Котенок, ты моя кицунэ

      Вы спросите, почему она снова плачет? Почему с её глаз скатываются непрошенные дорожки хрустальных слёз? Разве вам человеку не наплевать на чувства маленького кицунэ? Небеса считают, что вам, люди, должно быть безразличны её переживания и волнения в данный момент.       Кицунэ не такая, как все, а значит в её артериях, венах и капиллярах течёт не такая кровь.       Журналисты, какие же вы сволочи и ублюдки, раз решили, что её нежный, шелковисто-бархатный голос сообщил Вам неправду. Да, возможно, это девушка поведала не то, что хотелось услышать, но у вас должно присутствовать каплю уважения к рассказчику.        Девушка поделилась самым сокровенным, а Вы — рассмеялись ей в лицо. Как же это низко с Вашей стороны, ведь она имеет полное право на существование, за срок которого она должна исполнить волю умершего десять лет назад отца.       Лера неспешно идёт по безлюдным улицам небольшого городка Кванджу. Она не осматривается по сторонам, как раньше это делала, а машинально переступает с одной ноги на другую. Ей ничего не хочется, ведь смысл жизни давно потерян: отца воля так и не исполнилось, а любимый человек ещё не вернулся из командировки.       «Хосок может вообще больше не приедет ко мне и, вряд ли, прижмёт моё безвольное тельце к себе» — так кицунэ по крайней мере думала, пока не заметила, как красная иномарка выезжает из-за поворота и не останавливается возле неё.       Из дорогого автомобиля выходит молодой парень лет двадцати, снимает с себя черный классический пиджак и набросил его на худые плечи. Девушка поднимет заплаканные глаза и тихо благодарит за помощь. Как только она захотела сделать несколько маленьких шажков навстречу спасителю от одиночества, тот щелкнул по миленькому носу пальчиками и нежно улыбнулся любимой.       Когда его кожа соприкоснулась с её, Лера закрыла ладошкой ротик и почти беззвучно всхлипнула, ведь каждая клетка организма просила объятья с Хосоком.       — Ну, ты чего, котенок? — как-то необычно обратился юноша к кицунэ. — Может ты хочешь кушать? Или попить чего-то сладкого? Хотя нет, в твоей ситуации лучше кушать много солёного, — засмеялся он, беря маленькую ладонь.       Хосок заблокировал свой автомобиль и медленными шагами отправился к реке, которая недалеко была от того места, где находилась юная пара.       Ей всего восемнадцать, ему — двадцать, но Лера и Хосок действительно умеют заботиться, любить и чувствовать друг друга на расстоянии. Друзья часто говорили, что они при всех стараются скрыть свои переживания и эмоции, но близкие люди знали их, как облупленных, поэтому часто могли предугадать состояние этих двоих особей.       — Хосок, им не понравилась моя книга. Редактор сказал, что это какой-то бред и в нашей жизни такого не бывает, — прошептала Лера, садясь на камни возле водоема.       Хосок умостился рядом, переплел свои и её тонкие, маленькие пальчики, а затем тихим, заговорческим голосом пролепетал:       — Если они никогда не видели кицунэ, то они попросту слепые люди. Этим жалким человечкам срочно необходимо выписать очки, или купить в магазине для инвалидов трость, которая поможет им передвигаться.       Парень хихикнул, повернул девушки личико к себе и заглянул в каро-зеленые глаза. Он еще шире улыбнулся, стараясь подбодрить, а она в ответ лишь недовольно поморщила носик и тихо шепнула:       — Дурачок, не говори такие глупости, ведь я знаю, что мой роман бредовый. Там нету ничего особенного. Так что, они правильно поступили, сказав, что моя идея слишком изношена и бесполезна.       Лера хотела встать и уйти, но Хосок не позволил ей этого сделать. Он захотел подбодрить своего любимого котёнка, ведь понимал, как ему сейчас тяжело. Она столько старалась, пыхтела над произведением, что грех пожаловаться на него.       — Это не правда, — воскликнул парень, прижимая к груди хрупкое тельце, которое снова начало содрогаться от нового приступа слёз.       — Это правда. Кицунэ не существует, и я тому прямое доказательство, — пролетала Лена, утыкаясь носиком в такое родное плечо. Она слизывает кончиком язычка остатки бледно-розового блеска и сжимает пальчиками рубашку, которая с каждой секундой всё больше намокала от слез.       — Какая же ты глупая у меня. Вообще себя не ценишь. Я понимаю, что твой род умер давно, но ты всё также стараешься донести до людей о своём рождении. Но я не понимаю, зачем это делать, если тебя сдадут, как подопытного кролика, в лабораторию.       — Но это единственный шанс выполнить последнюю просьбу моего папы.       — Прекрати! Такими действиями ты можешь себе! Разрушить свою свободу и обрести вечное скитание в четырех стенах! Разве ты этого не понимаешь, Котенок? Разве в твою рыжую головку не приходят другие мысли, помимо того, что говорил тебе отец? Меня злят его слова перед смертью, но больше всего меня раздражает то, что ты пытаешься выдать свою сущность? Ты хочешь стать знаменитой? Так прошу становись каким-то другим способом, но то, что ты чистокровный кицунэ — никому нельзя слышать и знать. Поняла меня?       Хосок продолжал прокричать, ведь действительно переживал за любимую. Он знал суровые принципы людей, которые сделают все на свете, лишь бы в их кошельках всегда было много денег. Парень понимал, что он тоже относится к такому типу, но всегда оберегал Леру и не позволял ей делать глупости. Но на данный момент она сглупила и теперь должна выслушать нравоучения.       — Всё… Я поняла… Больше не буду… Обещаю.       Девушка немного отстранилась от Хосока, вытерла свои глаза и кивнула, показывая, что полностью согласна со своими второй половинки.       — У тебя в действительности очень красивые рыжий хвостик, на кончике которого есть маленькая чёрненькая прядочка. Также твои божественные угольные ушки отлично гармонируют с ним. Так что, не надо плакать, ведь у тебя еще вся жизнь впереди, а красные от солёной жидкости глаза меня пугают, ведь в такие моменты ты напоминаешь хищника.       Хосок нежно прикоснулся руками к лицу девушки, погладил большими пальцами щёчки под глазами и приблизился к её губам своими​. Нежно поцеловав, он посадил Леру к себе на колени и с любовью начал укачивать ее, ощущая, как что-то мягкое прикасается к его руку.       Хосок приоткрыл глаза и увидел перед собой прекрасный хвостик, который едва касаясь его подушечков пальцев, пытался не подрагивать от нежных переживаний. Он нежно погладил велюровую шерсть и тихо прошептал «умничка», ведь в такие времена никто, кроме них, не появлялся в этой местности, а жест девушки означал, что она полностью доверилась услышанным словам и больше никому в жизни не расскажет о своей сущности.