Третий лишний

      Ветер с удовольствием игрался со светлыми волосами тайки, идущей вдоль по набережной. В руках у девушки был фотоаппарат, подарок Минни, и она с интересом и с таким счастьем делала снимки реки Хан, вдоль которой шла, что нельзя было по ней сказать, что эта девушка сейчас ведёт внутреннюю борьбу с собой. Как ей быть дальше? Что делать? Как всё разрешить? Есть ли вообще выход из сложившейся ситуации?       Разумеется, есть. Просто Лалисе нужно было понять, как поступить так, чтобы это было правильным решением и потом она не начала вновь страдать. Ведь хватит с неё этого, хватит боли.       Лиса решила не уезжать из Сеула, город всё-таки большой и вероятность пересечься с кем-то знакомым равна лишь одному проценту, а потому она могла не переживать, что остальные найдут её. Конечно, куда проще было бы вообще не исчезать, но что сделано, то сделано. Девушка просто закинула необходимые вещи в рюкзак, схватила свою камеру и ушла. Села в один из автобусов, ведущий к центру города и начала своё маленькое путешествие по Сеулу. Давно было пора изучить город и посетить самые известные места, ну, или найти менее заметные для остальных, но при этом настолько шикарные, что будет захватывать дух. Поставив определённую цель перед собой, девушка незамедлительно приступила к её исполнению. У неё не так много времени, стоит вернуться домой уже сегодняшним вечером, дабы не играть на нервах у матери и отца, да и не приносить какого-то неудобства остальным, и да, чёрт возьми, не стоит забывать об университете. Душевные разбирательства — это, конечно, очень важно и круто, но и про своё будущее забывать не нужно. Хотя быть экономистом не та цель в жизни, кою Лисе хотелось бы достичь, университет окончить ей всё-таки нужно.       Разве так не будет лучше? Определённо, должно быть.       Девушка продолжила прогулку, натыкаясь на те места, которые раньше не видела и не знала. И это стало столь увлекающим занятием: находить места, завораживающие тебя с первого взгляда, что Лиса не могла остановиться. Она то и дело запечатляла увиденное на камеру, искренне улыбаясь и радуясь, как маленький ребёнок, получивший наконец долгожданную конфетку от родителя. Может быть, ей стоило сбежать вот так раньше? Может быть, избавься она от отрицательных мыслей, ей стало бы лучше намного ранее? Сейчас конечно, узнать наверняка уже нельзя, поэтому девушка отбрасывает от себя все ненужные мысли и вновь делает несколько щелчков, запечатляя на камеру удивительный вид, открывающийся с одной из высоток Сеула. — Безумно красиво, — Лиса откладывает фотоаппарат в сторону, вдыхая в себя больше воздуха, расставляя руки по бокам и просто наслаждаясь моментом, прикрыв глаза для полноты ощущений. Свобода, свобода, свобода. Здесь даже воздух пропитан ею, и Лиса постепенно втягивается в это, лишь на секунду допустив мысль о том, что ей было бы куда лучше, будь с ней сейчас рядом Хосок.       Лучший друг и бесконечно хороший человек, который не заслужил такую подругу, как Лалиса Манобан. Конечно, на подобные мысли, Хосок, услышь их он, тут же бы воскликнул, что Лиса не дождется, что он от неё откажется. «Я буду с тобой до самой твоей смерти, дурёха». Однажды Хоуп сказал ей это, когда им было лет по одиннадцать и Лиса, посчитавшая, что Чону куда веселее проводить время с их соседкой — Миной, разревелась перед ним, некрасиво шмыгая носом и вытирая слёзы с лица. Только эти его слова и заставили девушку успокоиться, ведь она знала, что стоит верить Хосоку, если он сказал, что будет с ней всегда, значит — будет, и ничто им не помешает.       Даже Ким Тэхён, самый привлекательный парень на всём белом свете, которому почти удалось однажды разделить лучших друзей.       Но стоили ли отношения, которые в итоге закончились столь ужасно, дружбы Хосока и Лисы? Нет. Лучше бы девушка больше думала о своём лучшем друге, чем о парне, который запросто избавился от неё лишь потому, что его семья переехала в другую страну.       Тайка настолько погружается в собственные мысли, что не сразу слышит чьи-то шаги за спиной, но она тут же понимает, что не одна, когда слышит несколько щелчков от фотоаппарата, доносящиеся за её спиной. Резко обернувшись назад, Лиса видит перед собой незнакомого ей парня, который тут же застывает с фотоаппаратом у лица, успевая сделать ещё пару щелчков перед тем, как понимает, что раскрыт. Упс. Наступает угнетающая тишина, прежде чем Лиса, понявшая, что фотографировали именно её, не приходит в себя, тут же хмуря лицо, и с какой-то злостью смотрит на незнакомца. — Что это ты делаешь? — голос у Лалисы холодный, и сама она, впрочем, выглядит несколько устрашающе, из-за чего незнакомец сначала теряется, но вскоре берёт себя в руки, и даже тянет улыбку, отчего становится безумно милым. — Фотографирую, — уверенный голос парня заставляет Лису нахмуриться ещё сильнее, его ответ ужасно злит девушку, но она не выходит из себя, сдерживаясь. Мало ли, вдруг маньяк какой, нечего злить его. Вместо этого, Манобан складывает руки на груди и с некоторым вызовом глядит на паренька, чуть приподняв бровь. — А то я не заметила, — и теперь у неё отчётливо слышится усмешка в голосе, но парень не обращает на это никакого внимания, лишь чуть пожимает плечами, продолжая при этом тянуть улыбку. — Ты задала вопрос, я ответил на него. Что тебя не устраивает? — парень теперь полностью владеет собой, видимо, привыкнув к подобной атмосфере и окунувшись в неё с головой. Он нередко встречает на этой крыши людей, и, как правило, нередко совершает подобные же действия — фотографирует, если увиденное ему нравится. Он уже привык к их извечному вопросу: а что это ты делаешь? Ну, или же в более грубой форме, вроде: какого, мать твою, ты творишь?       Чаще звучит второе, конечно. Лиса лишь издаёт неразборчивое бухтение, понимая, что парень прав. Он ответил на её вопрос, и это не его проблема, что ответ не пришёлся по вкусу самой тайке. — И часто ты фотографируешь незнакомых людей без их ведома? — О, почти всегда, — и снова очаровательная улыбка, отчего Лиса наконец сдаётся, улыбаясь в ответ парню, чуть качая головой. — Так, значит, тебе нравится фотографировать? Лиса слышит смех парня и вопросительно глядит на него, не понимая чем тот был вызван. А потом до неё доходит, как глупо звучит её вопрос, и отчего-то щёки девушки тут же покрываются румянцем. Но надо отдать должное незнакомцу, тот быстро пришёл в себя и кивнул в знак ответа. А уже позже, когда он подошёл ближе к Лалисе, устроившись рядом с ней, он ответил на вопрос, пусть и столь глупый, более полно. — Я занимаюсь этим профессионально, устраиваю различные фотосессии, но, знаешь, больше всего я люблю делать неожиданные фотографии людей, которые не знают о том, что их снимают и потому ведут себя естественно. Как, например, ты сейчас, — парень вновь улыбается, глянув на Лису из-под опущенной вниз чёлки. В его руках снова оказывается фотоаппарат, и, чуть приподняв его, незнакомец делает несколько щелчков, после тут же убирая фотоаппарат и улыбаясь, как ни в чём не бывало. А Лиса лишь в очередной раз качает головой, но ничего не имеет против, пусть фотографирует её, если уж ему так хочется. — Покажешь, что вышло? И пусть Манобан совсем не против стать моделью на этот вечер, ей всё-таки хочется узнать, что получилось. Однако незнакомец не спешит показывать своей модели то, что вышло, он лишь чуть закусывает нижнюю губу, долгим и пронзительным взглядом глядя на девушку, а после чуть незаметно качает головой. — Скину тебе на почту, если скажешь свой адрес. И Лиса говорит, хотя даже не знает имени этого парня. Она вообще его не знает, но с такой лёгкостью диктует свой почтовый адрес, даже улыбаясь при этом, уже находясь в ожидании кучи фото, сделанных профессиональным фотографом. Это ведь значит, что всё будет круто? Именно так должно быть так, по крайней мере.

***

Лиса и сама не совсем поняла, как так вышло, что она сейчас в одном из кафе вместе с тем парнем, коего встретила на крыше. Мин Юнги, а именно так звали её нового знакомого, оказался безумно приятным парнем. Он болтал без умолку, рассказывал о своей жизни, работе, при этом не забывая спрашивать Лису и о ней самой. И Манобан также не поняла, как так вышло, что она уже полчаса рассказывает о Ким Тэхёне и о том, как она устала. Устала от всего этого дерьма в своей жизни, устала от неопределённости и устала из-за своих чувств, кои чаще преобладали, нежели трезвый ум. А как бы было здорово, если бы Лиса предпочитала думать, а не чувствовать. — И я сбежала, представляешь? Просто сбежала, оставив их, и теперь сижу в кафе с парнем, которого знаю всего час и пью кофе, когда как мои близкие, скорее всего, безумно за меня волнуются. — Лиса делает ещё пару глотков напитка, а после ставит чашку на стол, обращая всё своё внимание на Юнги, который выслушал девушку от начала до конца, ни разу не перебивая её. Возможно, это было именно то, что нужно Лисе? Рассказать всё человеку, которого ты абсолютно не знаешь, вот уж кто, а незнакомец точно сможет высказать своё мнение, не боясь обидеть. — Это не плохо, Лиса, иногда просто необходимо подумать о себе, и поставить себя на первое место, — Юнги тоже делает несколько глотков кофе, но, в отличие от Манобан, не выпускает чашку из рук, лишь крепче хватает её двумя руками и, видимо, подобным образом согревает свои пальцы. — Но насчёт твоей ситуации в целом, знаешь, я не дам тебе совета, как избавиться от всех проблем в мире и как зажить счастливо, а просто расскажу историю. Свою историю. И ты уже сама должна будешь сделать определённые выводы. Тебе это устраивает? Лиса просто кивает, удобнее устраиваясь на стульчике и с ожиданием глядит на Юнги. Он же должен рассказать что-то крайне интересное, верно? — В прошлом, несколько лет назад, когда я ещё учился в университете, — начинает наконец парень, тоже устраиваясь поудобнее. Он говорил до этого, что уже перешагнул порог двадцатипятилетия, а потому девушка совсем не удивилась тому, что Мин уже закончил университет, — в общем, в то время я был безумно влюблён в одну девушку. Она была милой, знаешь, тихая такая, забавная, умная. Я был просто без ума от неё, ухаживал за ней, дарил подарки, звал на свидания, но она постоянно отказывала мне. В какой-то момент я просто сдался, мне надоело вечно бегать за ней и в ответ получать большое и ужасное «ничего», так разбивающего мне сердце. Поэтому я начал встречаться с девчонкой, которая мне нравилась, и которой нравился я. Наши отношения не были крепкими, более того, я изменял ей, — заметив некоторое удивление на личике своей собеседницы, Юнги хмыкает, пожав плечами. — Ну да, я был ужасным человеком, но это всё в прошлом, уверяю тебя. Так вот, однажды я вновь столкнулся с той, от которой буквально терял голову, она была в компании парня, которого знал весь университет. Ну, знаешь, типичные плохиши, которые всегда притягивают к себе внимание. Они начали встречаться, представляешь? Но я видел, что она несчастна, видел, но ничего не сделал, обида сыграла во мне и я тогда сказал, что она сама во всём виновата, что ей просто следовало согласиться стать моей девушкой и тогда всё было бы хорошо. Чертовски самонадеянный, да? Я чёртов придурок, Лиса. Девушка уже было решила, что это конец, и именно из этой истории ей стоит извлечь урок для себя, правда, она ещё не знала, какой. Но Юнги остановился лишь для того, чтобы сделать ещё пару глотков уже остывшего кофе, во рту пересохло от столь долгого трепания языком. — Потом я узнал, что этот подонок ударил её. Она пришла ко мне, вся заплаканная, просила помощи и поддержки, я тогда ещё так удивился её визиту, ведь был уверен, что в случае беды, ко мне она придёт в самую последнюю очередь. Но она доверилась мне, посчитала, что я помогу ей. Но я не сделал это, посоветовал ей обратиться в полицию и закрыл перед её лицом дверь, — вмиг лицо Юнги потемнело, Лиса заметно ощутила, как изменилось выражение лица Юнги с беззаботного на печальное. Что же случилось в конце этой истории? Ответ не заставил себя долго ждать. — Ещё через неделю заголовки всех новостных газет и программ кричали о том, что девушка двадцати двух лет покончила с собой, после очередного избиения со стороны своего парня.       Наступает тишина, нарушить которую Лиса просто не может. Как это возможно? Юнги не помог любимой девушке и она покончила с собой? Мин Юнги настолько ужасный человек? Почему он не спас ту, в которую был влюблён? Неужели обида на неё была столь сильна? Лиса исподтишка наблюдает за Юнги, боясь издать хоть какой-нибудь звук. Мин крепко сжимает ручку чашки, это видно по его побелевшим пальцам, даже не поднимая взгляда на Лалису. Но проходит некоторое время, и Юнги наконец ставит чашку на стол, обращая всё своё внимание на затихшую Лалису. — Я это рассказал не для того, чтобы поведать тебе, какой я гавнюк. Я знаю, знаю, что ужасен, но я никогда и не говорил, что являюсь очаровашкой. Лиса, просто, пожалуйста, не повторяй моих ошибок. На твоих плечах сейчас выбор: дать шанс Тэхёну, совершившему ошибку, спасти его от потопа, или дать ему потонуть? Ты любишь его, даже спустя три года, он любит тебя, даже если однажды бросил. Так зачем усложнять всё? Просто будьте счастливы. Если это то, чего ты хочешь. Ведь, кто знает, что было бы, помоги я тогда ей? Что было бы, спаси я в тот миг свою Юнсу?

***

      Лиса прощалась с Юнги так, будто бы уже завтра они вновь встретятся и забегут в какое-нибудь кафе, дабы выпить кофе. Но и Лиса, и Юнги знали, что больше никогда не увидятся, разве что, только случайно. Хотя, конечно, Юнги ещё должен был отправить фото Лалисы ей на почту, но это же ничего не значит?       Манобан сильнее укуталась в кофту, прихваченную сегодняшним утром. Как знала, что к вечеру станет прохладнее! Девушка не торопилась попасть домой, поэтому шла по ночному Сеулу, вдыхая его аромат. Она уже сделала выбор, возможно, благодаря Юнги и его истории, возможно, благодаря своему собственному сердцу. Умиротворенность и покой — то, что безумно нравилось Лалисе, совершающий ночную прогулку, и она знала, что стоит ей переступить порог дома, как это всё разрушится и покой сменится гневом родителей, сестры, Хосока или чем-нибудь другим. Но бесконечно оттягивать момент возвращения домой Лалиса не могла, даже если очень хотела, и вот наконец она поднялась на нужный этаж, застыв у двери в свою квартиру. Что же ждёт её за порогом квартиры, в прошлом являющейся единственным местом, где Лиса чувствовала себя в безопасности, комфортно и хорошо. Сейчас же она не могла расслабиться, от слова совсем. Сердце бешено колотилось, выдавая полнейшее волнение хозяйки, и ни на секунду не хотело уменьшить своё биение.       Наконец, Лиса делает глубокий вдох-выдох, а потом открывает дверь в родную квартиру, щёлкнув ключом. — Я дома, — пытаясь скрыть волнение, кричит девушка, снимая обувь и кидая рюкзак на пол, рядом с гардеробной. Руки дрожат, и, дабы скрыть свою нервозность, Лиса сминает свои пальцы, оставаясь топтаться в коридоре. Проходит всего мгновение, прежде чем из кухни вылетает мать девушки, и Лиса уже готовится к крикам и ругани, но вместо этого оказывается в объятиях самого родного для неё человека. Слёзы появляются на лице у обеих, и сдерживать их не собираются ни одна, ни другая, и уже спустя пару секунд плачущих становится больше на одного человека, ведь к ним присоединяется и Минни, крепко прижимающая к себе и мать, и глупую сестрёнку. Лисы не было всего двенадцать часов, но за это время и Минни, и мать обеих сестрёнок успели заметно испереживаться. — Простите меня, — шмыгает носом Манобан, а потом слышит смешок со стороны. — Как была уродиной, когда плачешь, так ею и осталась, — Хосок стоит чуть в стороне от девушек, и несмотря на его слова, взгляд парня полон облегчения и некого блеска, который всегда появляется в глазах у парня, когда он счастлив. — Йа! Жить надоело?! — вмиг взрывается Лиса, кидаясь на парня, и тут же смехом взрываются все присутствующие в коридоре, даже отец семейства Манобан.