Кто ты?

      Повернув пару раз ключ в тугом дверном замке, Сакура тяжело, почти обречённо переступила порог маленькой, больше похожей на коморку сверчка из сказки о «Пиноккио», однокомнатной квартирки. Оказавшись в узкой, шириной, примерно метр на метр, прихожей, она, раздражённо лязгнув за собой тяжёлой железной дверью со злостью, которой скопилась в ней за целый, полный катастроф и неудач день, откинула сумку куда-то в сторону от себя. Сняв лёгкое пальто и сбросив с усталых ног любимые, а возможно уже когда-то любимые чёрные туфли лодочки на небольшом каблучке, Сакура, не включая свет, прямо босиком прошла в свою скромную обитель.       Всю дорогу до дома её лоб неприветливо хмурился, щеки, несмотря на прохладную погоду, раскраснелись, а внутри всё клокотало от сжигающего её изнутри праведного гнева. Единственное о чём она мечтала в тот момент — это как можно быстрее скрыться с людских глаз и добраться до своей маленькой, до жути неудобной, но каждый раз вселяющий в неё новые живительные силы ванны, чтобы поглубже забраться в неё и со спокойной душой, наконец, послать всех к чёрту! Сегодня был последний день, когда её нога добровольно переступила порог главного офиса «Miraigroup». И если после того, что случилось лишь пару часов назад, её каким-то чудом не уволят и позволят вернуться на своё рабочее место, она всё равно никогда и уж точно по собственной воле, не вернётся обратно в тот офис. Возможно, для кого-то причина её резкого ухода покажется блажью и легкомыслием, учитывая с каким трудом сейчас можно найти более-менее приличную и хорошо оплачиваемую работу, однако она больше была не в силах заставлять себя терпеть и делать вид, что ничего особенно, что может задеть её чувства и гордость, в принципе не происходит. А вся проблема заключалась лишь в том, что в конце потеряв терпение от постоянных навязчивых, а порой крайне наглых и возмутительных «ухаживаний» пятидесятилетнего директора Такагучи Сайто из отдела инвестирования, Сакура поняла, что пора поставить точку, когда он, вызвав её в свой кабинет по какой-то очередной выдуманной лично им самим причине, начал бесцеремонно лапать её зад. Тогда на мгновение, утратив над собой контроль, Сакура, отшатнувшись от него в сторону, в порыве гнева, влепила Такагучи увесистую пощечину, от которой старый сластолюбец, ошарашенно пошатнувшись на месте, грузно упал в своё дорогое кожаное кресло, держа руку крепко прижатой к покрасневшей от её удара пухлой щеке. Воспользовавшись моментом пока, горе-начальник ещё не отошёл от нанесённого ему неожиданного оскорбления, Сакура, тяжело дыша, напоследок, бросив в лицо Такагучи пару «ласковых» слов о его истинном гнусном и мерзком поведении, резко развернулась на каблуках и пулей выскочила из его кабинета, не обращая внимания на растерянные оклики его секретарши. Прошагав быстрым шагом через весь отдел до своего рабочего места под ошалевшими взглядами коллег и несущимися ей вслед отборными проклятиями со стороны директорского кабинета, она стала быстро собирать свои немногочисленные личные вещи в сумку. Сакура не собиралась ждать, когда Такагучи придёт в себя и, обретя второе, после нанесённого его мужскому эго оскорбления, дыхание, в припадке ярости выскочит из своего кабинета, как злобный чёрт из табакерки, чтобы наорать на неё и унизить в ответ, выставив полной дурой перед всеми остальными сотрудниками, а затем, отведя душу, со злорадством уволить и вышвырнуть вон, не дав ей вставить ни единого слова в свою защиту. Нет, такого удовольствия она ему уж точно не доставит. Она увольняется сама! Сейчас! Всё равно она не собиралась оставаться здесь надолго. И пусть Такагучи идёт к чёрту! Но, даже кипя от гнева, Сакура, продолжая методично закидывать в сумку личные вещи, чувствовала на себе любопытные сверлящие взгляды коллег и доносившейся до её слуха их приглушённый шёпот. Теперь без пяти минут бывшие коллеги, полностью побросав свои отчёты и прочую офисную работу, высунув из-за столов головы и вытянув шеи, без зазрения совести пялились на неё, вытаращив от изумления и ужаса глаза. Однако Сакуре было совершенно плевать смотрят ли они на неё или нет. Всё чего она хотела — это как можно быстрее убраться из этого проклятого офиса и от старого мерзавца директора куда подальше, и больше никогда не видеть ни его, ни главное здания «Miraigroup». Наконец, собрав все свои вещи и подхватив сумку, она, вздёрнув подбородок повыше, покинула офис с высоко поднятой головой. На её губах играла лёгкая улыбка. Всё же она смогла отшить этого извращенца, столько раз пытавшегося нагло облапать её! И быть может, её пощёчина не пройдёт для него даром и убережёт следующую ничего не подозревающую молоденькую и, несомненно, красивую юную девушку, которая придёт на её место, от будущих гадких посягательств директора Такагучи Сайто. Однако, если признаться, глубоко внутри, Сакура мало верила в силу его просветления… но, как говорится, нужно продолжать надеяться на то, что именно так всё и будет. Провожали её гробовым молчанием. Через пару минут, всё ещё находясь в горячке от своего решительного поступка, но, всё же немного поостыв, Сакура, прислонившись спиной к задней стенке лифта, медленно спускалась на нём к выходу из офисного здания. Подняв голову, она внимательно наблюдала за тем, как маленькое электронное табло над дверьми лифта плавно отсчитывает этажи ярко красными цифрами. 13…12…11… Постепенно застывшая на её губах улыбка стала медленно меркнуть. Тяжело вздохнув и мрачно усмехнувшись, Сакура, издав протяжный стон, сокрушённо уронила подбородок на грудь: «И что мне теперь делать? Думай Сакура, думай». Множество мыслей разом закрутились в её голове яростным необузданным вихрем. Они сталкивались между собой, постоянно выталкивая и перебивая друг друга, из-за чего Сакура никак не могла ухватиться ни за одну из них, чтобы хорошенько поразмыслить хоть на одной. В мгновение ока проблемы, которые ещё полчаса назад нависали над ней тёмной вызывающей лишь далёкие угнетающие опасения тучей, теперь опустились тяжёлой, почти непосильной ношей на плечи. Работы у неё больше не было. А найти новую, где был бы гибкий график, хорошая зарплата и возможность совмещать работу и учёбу, было практически нереально. К тому же через три недели необходимо внести арендную плату за квартиру, а до нужной суммы ей как назло не хватало лишь несколько тысяч йен. Даже если ей выплатят деньги за те дни, что она проработала с начала месяца, то этих средств всё равно не хватило бы на то чтобы погасить долг. А вести переговоры с арендодателем, со старой госпожой Ивами, чтобы она перенесла платёж на следующий месяц или хотя бы на неделю позже, было совершенно бессмысленно. В железном понимании этой женщины уживались только две священные истины — «плати» или «убирайся вон». «4…3…2….» Лифт постепенно замедлился, и когда на табло загорелась яркая цифра «1» и раздался высокий звон колокольчика, он плавно остановился и через пару секунд распахнул перед девушкой свои тяжёлые зеркальные двери. Оторвав спину от стены, Сакура, подняв голову и расправив плечи, вышла из замкнутого пространства в просторный светлый холл. Поправив сумку, она быстро зашагала в сторону выхода твёрдой и одновременно плавной поступью и звук её каблуков, ритмично и бодро стучавших по белоснежному и слегка шероховатому кафелю, придавал ей немного больше уверенности в себе. Пройдя через ограждающий турникет, она как обычно попрощавшись с вечно хмурым парнем за стойкой охраны, на лице которого впервые за всё её время пребывания в компании отразилось что-то похожее на удивление, покинула здание «Miraigroup». Оказавшись на улице среди людей и городского шума, Сакура, вздохнув прохладный октябрьский воздух полной грудью, стянула со своей шеи бейджик и, хорошенько сжав его в кулаке, как можно сильнее, выбросила в ближайшую от себя мусорную урну. И, не оглядываясь, направилась в сторону метро. Однако по пути домой, неприятные мысли, как бы она не хотела, всё же нахлынули на неё. Спустившись в подземку и сев в почти полупустой вагон, Сакура, поставив на колени сумку и устремила задумчивый взгляд на свои руки. Вставая утром на работу, в пять утра, она даже не могла подумать о том, что сегодня она со скандалом уволиться из «Miraigroup». Но сколько бы она не прокручивала сложившуюся ситуацию в своей голове, иного выхода она всё равно не видела. И теперь, когда проблемы стали намного ближе, впадать в депрессию было подобно настоящему самоубийству. Сакура как никто другой понимала, что ей непременно нужно найти выход из своей ситуации и найти как можно быстрее! Но справиться с собой и своими эмоциями сейчас, она была просто не в состоянии. Потому добравшись до своей квартиры, а потом и до комнаты в крайне растрёпанных и подавленных чувствах, Сакура, расстегнув юбку и блузку, сбросила всё с себя вместе с нижним бельём прямо на пол и, переступив через сваленную под ногами одежду, слегка пошатываясь из стороны в сторону, угрюмо прошла в ванну. Настроив воду в кране погорячее и заткнув слив пластмассовой затычкой в виде миленькой жёлтой утки, она не став дожидаться пока вода заполнит ванну хотя бы наполовину, упрямо залезла внутрь. Сев в ещё не успевшую прогреться ванну, Сакура почувствовала, как по всему её телу побежали мурашки. Вздрогнув и поёжившись от холода, она, подтянув ноги как можно ближе груди и обхватив коленки руками, ягодицами и бедрами ощущала исходивший от дна и боковин ванны леденящий тело холод. Тягостные мысли всё не покидали её. Опустив голову на колени, Сакура плотно смежила веки и глубоко вздохнула, наполняя лёгкие горячим воздухом и паром. Вскоре рёбра болезненно заломило, и она, закашлявшись, резко выдохнула через нос. И зареклась. Завтра, открыв глаза, она возьмёт себя в руки и до начала вечерней лекции в университете с профессором Сенджу, у неё будет достаточно времени, чтобы подыскать себе хотя бы парочку приличных и подходящих вакансий. К тому же ей всё-таки придётся отправить в офис письменное заявление об уходе. Но это завтра. А сейчас её голове и эмоциям необходим продолжительный и главное полноценный отдых. Постепенно её тело согрелось и холод, как и полагалось проигравшей после сражения стороне, отступил. С трудом приоткрыв отяжелевшие веки, и слегка поморщившись от яркого света, она, вдруг вспомнив кое о чём важном, словно очнувшись от приятного сна, резко вскинула голову. Ванна уже давно заполнилась, а вода того и гляди вот-вот и польётся через край прямо на кафель. Дёрнувшись вперёд, так что небольшая часть воды всё же плюхнулась на пол, Сакура, протянув руку, поспешно перекрыла кран. Спустив излишек, она, снова плотно заткнув слив, медленно прильнула спиной обратно к тёплой стенке ванны и, запрокинув голову назад, опустила затылок на её край. Теперь оказавшись в приятном тепле и в полной тишине она, наконец, могла спокойно расслабиться и прийти в себя. Устремив рассеянный взгляд в потолок, Сакура, вытянув насколько это было возможно ноги, почувствовала, как горячая вода медленно расслабляет её мышцы и успокаивает натянутые как струны нервы. В голове появился лёгкий приятный туман. Напряжение постепенно уменьшалось… Она закрыла глаза. «Дрынь-дрынь-дрыынь!» Её спокойствие вдруг неожиданно и резко прервалось. Из комнаты, а точнее со стороны коридора раздался звонкий, разрывающий блаженную, окутывающий ее, словно кокон, тишину звон. Распахнув глаза и едва не застонав от досады, Сакура, слегка приподнявшись в ванне, повернула голову в сторону двери. Скорчив кислую гримасу, она уставилась на дверь почти враждебным взглядом. Телефон звонил не переставая. Замолкая на какое-то время, он начинал звонить вновь, и от этого нескончаемого звона Сакуре вскоре стало казаться, что трель её телефона с каждым разом становится всё громче и настырнее. Наконец, отвернувшись от двери, Сакура, мрачно насупившись, соскользнула глубже в ванну и скрылась в воде практически до самого подбородка. Она не собиралась отвечать на звонок. А зачем? Она и так знала, кто может так упорно названивать ей. Сакура была уверена, что звонят ей либо кто-то из офиса, либо из отдела кадров. Но что они хотели сказать ей? Убедить признать свою вину и вернуться на работу под ласковое и всепрощающее крылышко Такагучи? Будут угрожать подпортить её трудовую характеристику? Или, может быть, просто безразличным голосом объявят, что она уволена? Впрочем, для Сакуры сейчас всё это не имело никакого значения. Да, она нуждалась в работе, как жаждущий нуждается в одной единственной крохотной капле воды посреди бескрайней и безжизненной пустыни. Но унижаться перед Такагучи и позволять ему шантажировать себя работой, деньгами или карьерным благополучием она не собиралась. Она ушла. Сама. К тому же Сакура была практически уверена в том, что Такагучи в конец, погрязнув в своём гадком тщеславии, будет ожидать, что, надавив на её больное место, она непременно одумается и вернётся к нему, но на этот раз покладистой и смиренной. Отлично! Пусть ждёт! Только вряд ли дождётся. Завтра директор из отдела кадров получит её заявление об уходе и тогда Такагучи никак не успеет ещё больше напакостить ей. Поэтому Сакура считала, что имеет полное право не брать трубку и не выслушивать ничьих уговоров, обвинений и беспочвенных упрёков. Она была настолько сильно углублена в свои мысли, что совсем не заметила, как вскоре после нескончаемой череды звонков, её телефон резко замолчал и подозрительно затих. Не спеша, вынырнув из воды и вытянув шею, Сакура, вновь недоверчиво покосилась на дверь и внимательно прислушалась. В её ушах до сих пор стоял раздражающий монотонный звон, отчего она даже не сразу поверила в то, что затерявшейся где-то в недрах прихожей телефон, наконец-таки, отключился. Просидев в таком настороженном положении, несколько минут, Сакура, посчитав, что от неё всё же отстали, решила снова попытаться заставить себя расслабиться. Однако стоило ей лишь подумать об этом, как телефон разразился очередной безудержной трелью. Вздрогнув от неожиданности, так как она уже не ожидала новых звонков, Сакура, раздраженно выкрикнув в сторону коридора «Да, что б вас!», вздохнула и обречённо потёрла мокрыми ладонями лицо. Её и без того истощённое терпение иссякло. Поднявшись на ноги, она, в конце разочаровавшись в своей затее расслабиться, вылезла из ванны. И всё же она сильно сглупила. Нужно было сразу же отрубить телефон, как только она вернулась домой, и тогда не пришлось бы больше дёргаться из-за этих чёртовых звонков! Но что уж теперь? Однако, несмотря на всё её внутреннее негодование, Сакуру всё же озадачил один занятный вопрос. Неужели они, в самом деле, собираются названивать ей до самого вечера? Засунув мокрые ноги в стоявшие возле двери тапочки, Сакура, стянув с полки широкое махровое полотенце, обернула его несколько раз вокруг груди и талии и выскочила из ванны. От прохладного воздуха её мокрая, разгоряченная горячей водой и паром кожа, вмиг покрылась крупными мурашками. Зябко передёрнув плечами, Сакура крепче прижав груди полотенце, всё же не став накидывать на себя что-нибудь потеплей, поспешила в коридор, чтобы как можно быстрее избавить себя от надоедливого кошмарного звона. За это время телефон успел несколько раз замолчать и зазвонить вновь. Включив в прихожей свет, Сакура, слегка прищурив глаза, быстро огляделась по сторонам в поиске пропажи. Однако сумки, в которой лежал и надрывался несчастный мобильник, как назло нигде не было видно. «Куда же она подевалась?» Покрутившись вокруг своей оси, Сакура озадаченно нахмурилась. Она совершенно не помнила, куда кинула ее, когда вернулась домой, но по громкому звуку, доносившемуся откуда-то снизу, она была уверена, что он точно где-то здесь! Навострив слух, она снова обвела глазами пол коридора и прихожей. И когда её взгляд упал на спрятавшуюся в углу около входной двери небольшую подставку для обуви, Сакура мысленно довольно воскликнула: «Вот она!». Оказывается, сумка каким-то образом завалилась под нижнюю подставку, от чего она не сразу смогла различить её среди аккуратно расставленных на каждом ярусе балеток, туфель, нескольких пар кроссовок и кед. Подойдя к подставке и опустившись возле неё на корточки, Сакура аккуратно вытащила из-под неё несчастную сумку. Пару раз, механически, похлопав сумку по передней стенке, чтобы стряхнуть налипшую на неё пыль, Сакура, расстегнув молнию, извлекла из неё сотовый. Однако оказавшись в её руке, телефон, словно издеваясь, резко замолчал и затих. Поднявшись на ноги, Сакура положила палец на кнопку выключения аппарата, однако мельком взглянув на появившееся на экране сообщение, её глаза, широко распахнулись от изумления. Её телефон действительно звонил очень долго, но чтоб так… На экране крупными буквами ярко горело текстовое сообщение «У вас пропущено 20 вызовов. 2 новых сообщения». Сакура мрачно усмехнулась на выдохе: «Надо же целых 20!» Поддавшись порочному для любой женщины любопытству и убрав палец с кнопки выключения, Сакура прикоснулась к информационному сообщению. Экран едва заметно моргнул и через долю секунды показал внушительный список, состоящий из нескольких имен и номеров. Быстро прокрутив список вниз и обратно вверх, особо не вникая в информацию о звонивших, Сакура, почувствовав, что что-то пропустила, нахмурилась и вновь внимательно уставилась на экран. Как она и предполагала, первые десять звонков были действительно из офиса. Однако среди них она к своему удивлению узнала и личный номер Такагучи Сайто. Скривившись, Сакура посмотрела на время. Он звонил ей, когда она как раз садилась в вагон метро. Неудивительно, что она не слышала звонок. Но даже если бы и услышала, то результат всё равно был бы таким же. Сакура до сих пор не могла забыть и простить себя за то, что в тот день после окончания своего первого месяца работы на «Miraigroup» в качестве временного помощника младшего секретаря, она ответила на довольно поздний вечерний звонок. Узнав, что звонит ей сам директор отдела, она, словно наивная дурочка, сначала испугалась, подумав, что он звонит ей по работе и хочет лично сделать выговор за возможно допущенную по её невнимательности ошибку в отчёте или договоре. Однако нет. После нескольких совершенно обыденных фраз и глупых шуток, не имеющих никакого отношения к её работе, Сакура, с изумлением поняла, что Такагучи вовсе не собирается отчитывать её, а просто ищет подходящего повода для того, чтобы пригласить на свидание! Тогда от растерянности и негодования, Сакура застыла в немом замешательстве с зажатым в руке сотовым. Она просто оцепенела, и единственное что пришло ей на ум, когда она немного пришла в себя, это рассеянно пробормотать невнятные извинения и бросить трубку… Нет…этот номер с ней больше не пройдёт! И хотя Такагучи вряд ли хотел пригласить её на свидание, выслушивать его ругань по телефону она так же не собиралась. Однако, наверное, позабыв о том, что после того случая, она больше никогда не отвечала на его личные телефонные звонки, Такагучи так не дождавшись никакого ответа от своей бедной секретарши — Сакурай Минко, решил вновь испытать свою удачу и дозвониться до неё самостоятельно. Сакура фыркнула: «Надо же, — с сарказмом подумала она. — Сколько мне чести! Неужели он думал, что в этот раз я отвечу ему?». И с пренебрежением провела пальцем по экрану вверх. Следующее имя из списка её совершенно не удивило, однако его вид вызвал у Сакуры чувство лёгкой грусти и стыда. Она задумчиво повертела телефон в руке. На экране отображалось имя: Сакурай Минко. Обладая мягким и отзывчивым характером, Минко сразу понравилась Сакуре, и девушки довольно быстро сдружились и стали общаться. Именно от неё она впервые услышала об истинной сущности директора из отдела менеджмента. Но всё же в очередной раз, наивно посчитав предупреждение новой подруги обычными корпоративными слухами, она подумала, что даже если сказанное Минко окажется правдой, то её такая участь обязательно должна обойти стороной. Но как стало ясно довольно скоро — всё же не обошла. В перерыве на обед девушки часто сбегали подальше из офиса и начальства, и вместе обедали в кафетерии напротив здания компании. И в один из таких дней, когда Такагучи становился навязчивей всего, Минко сочувственно глядя на измученную таким «лестным» вниманием подругу, неожиданно разоткровенничалась с ней о своей собственной нелёгкой «любовной истории» с директором. Оказывается, до Сакуры, всё внимание директора принадлежало именно ей, Минко, а перед ней он в течение нескольких месяцев не оставлял в покое и буквально изводил другую юную девушку, свою прошлую секретаршу, которая, не выдержав домогательств, тихо уволилась из компании. На её место вскоре и пришла новоиспечённая подруга. Получив желанную работу, Минко была так счастлива, что в течение долгого времени даже не догадывалась об истинном лице Такагучи Сайто и подобно Сакуре не обращала никакого внимания на ходившие по отделу слухи о директоре, считая их грязными, надуманными и лживыми. Поначалу своей работы в компании, Минко действительно не могла сказать против Такагучи ничего плохого. Он вёл себя с ней идеально, как и положено хорошему начальнику — прилично и сдержанно. Их разговоры всегда были только по делу и никогда не выходили за рамки рабочей этики. Единственное, что позволял себе Такагучи в конце рабочего дня — скупую, но всегда хвалебную реплику в адрес поразительной работоспособности Минко. Поскольку она всегда грамотно составляла или, при необходимости, корректировала его недельное расписание, умело предугадывала, какие документы необходимо подготовить заранее, без подсказок знала, кому необходимо назначить, а с кем перенести деловую встречу на более удобное время и день. Она даже выучила предпочтения всех партнёров компании, чтобы, при желании, президент мог угождать им для получения более выгодного для «Miraigroup» результата. В общем, Минко всегда работала усердно, не позволяя себе допустить ни единого промаха или ошибки. Идеальный первоклассный секретарь. Однако, со временем, поведение президента Такагучи сильно изменилось. Минко даже сама не заметила, когда их разговоры перестали затрагивать только рабочие темы, а ранее безобидные комплименты президента в её сторону перестали относиться только к её работе. Но поняла она это только тогда, когда однажды, задержавшись в офисе допоздна по причине подготовки важных документов для предстоящей встречи директоров «Miraigroup» с новыми партнёрами из Осаки, она так заработалась, что не заметила того, что Такагучи Сайто в обыденное для него время не покинул офис. И когда их отдел опустел и даже последний любитель сверхурочной работы, господин Годзо, волоча от усталости ноги, покинул офис, Минко с удивлением осознала, что всё ещё не одна. Покинув свой кабинет, Такагучи довольно дружески, как и всегда поблагодарив Минко за безупречно проделанную работу, вдруг приблизился к её рабочему столу и, зайдя ей за спину, положил тяжёлые крепкие руки ей на плечи. Минко до сих пор помнила, что почувствовала в тот момент. Под тяжестью его ладоней её спина окаменела от напряжения, пальцы, застывшие над клавиатурой, похолодели, ладони вспотели, а тело прошиб холодный пот. Она была в смятении. Нет! Она была в ужасе. Он застал её врасплох. Одну. В совершенно пустом офисе. Такагучи что-то говорил стоя позади неё, периодически пожимая пальцами её плечи. Но Минко не слышала ни единого его слова. В её голове, словно что-то сжалось. Она сидела, будто пригвожденная к своему креслу: испуганная, с широко распахнутыми глазами, смотрящими прямо перед собой. Подсознательно она хотела скинуть его ладонь со своего плеча и убежать прочь, но под тяжестью его рук и осознанием того, что они совершенно одни, её тело буквально онемело, стало свинцовым, и не хотело слушаться приказов разума. Ведь в случае чего у неё не хватит сил, чтобы противостоять ему… Однако её неожиданно спас телефонный звонок. Такагучи позвонили и он, недовольно цокнув языком, нехотя, убрал от неё свои руки. С недовольным хрипом он извлёк из кармана пиджака телефон и, слегка сощурив глаза-бусинки, раздражённо уставился на экран. Минко тяжело выдохнула, словно тяжёлый камень в одно мгновение упал с её плеч. Скосив тревожный взгляд на директора, она заметила, как вытянулось и покраснело его лицо. Прошипев что-то едкое себе под нос, он в одно мгновение потеряв к Минко всякий интерес, удалился в свой кабинет и запер за собой дверь. И как только раздался характерный щелчок затворившегося замка, Минко совершенно позабыв о недоделанной работе, тут же подскочила со своего места и, машинально подхватив со стола некоторые личные вещи вместе с несколькими документами, бросилась вон к выходу из офиса. Дрожа всем телом словно осиновый лист, она, не желая ни минуты более оставаться на одном этаже с директором, пешком поднялась на этаж персонала. Забежав в опустевшую женскую раздевалку и заперев за собой дверь, Минко настежь распахнула свой шкафчик. Лихорадочно ловя каждый звук и шорох за дверью, она начала как можно быстрее стягивать с себя рабочую униформу. Дрожащими пальцами, расстегнув светло-голубую юбку-карандаш и нежно кремового цвета блузку, она, сжав края блузки в ладонях, с опасением покосилась на плотно закрытую дверь раздевалки, с ужасом ища за ней незримое присутствие директора. Однако всё было тихо. По спине у Минко от самой шеи пробежала холодная капля пота, и она содрогнулась. Эта мёртвая тишина изводила и мучила её вдвойне. В порыве отчаяния стиснув зубы и сжав губы, Минко, наконец, решившись, скинула с себя офисную униформу, натянула потёртые джинсы со слегка размашистой на вид простой чёрной футболкой. После чего подхватив сумку и судорожно запихав в неё прихваченные с собой из офиса документы, она, перекинув ремешок сумки через плечо, поспешила покинуть здание компании. Однако минуты в ожидании лифта, тянулись подобно часам. С каждой секундой её тело каменело от нарастающего в ней внутреннего напряжения всё сильнее, и вскоре Минко стало казаться, что даже волосы на её голове встали дыбом, а чёртов лифт, будто издеваясь над ней, специально поднимается всё медленнее и медленнее. В этот момент, когда её внимание было полностью поглощено ожиданием лифта, на этаже неожиданно что-то глухо хлопнуло. Едва не подскочив на месте от испуга, Минко с трудом сдержав рвущийся изнутри крик, содрогнулась и сжалась всем телом. Через пару секунд резко повернув голову, она перепугано посмотрела туда, откуда мог раздаться этот жуткий звук. Замерев в тревожном ожидании, Минко практически позабыла, как дышать. Но сколько бы она не всматривалась в пустые коридоры, больше она ничего и, главное, никого не услышала. От сильного волнения и пережитого испуга её спина снова стала липкой от выступившего на кожу холодного пота. Обхватив ремень сумки ладонями, она, задрав голову и широко распахнув тёмно карие глаза, напряжённо и нетерпеливо посмотрела на то, как крошечное табло над лифтом, всё ещё продолжает мирно отсчитывать этажи. «Пожалуйста, — умоляла она, — быстрее… Ну же, быстрее!» Минко уже была готова снова сбежать вниз по лестницам пешком, лишь бы убраться от директора Такагучи подальше, но этаж для персонала находился на 30 этаже огромного 45-этажного здания, а офисы, где сидел сам директор, как назло, располагались ниже — на 28-м. И Минко боялась, что он может поджидать её там, на их этаже… Однако использовать лифт в данной ситуации так же было не самой лучшей идеей. Минко прекрасно понимала это и то, что Такагучи так же, как и она, мог нажать на кнопку вызова лифта, после чего ему ничего не останется делать, кроме того, как просто спокойно ждать пока она сама спустится на нём прямо к нему в руки. Но в этой, заведомо глупой идеи, Минко успокаивало лишь то, что в кабине лифта были установлены камеры, которые постоянно просматривали на пункте охраны. И только это знание не давало ей растеряться окончательно. Не станет же Такагучи приставать к ней, зная, что за ними непременно будут наблюдать несколько пар любопытных глаз? К тому же она надеялась на то, что разговор президента затянется надолго. Наконец, лифт остановился и распахнул двери. Расправив плечи, Минко обрадовавшись, хотела вбежать в кабину и тут же нажать на кнопку первого этажа, однако оказалось, что в лифте уже кто-то был. Замешкавшись в недоумении, она уставилась на двух девушек, которые так же недоумённо смотрели на неё в ответ. Конечно, обычно она никогда не задерживалась настолько, что в здании компании не оставалось практически ни души. Самыми последними обычно уходили работники кафетерия, поэтому неудивительно, что эти девушки были озадачены увидеть её на этаже офисного персонала в столь поздний час. К тому же Минко была уверена, что больше всего растерянность девушек вызвало не её присутствие в компании, а её внешний вид. Краем глаза она заметила своё отражение в зеркале лифта. Выглядела она сейчас, мягко говоря, не очень: растрёпанная, взволнованная и вспотевшая. Ужасное зрелище… Но взяв себя в руки и поправив сумку, Минко, подавив в себе волну смущения, всё же зашла в лифт и, как можно спокойнее, нажала кнопку. Отвернувшись от девушек, она спиной чувствовала их озадаченные взгляды, которые они то и дело бросали на неё, но сейчас её больше волновало совершенно другое: лифт медленно, но верно, спускался вниз и вот-вот они должны были достигнуть 28 этажа. Изо всех сил стиснув ремень сумки, Минко инстинктивно втянула голову в плечи и прищурила глаза, ожидая, что лифт вот-вот замедлится и остановится. Но мгновение и лифт поехал дальше. Глубоко задышав, Минко едва удержалась на ногах от нахлынувшего на неё чувства облегчения. Ослабив хватку, она поморщилась и опустила взгляд на свои руки. Её ладони стали красными, так сильно она их сжимала, а на коже уже виднелись постепенно синеющие отпечатки-полумесяцы от ногтей. Вернувшись домой, Минко так до конца не осознав того, что же, чёрт возьми, произошло с ней сегодня, скинула с ног обувь и, не раздеваясь, обессиленно рухнула спиной на кровать. Сложив руки на животе и прикрыв глаза буквально на пару секунд, она тут же провалилась в сон. Но спала она из рук вон плохо. Всю ночь ей снились грубые руки Такагучи Сайто свободно блуждающие по её телу, и несколько раз она просыпалась от ужасного чувства полной беспомощности и отвращения к себе. Утро для неё так же выдалось кошмарным. Стоило ей открыть глаза, как воспоминания о вчерашнем событии встало у неё комом в горле. Тяжело поднявшись с постели и встав перед зеркалом в ванне, Минко поморщившись, внимательно оглядела себя с ног до головы. Вчера она была так измотана и подавлена, что уснула прямо в одежде, при этом не смыв макияж и не распустив забранные в тугой пучок волосы, и теперь, она была больше похоже на отвратительное огородное пугало, чем на ответственного человека, знающего себе и своему профессионализму цену. Минко больше не понимала, как ей быть дальше. В этом моменте своего рассказа, девушка сделала паузу и глубоко вздохнула, переводя дыхание, и Сакура поняла, что те события до сих пор были живы в сознании её коллеги, как будто всё происходило только вчера, а не несколько месяцев назад. Это тёмное пятно в её жизни было не так легко забыть или стереть из памяти. Сакура знала это по себе. Она внимательно слушала откровения девушки и, не находя что добавить, молча переваривала услышанное. Отпив из своей чашки, Минко легонько откашлялась и посмотрела на свою собеседницу, проверяя, готова ли она слушать её дальше. Сакура так же сделала глоток крепкого кофе. Слушать подругу было не просто, а порой на неё накатывало ужасное чувство отвращение ко всему услышанному, но кивнув Минко головой, она приготовилась слушать дальше. Всё же Сакуре было интересно, как Минко удалось выйти из этой щекотливой ситуации.