Voodoo Doll

Тик-так, тик-так… Внезапный и настойчивый стук в металлическую входную дверь, сопровождаемый звонкими воплями явно бодрого парня, заставил крепко спящего брюнета подорваться с кровати и лениво выползти в одних боксерах в прихожую, чтобы впустить нерадивого гостя. — Хан Санхек, какого черта ты ломишься в такую…. Кстати, который час? — поинтересовался высокий хозяин двухкомнатной квартиры, в меру накаченное тело которого так и кричало о регулярных тренировках в тренажерном зале.  — И тебе доброе утречко, Бин! — радостно поприветствовал друга подтянутый шатен, ничуть не уступавший в росте вышеупомянутому кадру. — Я смотрю, ты еще не отошел от вчерашней тусовки... Про перегар вообще молчу. — Зато ты цветешь и пахнешь, как майский пион, — съязвил парень и широко зевнул. — У меня нормальная переносимость алкоголя, Хонбинни, — похвастался Хек, закрыв за собой дверь и разуваясь. — Ты зачем приперся? — брюнет явно был не в духе с утра пораньше. — Да я просто ночевал у дамы, недалеко от твоего дома, вот и заехал. А ты в универ вообще собираешься сегодня? — как бы невзначай поинтересовался шатен, смотря на развалившегося на кровати друга. — Помнится, ты собирался сегодня разбить очередное девичье сердце… Или я что-то путаю? — Черт! — «осенило» Хонбина, и он резко принял сидячее положение. — Да, она меня достала, пора заканчивать. — А ведь только неделя прошла… Какой ты непостоя-я-янный… — протянул Санхек с усмешкой. — И не жаль тебе их? — Я сразу ставлю условие, что, если я решаю бросить, то нечего пытаться что-то изменить, — с ноткой холода в голосе объяснил хозяин квартиры, поднявшись и открыв черный платяной шкаф с одеждой. — Но ведь ты им действительно нравишься. А выходит, что ты просто играешь их чувствами, — продолжил рассуждать вслух шатен, наблюдая за неспешными сборами друга. — Играю? Может, так и есть. Это весело, — пожал плечами Хонбин, застегнув ремень черных джинсов и надевая такого же цвета футболку, а поверх нее — кожаную «косуху». — Смотря, с какой стороны… Просто… Не заиграйся, — попытался предостеречь парня Хек. — Мало мне нравоучений Рави с Лео, так еще и ты взялся за промывку мозгов? — спросил Бин, глянув с упреком на шатена. — Ладно, это твое дело, — усмехнулся Санхек. — Ты на байке? — задал вопрос парень, уложив свои волосы в модную укладку и захватив с комода ключи от скоростного средства передвижения. — А как же! — Хек последовал за хозяином апартаментов. — Домчимся с ветерком до родного универа! Хонбин на эту фразу лишь молча закатил глаза, и они оба покинули квартиру, аренду которой родители брюнета согласились оплачивать лишь спустя год его «отличной» учебы в университете. На 18-й день рождения родители подарили Бину скоростной байк, о котором он уже давно мечтал, поэтому долго не мог нарадоваться своему приобретению. Движение на высокой скорости являлось каким-то неотъемлемым фактом идеальной жизни Ли Хонбина. И вот уже второй год, учась на втором курсе юридического факультета одного из престижных вузов Сеула, 19-летний парень рассекает на своем черном «коне» вместе с одногруппником Санхеком, который тоже является заядлым гонщиком. Друзья нередко принимают участие в нелегальных заездах и выигрывают при этом неплохие деньги. — Что, уже «сдался»? — без особого удивления спросил высокий стройный брюнет с фейсом аля-кошак, когда Бин с Хеком встретили друзей в холле университета. — Лео, ты же его знаешь, — усмехнувшись, сказал синеволосый студент с никнеймом «Рави», передернув лямку своего джинсового рюкзака. — Ничего нового. — Может, хватит меня учить, как мне поступать?! — не выдержав, повысил голос Хонбин. — Да ради бога, делай, что хочешь, — пожал плечами Лео. — Кстати, Юн Сона спрашивала у нас про тебя... минут пять назад и пошла на второй этаж. — Сколько времени до начала пары? — поинтересовался Бин, нырнув рукой в свой черный рюкзак. — Пятнадцать минут, — коротко сообщил Рави, глянув на наручные часы и жуя банан. — Отлично! Успею, — улыбнулся студент и, закрыв молнию рюкзака, бросил друзьям, поднимаясь вверх по широкой лестнице. — Меня не ждите, если задержусь! — Выпендрежник, — усмехнулся Хек. — Мне кажется, или это хорошим не кончится? — проговорил Лео, отобрав у Рави оставшийся кусочек банана, на что синеволосый чуть ли не зарычал от негодования. — Засекайте время… Последний рекорд — семь минут, — напомнил парням Санхек. Не успел Рави вернуться к друзьям от автомата с газировкой, как с лестницы, вся зареванная и с растекшейся по щекам тушью, стремительно сбежала длинноволосая брюнетка, она же Юн Сона с первого курса. Отличница, подающая большие надежды, теперь позорно мчалась к выходу через весь университетский холл, сжимая в руке белую розу и не обращая внимания на бурные обсуждения ее теперь уже не скромной персоны. Ведь все знали, что означала белая роза, подаренная Ли Хонбином: очередная девушка познала жестокость местного «принца», упрямо не желавшего никого впускать в свое сердце, при этом позволяя слабому полу проникнуться к нему самыми глубокими чувствами, позднее изнутри съедавшими наивных девиц из-за неразделенной любви. — Черт! Этот парень бьет все рекорды, — ошарашено проговорил Рави, отсчитав всего четыре с половиной минуты с момента ухода Бина, и трое друзей одновременно подняли свои головы, посмотрев на стоявшего вверху лестницы Ли Хонбина, в глазах которого, казалось, не отражалось совершенно никаких эмоций, но затем вдруг на губах промелькнула легкая ухмылка. *** За окном уже второй час лил дождь, что было вполне характерно для сентябрьской погоды, наводившей тоску на и без того унылого третьекурсника. Ли Джехван в свой 21 год не особо радовался «лучшим годам» жизни, как было принято судить о временах беззаботного студенчества. На то у него были веские причины, которые блондин не желал ни с кем обсуждать, понимая, что все просто жалеют его. Ведь это нормально — сочувствовать человеку в трудной жизненной ситуации и испытывать жалость по отношению к нему. Только студенту факультета искусств чужая толерантность была не нужна. — Эй, — шепотом обратился к Джехвану перешедший в его группу в начале третьего курса кареглазый шатен, сидящий рядом за своим мольбертом с законченным рисунком, — почему она такая мрачная? Блондин перестал выводить тонкие линии на холсте, на котором уже почти был готов черно-белый абстракционизм, и медленно повернул голову в сторону затронувшего его одногруппника. — Я заметил, ты не любишь ни с кем разговаривать, но, мне кажется, всем нужна поддержка. Тем более, когда такое случилось… — запнулся студент, поджав губу. — Поддержка вернет все, что я потерял? — спросил безразлично Джехван, держа в руке кисть и совершенно не удивляясь осведомленности новенького о его, Джехвана, личной жизни. — Нет, но… Может, тебе станет легче, если ты выговоришься? — предположил шатен, уже мысленно пожалев о том, что завел беседу с этим мрачным субъектом. — Вряд ли, Хакен, — улыбнувшись уголком губ, студент вернулся к своей работе. — Можешь звать меня Эн, — тоже слегка улыбнулся парень и собирался задать очередной вопрос одногруппнику, но его перебил звонок, означавший конец пары, и громкий голос преподавателя: — Семестр только начался, но, надеюсь, все помнят, что в конце него, перед зимней сессией нужно сдать курсовые работы? Постарайтесь уже за этот месяц определиться с направлением живописи и впишите свою тему в общий список, который я выдам вашей старосте. И, как вы знаете, лучшая работа будет представлена на предновогодней выставке на главном факультете нашего университета. Есть вопросы? — Да! — откликнулся тут же Ча Хакен, подняв руку. — Скажите, тематика не ограничена? Ну, натюрморт, портрет, абстракция… Что угодно? — В рамках того материала, что вы проходили на прошлых курсах и в течение этого семестра, молодой человек, — заявил седовласый преподаватель, поправив свои очки. — Круто! Я бы попробовал портрет! — бодро заявил Эн, собирая свои принадлежности для живописи в сумку. — Чей? — без особого интереса спросил Джехван, вытирая длинные кисти специальной тканью. — М-м-м… Второкурсник с юрфака, по которому, если верить слухам, «сохнут» девчонки даже с нашего факультета, — задумчиво проговорил Ча, перекинув нелегкую сумку через плечо. — Сначала я сомневался в том, что он эдакий местный «принц», но, когда увидел его, понял, что не зря его так величают. — Второкурсник с юрфака? Не знаю никого оттуда, — заявил спокойно блондин, собрав свои вещи в рюкзак и направляясь к выходу из аудитории. — Шутишь?! Ли Хонбин! Не слышал о нем? — ужаснулся неосведомленности парня Хакен, последовавший за высоким одногруппником. — Имя, кажется, уже слышал, но не видел его, — решил Джехван, порывшись в своей памяти. — Ты должен увидеть этот лик! — воскликнул Эн, когда они оба вышли за пределы своего факультета и, игнорируя непрекращающийся ливень, отправились по аллее мимо стоянки автомобилей для работников и учащихся университета. — Мне как-то не особо интересно, знаешь ли, — буркнул Дже, посильнее натянув на голову капюшон тонкого серого плаща и ступая по лужам тяжелыми шагами. — Очень зря-я-я… — протянул Хакен, не отставая от блондина. — Ты ведь живешь не в общаге? Я тебя там не видел. — Нет… И нам с тобой не по пути, Эн, — сообщил негромко Ли, сжимая рукой лямку рюкзака. — Понял, не дурак! — улыбнулся натянуто шатен и вдруг встрепенулся, уставившись на что-то позади своего одногруппника. — А! — Что? — не понял Джехван и, обернувшись в сторону недавно пройденной стоянки, увидел со спины высокого стройного парня во всем черном, под ногами которого тут же грозно «взревел» пугающего вида байк. — Это Ли Хонбин, — сообщил Хакен, остановившись перед дорогой и нырнув руками в карманы своего пальто в поисках телефона. — Лица его я все равно не увидел, — устало проговорил блондин, видя, как второкурсник с юрфака натягивает на голову блестящий черный шлем, а в следующее мгновение срывается с места и проносится мимо стоящего рядом с Эном Джехвана. Затем пронзительный звук рева мощного двигателя постепенно заглушается шумом проливного дождя. — Ладно, покажу тебе его как-нибудь в другой раз, — улыбнулся Ча, наконец, найдя свой сенсор. — Увидимся завтра! — Да… — кивнув, Дже отправился по намеченному им ранее пути, наплевав на отвратительную погоду, добивавшую парня морально. — «Прошел уже год…»