Глава 9.
9 октября 2011 г., 12:48
Томас ощущал ужасающую беспомощность — связанные руки не позволяли ему сопротивляться, не давали помочь Биллу, защитить... Маньяк поднял юношу на ноги и методично проверил все узлы, не давая юноше ни малейшей надежды на то, что тот все-таки сможет ослабить путы. Том дернулся, когда сталкер потащил певца в кухню, но говорить что-либо не решился, поскольку невменяемый вид преступника лучше всяких угроз говорил о том, что любой лишний писк может стать для обоих последним.
— Я думал, ты просто маленький мальчик, развлекаешься, — приговаривал сталкер каким-то по-детски обиженным тоном. — Думал, что ты на самом деле послушный хороший мальчик. А ты... Ты оказался точно таким же, как все остальные красивые мальчики. Изменял мужу... А я еще думал, что ты можешь быть мне верен... — за мыслью маньяка было невозможно уследить, но одно Томас понял точно — Билла в живых сталкер оставлять не собирается. Мужчина задергался, пытаясь ослабить стягивающие запястья самодельные веревки, но ткань не поддавалась, Том только чувствовал, что стертая кожа начинает кровоточить, а руки освободить не удается.
Тем временем, сталкер заставил Билла сесть на пол и прочно привязал его к никелированной ножке барной стойки. Билл сидел, опустив глаза, он не знал, что следовало сейчас делать. Криками не поможешь, только можно еще больше вывести этого придурка из и так шаткого душевного равновесия. Вырываться тоже было бесполезно, из такого, как этот маньяк, можно было скроить троих Биллов, и еще бы осталось. К тому же, юноша боялся, что основной целью сталкера стал Том, и злить мужчину, провоцируя агрессию, не хотелось.
Преступник подошел к Тому и намеренно резко дернул за связанные руки, едва не заставив взвыть от боли в суставах неестественно выгнутых рук. Но, поняв, что его ведут в кухню, бизнесмен почувствовал облегчение — быть рядом с юношей было куда спокойнее, хотя он и не мог ему помочь.
— Билли, ты меня разочаровал, — покачал головой сталкер и допил остатки спиртного прямо из бутылки, пренебрегая стаканом. В бледно-голубых глазах появились слезы от жжения в горле, и следующие слова были сказаны сиплым голосом.
— Но я все равно не отдам тебя ему! — маньяк ткнул пальцем в Тома. — Ты должен был быть моим...
— Стой! — Билл испугался. По его мнению, подобная речь могла предшествовать только особо жестокой расправе с литрами крови и кусками тел в ванной. — Если хочешь, я буду с тобой. Поедем на острова, будем там совсем одни... — Билла едва не стошнило от представленной картины, но сейчас он был готов на все, чтобы спасти жизнь. Им обоим.
— Нееет, — протянул маньяк жалостливо, в его глазах светилось безумие и вселенское разочарование. — Ты всегда будешь принадлежать ему, — он ткнул пальцем в бизнесмена, выражение лица сменилось на брезгливое. — Но ты ему изменил, поэтому должен умереть. Ты не должен был нарушать свое слово…
Юноша вздрогнул от этих слов, прозвучавших приговором, но мимолетно порадовался, что слова о смерти относились только к нему. "Тома он не тронет..."
— А ты, — стакер снова вперился взглядом в бизнесмена. — Ты умрешь, потому что посмел отобрать у меня моего Билли.
Билл в ужасе зажмурил глаза, не желая верить, что Том пострадает по его вине. "И зачем я согласился на эту чертову поездку?!.."
Том, которого ощутимо трясло еще после фразы о том, что Билл умрет, напрягшись, придвинулся к юноше, желая хоть немного ободрить его своим присутствием, хотя и не был уверен, что сможет, учитывая, что сам когда-то поступил с мальчиком почти так же жестоко. Но тонкое тело прильнуло в ответ, и сердце будто погладили чем-то теплым и мягким. Билл все еще неосознанно хотел быть ближе.
Маньяк вышел буквально на несколько секунд, а потом вернулся, держа в руках две арафатки, вытащенные из шкафа Томаса. Бизнесмен только успел подумать, что не хочет умирать с завязанными глазами – хотя бы в последние мгновения жизни он хотел видеть перед собой любимое лицо. Но сталкер деловито завязал ему рот, а потом проделал тоже самое с полумертвым от ужаса Биллом. Мальчик только успел мимолетно подумать, что это не так уж и плохо, умереть вот так – его любимый мужчина сидит совсем рядом, а от платка одуряющее-вкусно пахнет его неизменившимся за прошедшие годы парфюмом в смеси с личным, сводящим с ума запахом.
Бесцеремонно дернув Тома за ногу, маньяк заставил его упасть на пол, и молодой мужчина замычал сквозь ткань – он довольно ощутимо ударился головой о кафельный пол. Билл дернулся, но не смог сдвинуться с места, слишком надежно он был привязан к стойке.
— Билли, я хотел сначала просто перерезать вам обоим глотки, но потом… – маньяк наклонился к юноше, смотрящему со страхом и презрением, и погладил его по шелковистой щеке. – Ты такой красивый, и смерть твоя должна быть красивой. Поэтому…
Том сглотнул, когда понял, какой вид «казни» выбрал для них сталкер – толстые пальцы одну за одной открывали конфорки на современной газовой плите, а потом с хрустом выдернули аварийный датчик, не оставляя возможности выключить подачу газа.
— Вы просто уснете и больше никогда не проснетесь, – сталкер так мечтательно улыбался, словно говорил о Ромео и Джульетте, а не о двух вполне реальных людях. – Билли, а ведь все могло бы быть иначе…
Билл, который в этот момент смотрел на Тома, только кивнул, опуская глаза и будто сдаваясь.
— Прощай, – маньяк присел перед Биллом и слизнул соленую каплю, черную от потекшей косметики.
Оба пленника слышали, как захлопнулась входная дверь, автоматически закрывая сейфовый замок, который когда-то Том искал по всему городу, а теперь был готов душу продать за то, чтобы дверь его квартиры запиралась на простую щеколду.
Томас посмотрел на своего мужа и вздрогнул – по побелевшим щекам катились крупные слезы, а неестественно красные губы беспомощно и обреченно сжимали платок. Но больше всего Томаса поразили глаза – в ореховых омутах стояла такая боль и вина, что внутри у мужчины все болезненно заныло, словно ему в душу всадили ржавый нож с зазубренными краями.
Не в силах наблюдать за мучениями любимого мальчика, Том сделал усилие, едва не стоившее ему переломанных костей и сумел-таки сесть рядом с Биллом. Тот захлопал ресницами, стараясь сдержать слезы, а потом и вовсе застыл, когда Том начал приближаться к нему еще больше — юноша не понимал, чего хочет его муж. Не сумев совладать с собой, Билл закрыл глаза, ожидая, что вот сейчас последует прикосновение – только вот сам не мог определиться – хочет ли он его или нет. Мягкое касание заставило вздрогнуть, а в следующее мгновение юноша почувствовал, как узел на платке ослабевает. Еще секунда – и он выплюнул изо рта кусок ткани и тут же встретился с кофейными глазами. Рот бизнесмена тоже был свободен, и губы чуть изогнуты в легкой улыбке.
— Том… Как тебе удалось? – в горле пересохло.
— Не знаю, просто получилось выплюнуть ткань, – мужчина попытался пожать плечами, но ничего не вышло – сталкер хоть и допустил оплошность с платком, но в остальном поработал на совесть.
— Том, что нам делать? Я уже чувствую запах газа, – юноша втянул носом воздух.
— Попытаемся выбраться. Ты можешь хоть немного повернуться? Я бы постарался развязать узлы зубами.
Билл попытался, но ничего не вышло, слишком хорошо маньяк продумал свои действия – пошевелиться было невозможно.
— Нет, не могу, – едва не всхлипнул юноша. Ощущение беспомощности давило, лишая воли и желания сопротивляться дальше. – Мы здесь умрем.
— Не говори так, пожалуйста. Может, помощь уже идет, – отрицательно помотал головой Том. Он проклинал сталкера за то, что сейчас не может утешить Билла, который, кажется, вот-вот взорвется рыданиями и отчаянием.
— Откуда? Я даже не сказал Девиду, что собираюсь выйти из отеля, – горько усмехнулся певец.
Том закусил губу – его мальчик стал совсем взрослым, теперь он больше не верит обещаниям своего мужа, хотя раньше одного этого «все будет хорошо» хватало с лихвой. Сейчас, глядя в испуганное и отчаявшееся лицо своего супруга, Том в очередной раз корил себя за то, что не смог защитить, не уберег… Он должен был сделать хоть что-то, чтобы Билл, пришедший к его порогу, не зашел в квартиру… «Билл… пришедший…» — сознание зацепилось за эти мысли, выделяющиеся наличием логики и конкретным смыслом в общем потоке бессвязного виноватого бреда.
— Билл? А… зачем ты пришел? – спросил Том.
Ореховые глаза изумленно расширились, становясь огромными просто до невозможности.
— Я… Я получил документы на развод, – чуть дрожащим голосом ответил Билл. – И чек.
Том даже обрадовался, когда заметил во взгляде юноши не только отчаяние, но и что-то другое. Злость.
— И что? Ты не хочешь развода? – спросил Том, гоня от себя мысль о том, что самой главной мечтой на данный момент для него является не освобождение, а просто слова, произнесенные любимыми губами. «Не хочу» — вот что он мечтал услышать.
— Хочу, – сказал Билл, руша мечты мужа, но сам он своим собственным словам не верил. – Но чек… Том, это ведь тот самый чек, который я прислал тебе из Америки в счет уплаты долга за отца. Почему ты его не обналичил? – голос Билла звенел от праведного гнева, а на щеки снова вернулся румянец.
— Мне не нужны эти деньги, Билл, – Том покачал головой и заставил себя не опускать глаз под испытующим взглядом супруга. – Когда ты его прислал… Словом, в тот момент в моей жизни уже многое поменялось, и эти деньги… Взять их – означало снова вернуться к прошлому, а этого я не хотел больше всего.
— Но я не хочу быть тебе что-то должен, – вскинулся Билл, а Тома его слова резанули, как бритва.
— Билл… Ты мне ничего не должен, – как мог, спокойно ответил Том. – Если хочешь, отдай их на благотворительность или еще куда…
— Но, Том… — попытался возразить певец.
— Билл, эти деньги… они причинили столько зла, что… Я не могу их взять, пусть они пойдут на что-нибудь хорошее.
Билл чувствовал, как в его душе что-то переворачивается. Этот мужчина – совсем не тот Том, которого он оставил три года назад в аэропорту Марокко. Тот Том никогда не сказал бы, что деньги могут быть злом, никогда бы не отказался от них… «И никогда бы не сказал, что любит» — прошептал внутренний голос. Этот Том, который сейчас смотрел на него переполненными эмоциями глазами, до боли в разбитом сердце был похож на ту мечту, с которой в счастливом неведении почти полгода прожил Билл. Но тогда это была всего лишь маска, и сейчас юноша до дрожи боялся снова попасться на ту же наживку – он боялся Тома, боялся своих не угасших чувств к нему.
— Билл… — юноша видел, что Том собирается сказать что-то важное, но внезапно испугался, что эти слова разрушат последний барьер, который все еще охраняет его душу от человека, который был единственным в его жизни, в чьей власти было причинить самую сильную боль и принести самое большое счастье. «Как жаль, что ты выбрал первое…»
— Давай попробуем освободиться, – перебил его юноша, показательно дергая руками.
Том только грустно и понимающе глянул на него и принялся ослаблять веревки, хотя и знал, что это пустая трата времени и дыхания. Только вот про последнее он вспомнил слишком поздно. Конфорки были включены на полную мощность, и вскоре в горле появилось ощущение стянутости, жжения. Мучительно хотелось пить, но бизнесмен знал – именно так начинается отравление газом. Томас заметил, что Билл начинает сонно моргать и покашливать – для юноши все оказалось еще хуже, газ на него действовал куда быстрее. «Конечно, он такой худой!» — с тревогой подумал Том, подвигаясь к Биллу ближе.
— Билл, попытайся не вдыхать глубоко, – он подставил юноше плечо. – А лучше дыши через мою рубашку, так меньше газа попадет в легкие.
— Тооом, – глаза Билла стали мутными, словно в крови было много алкоголя. – Я спать хочу…
— Билл, нет! – мужчина попытался толкнуть засыпающего юношу, но тот только вяло отмахнулся, уже не соображая, что делает. Покрытые черными размазанными тенями веки опустились, веером разложив по щекам кукольные ресницы. Том умилился бы этому трогательному зрелищу, если бы не был так напуган.
— Билл! Билл! Билл, проснись, черт возьми! – закричал он, тратя дыхание.
— Томми, не кричи, любимый, – бессознательно улыбнулся Билл и потерся щекой о его плечо, заставив мужа застонать от противоречивых эмоций. Тому было страшно, но где-то глубоко внутри он чувствовал радость снова услышать от своего мальчика такие слова.
— Ч-черт! – мужчина не знал, что делать. Его глаза метались по комнате в тщетных поисках решения, но раз за разом возвращались к побледневшему лицу своего любимого юного супруга. Его кожа была бледной даже сквозь южноамериканский загар, веки плотно сжаты, а розовые губы… Сверкнувшая в голове идея не оставила времени для раздумий – подавшись вперед, Том властно вторгся языком в покорный рот, выдыхая воздух, желая снова увидеть, как открываются ореховые глаза его маленькой, но такой упрямой и стойкой любви. Мягкие розовые губы были, как и прежде, невероятно нежны и сладки, а теплота проколотого, как выяснил Том, языка сводила с ума, заставляя теряться в пространстве. Мужчина не знал, сколько длится этот поцелуй – минуту, час или вечность. Голова кружилась, руки не слушались, в груди появилась странная тяжесть… Томас понял, что теряет сознание за секунду до того, как его глаза самопроизвольно закрылись, но на грани обморока он уловил странный грохот, идущий со стороны входной двери.
