Wonder(Everybody has their stories.)

Everybody has their stories Some of us are being sorry Most of all 'bout things we've never done

      — Мне пора! До скорого, Насть! — Сказал Костя, помахивая мне рукой.       — До скорого, Кость! — Прошептала в ответ я, пытаясь придать своему лицу оптимистичное выражение. — Будь осторожен!       Он снова ободряюще помахал мне рукой и улыбнулся, направляясь в сторону такси, ожидавшего целую вечность, когда мы наконец распрощаемся.       — Я буду ждать тебя, Насть! — Посешил добавить парень, усаживаясь на заднее сидение машины.       Роняя слезы, я засмеялась и ответила ему, хоть и знала, что Костя уже не слышит ни одного моего слова. Хлопок автомобильной двери эхом раздавался у меня в голове, когда я смотрела вслед такси, удалившемуся в облаке поднятой им пыли.       И в этот миг мне вдруг показалось, что я потеряла его навсегда.

***

Thinkin' that the time's been stolen That we'll never have this moment Anyway we keep going to run

      Прошёл уже целый месяц с того момента, как Костя уехал. И, если честно, я с этим свыклась; не то, что бы совсем, просто не было лишнего времени, чтобы думать о чём-то кроме атласа, бархата, бифлекса, букле, вельвета, велюра и вискозы.       Плюсом к бесконечному изучению "истории костюма" была необходимость как-то зарабатывать на жизнь, поэтому по ночам я таскалась на подработку на другом конце города. Времени катастрофически не хватало ни на что. Хотя, Боже, кого я обманываю? Я ужасно скучала все эти дни! Возвращаясь с работы, я, уставшая и удрученная, добивала себя мыслями о том, как Костя, что с ним, всё ли нормально. Меня просто разрывало изнутри от тоски и неопределенности.       Я изголодалась по нашим встречам, нескончаемому смеху, душевным разговорам у окна и запаху сигарет; без всего этого я уже не могла представить свою жизнь полноценной.       — Эй, Ана, ты подготовила колористику? — Кто-то окликнул меня с другого конца коридора. И да, ко мне привязалась неуместная ассоциация с нововышедшим "всемирным бестселлером" — "50 оттенков серого"; так уж получилось, что на всю группу я была единственной Настей, что действительно странно, потому что в любой большой компании всегда можно было найти минимум три моих тёски.       — Алис, я же просила… — утомленно вздыхая, ответила я, когда девушка поравнялась со мной.       — Ну прости, просто так… проще, — она пожала плечами, пытаясь отдышаться после быстрой ходьбы. — Зато не будет проблем с названием собственного бренда.       Недовольная, я молча отмахнулась, но потом переспросила на входе в аудиторию:       — Так что по колористике?       — Да чёрт его знает, — хмыкнула Алиса, и мы заговорчески переглянулись.

***

We wait I wonder, wonder if we can wait

"Жду твоего сообщения уже два дня. Как ты там? Ты же прошёл, когда эфиры?"

      Я нажала кнопку "отправить", а потом лениво отложила телефон в сторону, устало ложась на парту.       — Снова игнор? — С участием спросила Алиса, принимая такую же позу, как и я.       Я лишь томно вздохнула, снова от безделья взяв телефон в руки.       Пролистнув ленту сообщений вверх, я не могла поверить, настолько могу быть навязчивой.

"Хей, ты как?" "Ты представляешь! Я поступила!!! Я ПОСТУПИЛА!!! НУ ЧТО Ж, МИР МОДЫ, ЖДИ МЕНЯ!!!" "В любом случае, если у тебя совсем нет времени, пришли хотя бы смайлик"

:)

"Спасибо, буду знать, что у тебя всё хорошо" "Мне так скучно, пусть я и завалена учёбой. Никак не могу собраться, уже прошла целая вечность, а ты не пишешь!»

Хеей, Насть, всё отлично, мы готовимся к шоу. За три недели не было даже свободной минутки:( Но я прошёл первый этап, и меня допустили до прямых эфиров!!! Жди моего появления в телеке!

"Господи, ты не представляешь, как я рада! Когда уже я смогу тебя увидеть?" "Эх, сегодня очередной день, когда меня пытаются научить тому, что я могу спокойно посмотреть на ютубе..." "Кость, я скучаю"

      На этом сообщении я нажала кнопку блокировки, и экран потух.       — Какой же он говнюк, —процедила я, нервно вертя телефон в руках.       — Мне кажется, нет, — нечленораздельно ответила Алиса, решив записать лекцию, чтобы занять себя хоть чем-то.       — Будущая звезда, что ты гонишь на парня? — Возмущался Кирилл, который сидел позади нас.       — Как же всё бесит! —выдохнула я, вновь лениво растекаясь на парте и сонно зевая.       — Этот материал понадобится на сессии, — выделил преподаватель, с ненавистью грядя в нашу сторону.

***

Hands up to the sky and screaming People with the broken feelings Lost in mazes, lost to find themselves

      — Тебе определённо нужно развеяться! — Жестикулировала Алиса.       — Определённо! — Подтвердил Кирилл, подскочив к нам со спины.       — Ребят, нужно готовиться к семинару. Да и настроения нет… — виновато ответила я.       — Это не обсуждается, к семи будь готова, — категорично произнёс Кирилл, переплетая руки с Алисой и удаляясь.       — Давай! — Напоследок произнесла подруга.

***

My confession's I've been wasted Time that I was tryin' chase and I'm no more keep running from myself

      Может, они правы? Хватит сидеть дома, пора бы уже хоть что-то сделать, чтобы не терзать себя мыслями о Косте. Но не особо получалось как минимум из-за того, что я… жила в его квартире.       В один из вечеров Костя предложил остаться, потом и во второй, а там уже рассказал о минусах общежития и помог перевезти вещи. В общем, как-то так…       Я отложила телефон в сторону, потому что снова перечитывала свой монолог в переписке с Костей.       Вдруг гаджет в моей руке истошно завибрировал, и я мгновенно открыла пришедшее сообщение: У меня для тебя отличные новости! Пусть через экран, но мы увидимся! Сегодня в семь! Эфир!       Я несколько секунд сидела и хлопала глазами, а потом начала судорожно набирать:

"Это невероятно! Жду твоего появления!"

***

      Раздался звонок в дверь, и я без раздумий подбежала, чтобы открыть её.       — Ну что вы так долго, давайте, уже началось! — С порога на моих друзей обрушилась волна эмоций. — Пошли! — Подгоняя их, кричала я.       — Да что происходит? Ты можешь объяснить? — Наконец вырвалось у ничего не ведающего Кирилла.       — Костя сегодня выступает! — взмахнув руками, возмущённо ответила я на его неосведомленность.       — Боже, пошли быстрее! — подхватила Алиса.       Через секунду мы развалились на диване и поедали попкорн.       Прошло несколько тревожных минут: я наблюдала за происходящим с открытым ртом, напрочь забыв обо всем на свете. Четверо судей, которые сидели в жюри, казались мне такими строгими и принципиальными. Если Костя дошел до данного этапа, не значит, что он пойдет дальше.       В дверь позвонили, и я была вынуждена открыть.       — А-а-а… Только не сейчас!!! — возмутилась я, даже не думая, кого принесла нелегкая в такое время.       — Ой… пр-привет, — неловко произнесла тёмноволосая девушка, стоящая на пороге. — А где Костя? — Она была явно озадачена тем, что дверь открыла именно я.       — Настюха, быстрей, подводка началась! — Кричал в комнате Кирилл, набив род едой.       — Эм... давай потом обсудим, ок? — Быстро протараторила я и захлопнула дверь прямо перед её растерянным лицом.       Через пару мгновений я быстро перескочила на диван, принимая позу лотоса, и когда обратила свой взгляд на экран, мое сердце отчаянно заколотилось: на сцену вынесли синтезатор.       — Синтезатор! Они вынесли! Боже, синтезатор! — Шептала я, завороженно глядя на экран.       Ещё секунда, и вот выходит Костя. В простой чёрной одежде и… с линзой.       — О, чёрт! — Выругалась я и залетела в ванную, хватая маленький контейнер, где лежала вторая линза.       — Эй, чувак, мог что-то поярче надеть? — Бубнел Кирилл, когда я входила в комнату. В ответ на это Алиса легко стукнула его кулаком в плечо.       — Что вы будете петь? — надменно спросила женщина по ту сторону экрана.       — Кавер. Океан Ельзи, — тут он вздохнул, а после продолжил. — Я не сдамся без бою, — на удивление, его голос был спокоен, и Костя довольно уверенно себя вел, чего не скажешь о других конкурсантах.       Зал негромко захлопал, а мое сердце ушло в пятки от страха за него. Я прикрыла глаза, шумно сглатывая. На миг он замолчал, обдумывая что-то… Повисла тишина, судьи в ожидании следили за действиями парня. Весь зал пристально уставился на него, ожидая дальнейших манипуляций. Слегка прикрывая веки, я молитвенно сложила руки и прошептала едва слышно:       — Соберись… Соберись. Давай! — Мой взгляд был прикован к экрану, и я даже не замечала, как, улыбаясь, переглядываются мои друзья. Отчего это происходило, я не знала, да, по сути, мне было все равно, пусть думают, что хотят…       Сейчас его руки находятся на синтезаторе, а взгляд устремлён в камеру; странно, но было такое ощущение, что он смотрит не в объектив, не на зрителей, а в пустоту…       Он запел:

Що ж це я, що ж це я не зумів Зупинитися вчасно, все ясно. Зі мною тепер і назавжди, Пізно, не йди, не йди, від мене Рап-вап па-ру рі-рап бай.

      Когда я услышала только первые слова, что он произнес, мое сердце остановилось, заставляя меня вспомнить тот самый вечер, когда он сидел рядом со мной и, немного подрагивая голосом, пел:

Хто ти є, ти взяла моє життя, І не віддала хто ти є, Ти випила мою кров і п’яною впала, Твої очі кличуть хочуть мене, Ведуть за собою.

      — Я не сдамся без бою, —синхронно с ним я произнесла последнюю строчку.       Мои глаза наполнились слезами, слезами счастья, гордости, радости… Я встала на ноги, хлопая в ладоши, попутно вытирая льющиеся по лицу соленые ручейки, когда мои друзья, улыбаясь, смотрели на меня. Я была горда, горда за него, за себя, за то, что он есть у меня, такой… такой настоящий, такой талантливый, такой мой…       Крики, аплодисменты, овации, шум, гам — все смешалось передо мной, и во всем этом гуле и грохоте, во всей этой суматохе, во всем этом сумбуре, что царил вокруг него на сцене, я видела только глаза: ясные, яркие, голубые глаза с той самой линзой, которую я держала в руках. Те самые глаза беловолосого парня…       Я в порыве эмоций присела на колени перед телевизором, всё ещё вытирая слёзы. Он встал из-за синтезатора и подошёл к микрофону, скрывая свои мокрые глаза. Я улыбнулась.       — Эй, эй, ты чего? У тебя получилось! Слышишь! Получилось! — Я обхватила телевизор двумя руками, пытаясь донести свои слова до Кости.       Началась напряженная музыка, и его взгляд резко стал суровым и властным, как тогда на кухне.       — О нет, нет-нет, не сейчас, Костя, нет! — Всё ещё пыталась достучаться я.       — Бочаров Костя… — Произнёс один из судей.       — Ник Мэловин, — тут же поправил его парень.       — Мэловин? — Спросила я, оборачиваясь к друзьям, будто рассчитывая, что им известно больше, чем мне.       — Видимо, не одна ты сменила имя, — съязвила Алиса.       Судьи обсуждали его псевдоним, как и мы.       — Мэловин, Боже, что это? Как оно могло прийти ему в голову? — не успокаивалась я.       — Давайте голосовать, — послышалось из телевизора.       — Так, тихо! — Заорала я в комнате, в тишине которой можно было различить дыхание моих перепуганных друзей.       — Нет, — произнёс один. И я сама ощутила, как Косте стало больно.       — Я скажу вам "нет", — равнодушно подхватила следующая. И из глаз снова полились слёзы.       Его лицо становилось всё мрачнее, а голос безжизненней. Я вышла из комнаты, чтобы достать те самые сигареты, которые лежат в верхнем шкафчике на кухне, и раствориться вместе с дымом.       — Ура! — Послышались возгласы Алисы и Кирилла, я тут же забежала в комнату с зажженной сигаретой.       — Что? Он... Он прошел? — Мямлила я.       —Да! — Закричали оба и кинусь обнимать меня.       Он стоял там, среди тысячной аудитории, перед четырьмя людьми, двое из которых ему отказали. Но он стоял. Гордо и непоколебимо.       Я почувствовала, как тепло расплывается у меня внутри, согревая абсолютно всё. Мои щёки пылали, и меня бросало то в жар, то в холод. И немного потряхивало, но чёрт… мне было так хорошо.       Я была так горда за него.

***

Не пам'ятаю, коли ми були разом Не пам'ятаю, чи ти хотіла бути Не пам'ятаю, чи вже прийшла до мене ти, ні не ти Не пам'ятаю, коли ти хотіла жити Не пам'ятаю, як ти виривала квіти Я вже не знаю, правда то чи може ні Не пам'ятаю нічого, а ти...

      Ты помнишь Одессу? Помнишь тот внезапный звонок и внезапно принятое решение?

***

      Мы стояли на вокзале в ожидании поезда. Ночь, осенний ветер пробегался по коже, свет фонарей слегка освещал дорогу.       — Ты уверен? — Хватая тебя за руку, неуверенно спросила я.       — Да брось ты! Чего ты боишься? — Ты говорил так заботливо, постоянно улыбаясь, заставляя меня смущаться.       Поезд был ночным, поэтому я спала всю дорогу, хоть и рассчитывала, что мы будем говорить всю ночь, не давая уснуть людям, ехавшим с нами в одном вагоне.       На утро мы уже прибыли в "Жемчужину у моря", и ты как оголтелый нёсся по улочкам, таща меня за собой. Ты рассказывал, рассказывал, рассказывал... а я слушала. Внимательно наблюдала. Старалась ничего не упустить из виду.       Мы приехали к твоим родителям. Они милые. А ты был таким домашним. Помогал маме, бурно обсуждал что-то с папой. А я неловко мялась в проходах, но ты дал понять, что твои родители самые светлые люди на этой планете. Я почувствовала себя как дома.       Как в детстве!       Мы с мамой отчаянно пытались приготовить пирог к приходу папы, но я навязчиво крутилась вокруг неё, слизывая крем с ложки.       Мы все вместе смотрели эфиры Х-фактора. Твоя мама так переживала за тебя, хотя уже знала исход. Тогда мы вместе сидели на диване, и ты приобнял меня не так, как всегда. По-другому. Более нежно, и смотрел в глаза.

О Боже, Костя.

      Прям там на диване в твоём доме, переполненном ароматом домашней еды и дружественной атмосферой. Именно там. Именно тогда. Я поняла.       Поняла, почему пылают мои щёки, почему сердце колотится при виде тебя, почему не могу уснуть ночами.

Это всё из-за тебя. Костя, ты во всём этом виноват! И твои песни! Только когда ты поёшь, я чувствую это снова и снова.

      Ты потащил меня к морю. Уже ночь, прохладно, к тому же, погода не летняя. Но ты захватил вино из кладовки и без разговоров взял меня за руку.       И мы шли, долго... Ты снова курил, как подросток, который не хочет быть пойманным — через палочки.       — Хочешь персиков? —Спросил ты, указывая на дерево, растущее через дорогу.       — Хочу! — Без раздумий выпалила я.       И мы помчались к нему. Ты залез на забор, а я смотрела за тем, чтобы рядом не появились хозяева дерева. Персики были напиханы куда только можно, и мы сверкая пятками понеслись с места преступления.       А ещё мы сидели на берегу. Было холодно, но это не сташно. Мы пили вино и ели персики. Ты пел. Я попросила. Уже уверенней. Голос был чудесным, как всегда.

Ты, ты, ты все понимаешь Ты, ты, ты много не знаешь Ты, ты, ты все понимаешь.

      Мы стояли по колено в воде, и, чёрт возьми, она была ледяной! А потом ты взял и поцеловал меня. Так нежно, аккуратно, словно боясь, что я оттолкну тебя, но... ты мне так нужен. Пожалуйста,не уходи... Хотя бы из моей головы...       И там, на берегу моря, мы были счастливы как никогда, нам вовсе никто не был нужен; в Киеве нам едва хватало денег, но это же не главное?

И сердце больное зависнет у меня в груди, Ты все понимаешь, а ты...

      А потом мы опять в Киеве. Столица поглощает, покоряет. Либо ты её, либо она тебя. И ты отчаянно боролся с ней. А я пустила всё на самотёк.       Ты боролся, не сдавался и ты... выиграл.       Боже, ты выиграл! Поздравляю! Ты смог!       Но какой ценой? Где тот самый Костя, который звонит в час ночи и предлагает поехать в Одессу? Где тот самый Костя, который собирает последние деньги на линзы? Его нет.       Есть холодный, эгоистичный, самовлюблённый Мэловин.