Я надеюсь, это шутка...

Ване очень нравился Глеб и, наконец-то, он решил признаться ему в этом. Отталкивал это сделать только вполне объяснимый страх: Глеб может не захотеть быть с ним. У них были достаточно неплохие отношения, и испортить их в один момент из-за всего лишь-то трёх слов Ване не хотелось. Он очень долго пытался признаться, но резко передумывал в последний момент, нелепо переводя тему. И вот — очередная попытка признания в любви. *** — Так что ты там хотел сказать мне? — по парню видно, что на разговор он не настроен, но готов терпеливо выслушать Дремина, если тот не начнёт опять говорить о чём-то не особо важным для их двоих. — Ну, я хотел сказать, что… ты мне нравишься, — вторую часть предложения Ваня произнёс неуверенно и тихо, но был уверен, что Глеб его услышал. Не мог не услышать. — Что ты сказал?.. — блондин очень хотел, чтобы ему просто послышалось, но по внезапно яростному взгляду Вани он понял, что это не так. И что повторять для него никто не будет, в глазах брюнета так и читалось «Ты слышал!». — Я надеюсь, это шутка… И только когда Дремин поник и тихо произнёс «конечно, шутка…» поник и ушёл, даже не взглянув на блондина, тот понял, что глубоко обидел парня. Еще бы не обидеться на человека, который принял твои чувства за всего лишь глупую шутку. На Дремина, как только он вышел из парка, накатило столько эмоций, от которых тот неожиданно для себя заплакал, крепко сжав от подступившей обиды и некой злости зубы. Ему было сейчас все равно, увидят его фанаты или нет, в конце концов, он тоже человек. Но несмотря на это, ему не хотелось, чтобы этот инцидент видели, а тем более слышали, фанаты Голубина: не хватало ещё испортить всё Династии. Придя домой, Ваня немного успокоился и начал потихоньку осознавать, что сделал. Просто взял и похоронил хоть какое-то общение с Глебом, человеком, который был ему дороже всех остальных. Это стало переломным моментом в его жизни, и несмотря на то, что он раньше не задумывался о суициде и о том, что не хочет жить, но сейчас… Дремин решил сделать это быстро, плевать на боль и прочее, просто плевать. Холодный металл неприятно чувствовался на коже, и Ваня, зажмурив глаза, провёл по запястью один раз, углубляя лезвие и сдавленно скуля. Но лучше сделать это так, чем просто взять в руки лезвие, поднести его к запястью и сидеть и тупить, ведь в этот момент страх сделать себе больно, почувствовать это, он гораздо сильнее всего. Он будто тормозит человека, и наверняка, это очень странно выглядит со стороны: ты хочешь умереть, но боишься не самой смерти, а этого идиотского ощущения саднящей боли от куска металла. Ваня, будто бы в припадке, нанёс ещё несколько порезов. Он распахнул глаза, и ему впервые стало плохо от вида крови, ему просто стало невыносимо плохо, но потихоньку боль начала съезжать на «нет», и Дремин, уже видя темные круги перед глазами и чувствуя тяжесть собственного тела, понял: это — конец. *** После того, как брюнет ушёл, Глеб думал, а надо ли ему бежать за ним, объясняя, что у них не выйдет, может, просто оставить это так, как есть? Когда силуэт пропал из поля зрения Глеба, тот неосознанно медленно пошёл за ним, переваривая столь спонтанный разговор. «Лучше, ответить, конечно не мог.». Парень знал, что у Вани нет каких-то наклонностей в сторону смерти, но чувство тревоги ни на сколько не пропадало, и Глеб, чуть ли не взмолившись, побежал по направлению дома Дремина. Дверь была открыта, и Голубин, не снимая обувь, начал быстро обходить квартиру Вани. Приоткрытая дверь в ванную не предвещала ничего хорошего. Голубин несколько секунд тупо смотрел на бледное, бездыханное тело, не в силах сдвинуться с места, а потом рухнул на колени, задрожав. Слезы полились сами собой, и Глеб просто отказывался верить в то, что видит перед собой. Он отказывался верить в то, что это все из-за него. Блондин отвернулся, заходясь в немой истерике, и не сразу заметил рядом с собой пачку каких-то таблеток. Пришла мысль о том, что он вряд ли сможет дальше жить с таким грузом на душе, и это будет не жизнь, а просто моральное мучение. Глеб этого не хотел. Он подполз на коленях к телу, дрожащими пальцами коснулся окровавленного запястья, приподнял его и мягко поцеловал, чувствуя металлический привкус на языке. Он, будучи не в себе, обнял Ваню, дико жалея о том, что произошло и что он, не в силах что-либо изменить, прогибается и отправляется вслед за брюнетом. На следующий день по интернету уже прошли слухи про мертвых рэперов, но им уже было все равно, и можно быть уверенным в том, что где-то там да они вместе, и точно счастливы…