Неправильные

— Будь тише, если кто-нибудь узнает о том, что я притащил тебя в здание мафии, тебе придется меня по косточкам собирать, — Рюноске недовольно посмотрел на тигра, заинтересованно оглядывающегося по сторонам, — все-таки, хоть мы и союзники, другим твое присутствие вряд ли понравится. Ацуши быстро закивал. Как ни странно, им с Акутагавой удалось найти общий язык. Рюноске перестал сверлить бедного тигра ненавистным взглядом при каждой их встрече, а сам Ацуши начал замечать, что ему довольно комфортно находиться в компании этого странного угрюмого эспера. Часто они просто гуляли по городу, рассматривая красочные вывески, или сидели где-нибудь в парке, где в тишине каждый мог заняться своими делами, иногда перебрасывать парой фраз с собеседником, не чувствуя при этом никакой неловкости от длительного молчания. Каждый ценил это, хотя сперва подобное открытие стало неприятной неожиданностью для обоих. Еще бы, бывшие враги, всего несколько недель назад готовые перегрызть друг другу глотки, сейчас сидели и наслаждались спокойствием и близостью такого, казалось бы, уже практически родного человека. Такое даже представить сложно. «Но жизнь — странная штука», — в который раз замечал про себя Ацуши.  — Тебе обязательно было идти за мной? — Рюноске хотел, чтобы его тон звучал недовольно, но получалось как-то не очень убедительно.  — Нет, но… — Ацуши плюхнулся на черный бархатный диван, — я просто… Просто захотел немного побыть с тобой. Все. Но разве же он мог это сказать? Ацуши немного пугали его мысли. Ему было страшно признаться себе в том, что вот эти вот странные и абсолютно неправильные мысли принадлежат ему. Но ведь он и так понимал это. Как понимал и то, что это до отвратительного неправильно. Так не должно быть.  — Я и сам не знаю, — тигр неловко рассмеялся. Накаджима заметил, как преобразилось лицо эспера, выражая обеспокоенность. Совсем чуть-чуть, преобразилось ровно настолько, насколько вообще может преобразиться обеспокоенное лицо Акутагавы Рюноске.  — С тобой все в порядке? Ацуши несколько удивленно кивнул. Что он имеет ввиду? С чего он вообще взял, что с ним что-то не так? Рюноске приблизился к тигру, садясь на диван рядом с ним.  — Ты ведешь себя не так, как обычно, — он немного помолчал, будто не был уверен в том, что стоит продолжать этот разговор. Но он продолжил, — От меня тебе это скрыть не удастся. Ацуши поднял глаза, встречаясь со взглядом проницательных и таких будоражащих серых глаз напротив. Накаджима почти физически чувствовал, как этот взгляд оставляет на его теле маленькие обжигающие следы. Не в силах сказать что-то осмысленное, он снова опустил взгляд. Но тут Ацуши почувствовал, как холодные руки хватают его за щеки, заставляя снова посмотреть на собеседника. Множество мурашек от нежной прохлады ладоней стайкой пробежало по спине тигра.  — Я просто… — Губы, язык, небо — все во рту было таким сухим, что говорить было практически невозможно. — Мне кажется, в моей жизни происходит то, чего не должно происходить. Рюноске молчал. Под его внимательным взглядом Накаджима чувствовал себя слишком беззащитным. Слишком маленьким и слишком слабым. Он нервно облизнул губы.  — И тебе это не нравится? — Ацуши поднял на него удивленный взгляд. Прохладные ладони все еще обхватывали его лицо. Но как только Рюноске собрался убрать руки со щек тигра, тот прижал их обратно, положив сверху свои ладони.  — Я не знаю, — Мысли в голове тигра скакали, словно баскетбольные мячи, слова отчаянно путались, а взгляд то и дело опускался куда-то вниз. — Я не знаю, но чувствую, что мне это нужно. Это чертовски неправильно, но я нуждаюсь в этом! Ацуши зажмурился, замечая, как чужие ладони выскользнули из-под его рук, ловко перебираясь к нему за спину.  — Я знаю, — Рюноске прижал к себе хрупкое, мелко дрожащее тело, аккуратно и почти невесомо поглаживая его по спине, — потому что чувствую то же самое. Честно говоря, Ацуши понятия не имел, как оказался в подобной ситуации. Он все еще не до конца понимал, почему так сильно дрожат его колени, так быстро стучит сердце и так тяжело, просто невыносимо тяжело сделать хотя бы один маленький вдох. Горло как будто сдавила невидимая змея, противно извиваясь, она издевательски смеялась над его тщетными попытками. Сколько раз он пытался разобраться в себе? Признаться? Сделать хоть что-то? А разве он вообще когда-нибудь пытался?  — Ацуши, — шепот эспера разлился в животе сладким страхом, тягучим, волнительным, желанным.  — Да? — Парень поднял на Рюноске взгляд, от которого сердце эспера пропустило удар, позволяя мыслям расступиться и уйти насовсем. Акутагава совершенно не помнил, что хотел сказать. Сейчас он хотел только обнимать этого маленького хрупкого тигренка, гладить по изящной спине и мягким шелковистыми волосам, попутно теряясь в пленительном взгляде этих невообразимых глаз.  — Я буду с тобой, — наконец прошептал парень. — Неважно, насколько неправильно то, что творится с нами, я не оставлю тебя. Ацуши сморгнул еле заметные капельки в уголках глаз и посмотрел на Рюноске так, будто тот – плод его фантазии, видение, которое можно легко разрушить простым дуновением ветра. Он осторожно приблизился к эсперу и нежно накрыл его губы своими. Быстрое, совсем невинное движение, в которое Ацуши попытался вложить всю бурю чувств, испытываемую им сейчас. Он медленно поднял взгляд на Рюноске, будто снова боялся того, что все это может оказаться простым сном... Но нет, Рюноске по-прежнему был здесь, смотрел на него с той же теплотой, обнимал его с той же нежностью. И пусть все это было странно, неправильно, Ацуши готов был принять все, пойти на что угодно, только бы не отпускать того, в чьих объятиях сейчас так тепло и уютно засыпать.