму. — Говорю же тебе, я знаю этот день наперёд. — В выходные пойдём к психиатру. Нужно выбить из тебя всю дурь. — Не боишься, что весь остаток жизни будешь носить мне в больницу апельсины, которые я просто терпеть не могу? — Не боюсь. Знаешь, почему? Я просто не стану ходить к тебе. — Ты слишком жестокий, Чуя.       Но даже разбавление этого дня незамысловатым диалогом не отменяло хода событий, которые повторялись вновь и вновь.       Дазай со скрежетом кошек на душе наблюдает за тем, как Накахара намеренно разрушает своё тело, применяя порчу. Смотреть на это просто невыносимо и тяжело. Есть ещё кое-что, что не даёт покоя Осаму в этой ситуации. Он определённо ощущает, что концентрация порчи на сей раз стала только сильнее.       Предугадывая свой провал в нейтрализации он только подтверждает свои бредовые мысли о возврате в прошлое. Потому что уже слабо верилось, что всё это могло быть простым сном. И всё же, скрипя зубами, с огромным трудом он аннулирует способность рыжего, перенимая внутрь себя огромный поток энергии.       Его состояние? Это невозможно описать красивым литературным оборотом, потому что всё, что мог сам Осаму сказать о своих ощущениях — ему хуёво. Нереально хуёво. Он никогда не заботится о цензуре своего внутреннего голоса, однако не показывает своих слабостей снаружи. Именно поэтому он подхватывает тело Чуи и прижимает к себе, поглаживая рыжий затылок. Точно, здесь нужно сказать вот что: — Ты молодец.       Накахара ощущает дрожь, что издаёт тело Осаму, и поднимает вверх голову, забывая о собственной усталости. — Дазай? Ты в порядке? — Да, — он врёт также, как и в прошлый раз. — Со мной всё хорошо.       Отлично, Дазай. Осталась лишь кульминация дня. Как по расписанию его ноги подкашиваются, и Чуя успевает подхватить его. — Только попробуй тут откинуться, тупица. Ты обещал, что мы сдохнем вместе.       Тело Осаму кажется ему слишком тяжёлым, он не сможет держать его долго, поэтому пусть он полежит. Прекрасно. Для полноты картины Накахара усаживается около него и тревожно оглядывает тело, что содрогается в лёгких судорогах. Просьба вызвать скорую, и вот он уже не хочет слушать «бредни» Дазая об энергии. — Да заткнись ты. Я волнуюсь, ясно тебе? Мне жаль, что я не послушал тебя тогда, но давай ты прочитаешь мне нотации чуть-чуть позже? Эй, чего это ты лыбишься? — Вытри кровь под носом, ты похож на котёнка. — А?       Увидев Рюноске, приближающегося к ним, Дазай иронично бубнит: — Если ты, котёнок рыжий, завтра утром не послушаешь меня, я не знаю, что сделаю с тобой. — Как видишь, — Накахара пожал плечами. — Он бредит. — Я в здравом сознании, Чуя. Мне нужно дезактивировать ещё одну способность. Акутагава, подойди ближе. — Вот видишь. Опять что-то начал про способности нести.       Прежде, чем потянуться к плащу Акутагавы и получить по руке, Осаму всё-таки сказал: — Завтра я не пущу тебя сюда, ясно? — Завтра нас здесь и не будет.       Шлепок по руке и настороженное предупреждение Рюноске. — Накахара-сан, вы только хуже делаете. — Я сам знаю что и как мне делать, мелкий.       Плащ. Рука. Дезактивация. — Чуя, — он выдавил из себя улыбку, хотя энергия от рашамона практически разрывала тело на части. — Не используй порчу без меня, ладно? — Что ты… Ах ты ж ублюдок, решил помереть раньше времени?       И снова боль во всём теле. Лишь испуганное «Дазай-сан» отдаётся слабым эхом.       Вибрация. Рука рефлекторно нащупывает телефон, спрятанный под подушкой, и лёгким нажатием переводит будильник ещё на пару минут вперёд. Испуг. Дыхание спёрло. Дазай резко принял сидячее положение. Он дома. Всё на своих местах. Чуя лежит рядом. — Ты чего так резко дёргаешься? — Чуя потянул одеяло на себя. — Мне холодно вообще-то.       Где этот чёртов календарь? Ах, да, он ведь висит на стене. Понедельник, пятое мая. Нет, они не забыли оторвать лист, потому что телефон тоже убеждён в том, что сегодня именно этот день. — Давай никуда не пойдём? — Давай, — нарушает привычный ход событий Осаму и плюхается в кровать, судорожно прижимая Накахару ближе к себе. — Я уверен, сегодня ещё один выходной.       Рыжий недовольно мычит и зарывается носом в подушку. — Читаешь мысли, чёртов шулер, — в ответ нервное дыхание.       Он должен, нет, он обязан изменить этот день. Говоря иначе, больше Осаму не допустит кульминации этого проклятого дня. — Дазай?       Определённо, не допустит. «Вчера» он ощутил гораздо большую концентрацию энергии. Теперь любой другой случай может стать роковым для Накахары. — Дазай?       В любой момент Чуя не сможет устоять перед соблазном применить порчу, а у самого Осаму просто не хватит места, чтобы поглотить всю концентрацию. Что тогда? Их обоих швырнёт в прошлое? Они оба умрут? Неплохой вариант для двойного самоубийства. Нет, скорее всего, из-за того, что «исповедь неполноценного человека» сработает не сразу, с Чуей случится что-то невообразимо ужасное, а Дазай не сможет простить себе этого. С каждой панической мыслью он сжимал тело Чуи, лежащего рядом, всё сильнее и сильнее. — Дазай, мать твою за ногу! — А? — выходит из транса мафиози. — Мне больно, ослабь хватку. — Прости. — Что с тобой такое? Ты сам не свой. Не помню, когда в последний раз ты был так взволнован с самого утра.       Остатки сна снимает, словно рукой, и Чуя сам открывает глаза, поворачиваясь лицом к напарнику. — Я опять не мог уснуть до четырёх утра, но это не помешает мне выслушать твои очередные бредни. Давай, ты можешь рассказать мне, если тебе станет легче от этого. — Нет. — Хм? — удивлённо выгибает бровь рыжий. — Легче мне не станет, потому что ты в очередной раз сделаешь всё по-своему. — Хватит ломать комедию, как баба с ПМС. Говори давай, иначе я развернусь на другой бок и продолжу спать. — Ладно. Это прозвучит очень глупо, — вновь начинает он. — И я знаю, что ты не поверишь мне. Более того, это выведет тебя из себя, а после диалога ты скажешь, что ещё один такой разговор, и мы будем жить раздельно. — Ты, блять, скажешь уже в чём дело или нет? — Да. Дело в том, что при использовании способностей выделяется энергия.       Накахара издал протяжный страдальческий стон, закатывая глаза. — Не-е-ет, опять ты об этом. Знаешь, я погорячился, когда сказал, что могу выслушать тебя. — Твои проблемы. Слушай дальше. Я проживаю этот день уже в третий раз. В третий, понимаешь? Я знаю все наши с тобой диалоги, диалоги людей, окружающих меня, знаю наперёд, что ты сегодня наденешь шляпу, которую тебе слегка подпортили в химчистке, но самое главное: я знаю, чем закончится этот безумный день. Ты вновь используешь порчу. — Ох, какой кошмар! — наигранно воскликнул рыжий. — Нет же, Чуя! Нет ничего ужасного в твоей способности. Вернее, почти ничего. Есть энергия, которая вырабатывается. Я понятия не имею, что происходит с моей «исповедью неполноценного человека», но она раз за разом отказывается действовать сразу. Однажды энергии от твоей порчи будет слишком много, и я не успею её перенять.       Дыхание Осаму было сбивчивым и тяжёлым. Он, сам того не понимая, схватил за руки Чую, смотря прямо ему в глаза. — Не успею, понимаешь? И тогда я не знаю, что произойдёт с тобой. Я знаю лишь то, что до сих пор меня отбрасывает в прошлое, и что тебя ужасно раздражают разговоры об этом. Но мне, чёрт бы тебя побрал, страшно. Очень. Я не хочу потерять дорогого мне человека лишь потому, что он меня не послушал. Потому что я не смог его предостеречь в полной мере. Потому…       Сумев вырвать руку из судорожной хватки Дазая, Чуя приложил свою ладонь к его рту, предотвращая нарастающую истерику. — Тише. Дыши спокойно, ладно? Я понял тебя. Способности, энергия, твои страхи за меня, какая же это канитель. Но я верю тебе, а знаешь, почему? Потому что ты слишком убедительно ругнулся посреди своего монолога. — Ты фмеёфся надо мфой? — Ты мне руку обслюнявил, придурок. Не хочу сейчас разводить спор на эту тему. — На тему обслюнявливания рук? — Нет, на тему энергии. И мне правда жаль, что ты так сильно переживаешь из-за такого куска дерьма, как я. — Ты самый прекрасный кусок дерьма из всех, что я встречал в жизни.       Чуя тяжело вздохнул. Ну что за придурок этот Дазай? — А теперь серьёзно: приведи мысли в порядок, успокойся и дыши ровно. Я позвоню Огаю и скажу, что мы задержимся. — Что? Но я же сказал, что сегодня выходной.       Чуя указал пальцем на календарь, висящий на стене. — Ты, кажется, вчера все ненужные листочки оторвал. Ладно, давай так: я пообещаю тебе, что сегодня не буду использовать порчу, хорошо? — Не получится. Мори пошлёт нас на такое задание, в котором просто необходимо будет её применить. Чуя, давай возьмём отпуск! — Сегодня задание, а завтра просим отпуск, идёт? А по пути в мафию зайдём в аптеку за успокоительным. — Не думаю, что тупые таблетки помогут мне спасти тебя. — Значит, тебе поможет психиатр. Не волнуйся, буду приносить тебе твои ненавистные апельсины в дурку. — В прошлый раз ты сказал, что вообще не придёшь ко мне в больницу. — Вот видишь, значит, тебе просто приснился этот день, придурошный. Когда ты только превратился в такого заботливого мудака? — В тот момент, когда понял, что ты дорог мне, Чуя. Ты сейчас скажешь, что это случилось в момент нашей первой встречи. — А вот и нет. Я скажу, что жду тебя на кухне через пять минут в хорошем расположении духа, придурошный.       Накахара быстро целует Дазая в щёку и удаляется из комнаты, пока тот старается переварить в голове утренний разговор.       Этот день повторяется снова и снова. Как бы сильно Осаму не хотел изменить настоящее, ему это не удавалось. Он практически сбился со счёту и опустил руки, однако произошло то, что заставило его вновь бороться. Это был очередной понедельник, пятое мая. Как бы смешно это не звучало, но утро началось традиционно с вибрации.       В прошлый раз Дазай осознал, что концентрация энергии практически достигла максимума. Иными словами, его отбросило в прошлое сразу же после того, как он аннулировал порчу. Он не дожил до кульминации дня, она наступила раньше. Это означало лишь одно: в этот раз удар на себя примет Чуя.       Оставался лишь один выход. Ужасный, но выход. Подлый, но выход.       Оставив Накахару одного и выключив будильник, Дазай отправился к человеку, чьё имя не знал никто. Скажем так, он и сам, похоже, забыл, как его зовут. Однако это не мешало ему прослыть спасителем для эсперов, которым была в тягость их способность. Многие обходили его стороной, ведь способность этого человека не просто пугала. Она вселяла страх в тех, кто дорожил своей «особенностью». Ему не раз предлагали работу в мафии, поскольку тогда у этой организации имелось бы огромное преимущество перед соперниками, однако, он раз за разом решительно отказывался от данного предложения. Незачем. Его это не интересует.       Осаму шёл к нему с огромным свёртком денег, в надежде на то, что тот согласится помочь ему. Пусть лучше Чуя изобьёт его, возненавидит, проклянёт. Только бы он жил. Тогда Дазай будет спокоен на сто процентов.       Не успел Дазай попросить помощи у этого человека, как ему позвонил Накахара. — Ты ведь пошёл к нему, да, придурошный? — Не-е-ет. — Пиздеть другому будешь, ясно тебе? — Ладно. Да, я пошёл к нему. Ты должен меня понять. — Прежде, чем ты начнёшь оправдываться, я хочу сказать, что не злюсь на тебя за твою заботу, понятно? Но ты меня ужасно бесишь. — Знаю, — улыбнулся он. — Знаю. — Мог бы сказать мне о своих планах, а то как-то некрасиво получается. — Если бы я сказал тебе, ты бы точно послал меня. — С чего ты взял? — А? — Стой там, где стоишь, придурошный. Ни шага в сторону.       Чуя сбросил и подошёл к Дазаю. Всё это время он шёл за ним по пятам. — Как я уже и сказал, было просто ужасно с твоей стороны не предупредить меня об этом. — Как я уже и сказал, — спародировал его Осаму. — Если бы я сказал тебе, то ты бы послал меня с этой идеей куда подальше. — Нет. Послушай, я в сотый раз тебе говорю, что я не кисейная барышня, и что я не разревусь из-за простого замечания в свой адрес. Если ты изо дня в день твердишь мне о том, что моя способность может навредить мне, то спешу тебя удивить: вообще-то, я не тупой. Да и потом, видеть, как ты посреди ночи просыпаешься и проверяешь, сплю ли я, просто ужасно. — Это называется заботой. — Это называется дебилизмом. В общем, мне надоело быть обузой для тебя, поэтому пошли к нему вместе. — Ты уверен? — Хах, но ведь ты уже всё за меня решил, не так ли? Собрался сам пойти и попросить его внезапно выскочить из-за угла и удалить мою смутную печаль. А теперь засомневался? Придурошный, говорю же.       Взяв Дазая за руку, Чуя бодро зашагал далее. Лишь после того, как они оба распрощались со своими способностями навсегда, Осаму осмелился спросить рыжего: — И всё же, почему ты согласился пойти на это именно сейчас? — Да так, — сказал Чуя, поправляя шляпу на голове. — Просто каждый день мне снился сон про понедельник пятого мая. Вот я и решил, что этот день как нельзя кстати подходит для того, чтобы лишить тебя возможности донимать меня своими разговорами про энергию порчи. — Постой, так ты… Всё это время ты осознавал, что меня кидает в прошлое? — Какой ты важный! Не тебя, а нас. О, нужно было видеть твою испуганную морду по утрам. «Чуя, не используй порчу! Чуя, сегодня правда выходной! Чуя-Чуя-Чуя». А как ты меня за руки хватал, о, это прекрасно!       Накахара залился задорным хохотом, а Дазай тихо прошипел себе под нос злорадное, но такое довольное: — Сегодня вечером ты упадёшь без сил, коротышка.