Чернь

— А у нее красивые ключицы, медовый голос и глаза, словно ночное небо. Волосы черные, как смоль. Мы ее за это часто звали «Чернь», другая бы обиделись, а ей нравилось… Мы не виделись с юных лет, вот и получается, что она осталась только на старых выцветших фотографиях, на страницах тетради, написанная неаккуратным спешным почерком. Да в моей памяти, а последняя — подруга ненадежная. Я как вспомню день нашего знакомства, так душа расцветает тысячью звезд. Она была такой смешной, такой задорной! Веснушки рассыпались искорками по бледному лицу, а губы у нее были большие и алые-алые. Необычная у нее внешность, мне никогда не забыть. Я, как сейчас, помню, мы бегали по мокрому асфальту, она так смеялась, так смеялась! Самый красивый смех, заразительный и звонкий. Он навсегда остался у меня в памяти, уложен в белый конверт и приклеен к сердцу. — А как же ваше знакомство? Ты пропустил — напомнила я. — Знакомство? Скверная история… Я все думал, она ужасная воображала и гордячка, ан нет, я, задев ее самолюбие, конечно, смертельно обидел девочку. А она простила и даже не вспоминала. Не любила она обижаться и ссоры долго не помнила. Это я мог дуться неделями, а она… Она словно солнце… Я ненавидел ее за это, за то, что она такая теплая, такая неуязвимая. Я понял о своих чувствах к ней и все боялся ей признаться, я все мучался, думал, она никогда не проявит ответных чувств, а потому я и норовил задеть, обидеть ее… А она ведь пронюхала… Она чувствовала людей, всяких людей. — И как же вы с ней начали общаться? — Нас выгнали с урока. Она баловалась с мальчиком-одноклассником, они смеялись на весь класс. А я громко на них шикнул. Учительница биологии у нас была ужасно строгая, поэтому и выгнала всех троих. Им-то двоим частенько приходилось оказываться за дверью, а мне это было в новинку. Я растерялся и в коридоре начал злиться на Лиду… — Так ее звали Лида? — прервала я вопросом. — Да, Лида — Лидия. Мы тогда были в классе восьмом, наверное. Она меня успокоила, и мы с ней неожиданно разговорились. Решили, что нечего торчать в школе и убежали. На улице дождь лил стеной, а ей хоть бы что! Вот она бежит по этому залитому водой асфальту и сама заливается смехом. У нее нос так забавно морщился, а я это любил… очень любил ее лицо. И ее темно-синие глаза… Вот помню другой случай: с того дождливого дня прошел почти год, мы сидели у Лиды в комнате, уже вовсе сдружившись. В комнате тьма, ни черта не видно, видно лишь ее глаза, сияющие во тьме… Может мне это и причудилось, но мне хотелось верить в то, что ее глаза сверкают… Помню несмелое прикосновение ее руки, такое чуждое для нее, ведь Лидия всегда делала все с храбростью, а тут… Ладонь ее была горячей и вспотевшей, я крепче ухватился за нее, придвинулся ближе к Лиде, и я не сдержался. Очень быстро отыскав ее губы, я поцеловал Лиду. Помню ее губы, такие желанные, со вкусом кофе и черники, они еще были потресканные, ведь за окном — январские морозы. Помню как она прильнула ко мне сильнее, как обхватила мои плечи, как ее пальцы проскользили по моему телу… Все помню… Я помню, как мы читали друг другу «Грозовой перевал», как она то и дело перечитывала свои любимые моменты. Помню, как она писала мне письма, когда мы не виделись несколько дней. Помню ее почерк, помню. А еще я помню утро на озере. Вода хрустально-голубая и очень теплая, несмотря на то, что еще только 6 часов утра. Мы были совершенно одни. Природа чарующая: прозрачное озеро, темно-зеленый лес и бронзовый песок по берегам. У Лидии на лицо свешиваются черные мокрые волосы, она улыбается и зовет меня в воду, а я лежу на этом горячем песке и мотаю головой. Тогда она потащила меня в это самое озеро, конечно, я зря отказывался. А после мы валялись на берегу и смотрели на восход солнца. И затем эти неловкие, аккуратные прикосновения, с оттенками страха спугнуть счастливый миг. Помню ее пальцы на моем лице, помню свои губы на ее ключицах, помню трепетные выдохи и полуприкрытые глаза. Первый несмелый раз. Сладкие касания, хриплые голоса и снова ее смех. Если бы у меня была возможность и сейчас услышать этот смех… хотя бы на пару секунд… — А что случилось потом? Вы долго дружили? — Дружили?.. мы любили друг друга… и продлилось это до окончания школы. А потом разъехались. — И неужели вы больше не пытались найти друг друга? — Как же, пытались… я пытался… там случилось нечто сложное… мать… семейные дела… переезд… — И вы в самом деле больше никогда не виделись?! — Никогда, — дрожащим голосом. Поджав губы, я бросила на Вита понимающий взгляд и вышла из комнаты. А он остался сидеть с открытым альбомом на коленях. В альбоме приклеены черно-белые фотографии — хранители терпкой юности.