BLOOM

Цветы - одни из самых прекрасных вещей на земле. Они расцветют весной - в пору новой жизни, влюбленности. Они радуют глаз своими прекрасными бутонами, пленяют ароматами. Но даже самые красивые цветы умеют причинять боль. Мину Юнги двадцать пять, он любит холодный кофе по утрам, Франка Синатру и рисовать. Еще с детства он бегал с карандашами в руках и альбомом подмышкой. Став постарше, Юнги запросился в художественню школу, и окончил ее как самый талантливый ученик. Но помимо этого родители настояли на юридическом образовании, которое парню так и не пригодилось. Он зарабатывал картинами, продавая их на набережных, иногда сразу рисуя портрет клиента. Надо сказать, он был превосходный художник. Пак Чимину двадцать три, он любит какао со сливками, безразмерные футболки и танцевать. Ему нравилось наблюдать за танцующими людьми по телевизору. Однажды, когда родителей не было дома, он включил свою любимую песню, встал перед зеркалом, и стал танцевать. Ему это настолько понравилось, что тем же вечером он запросился в танцевальную школу. Юнги каждый день проводит по несколько часов в своей мастерской, работая над одной картиной. Чимин еле вытаскивал своего друга спать и есть. Он понимал, что друг работает, но запустить себя он ему просто не даст. "Работа работой, а еда и сон по расписанию!". Чим всегда много заботился о Юнги, хотя младше на два года. И Мин уже так привязался к этому, что привык слышать ворчание младшего, топот ног, когда Чимин зовет его обедать или спать, детскую обиду, когда Юнги отказывается погулять с Чимином. А сейчас на часах 14:23, на кухне уже ждет Юнги обед, любезно приготовленный младшим. -Юнги~я, пошли кушать!-едва Чимин открыл дверь, тут же появился Юнги в перепачканной краской футболке и старых потрепанных джинсах. -Уже иду.-Мин попытался грудью вытолкнуть младшего обратно в коридор, но тот, мелкий черт, начал выглядывать из-за широких плеч, пытаясь увидеть что нарисовал Юнги.-Чимин, там ничего интересного, пошли! -Ну Юнги! Ты там уже неделю сидишь, даже не рассказываешь мне что рисуешь! А обычно рассказываешь!-Пак надул и без того пухлые губы и отвернулся. Старший вздохнул. -Я расскажу, когда придет время. А сейчас пошли есть, я страшно голодный! Я бы наверное, уже умер с голодухи, если б ты меня не вытаскивал. Мин потрепал младшего по голове, и ушел переодеваться. А у Чимина жутко заболела кожа за правым ухом. Снова. -Хееен, пошли гулять!-Чимин давно прикончил свой кусочек мяса и теперь сидел рядом с Юнги. -Я работаю. -Ну и что? На улице вон какая погода хорошая, а ты все сидишь в своей вонючей мастерской! -Почему это она вонючая?-Юнги возмущено посмотрел на друга. -Да ты ее даже не проветриваешь! Зато отхватил комнату с самыми большими окнами! И зачем они тебе? Там же воняет этими красками, как ты еще не задохнулся там? Ты посмотри на себя, бледный как поганка! Юнги обиделся и отвернулся в свою тарелку. Ничего он не бледный! Просто...кожа у него такая, да! И вообще, он бледный только по сравнению с загорелым Чимином. -Теперь точно не пойду с тобой гулять. Сейчас весна. Люди влюбляются и цветут. В прямом смысле. Когда человек влюбляется, на его теле распускаются цветы. Они выбираются из под кожи, где прятались годами, текли по венам, ждали, когда смогут увидеть свет. Они крутились в животе от волнения, отдавались болью в голове. У Чимина настроение выше некуда. Вчера, после обеда пошел дождь, который длился до самого вечера, и Пак так и не пошел гулять ("Чертов Юнги, все из-за него!"). Зато сегодня было тепло, птицы пели, люди оживились, и стали выходить на прогулку. Чимин, не теряя времени, собрался и вышел на улицу. Он шел по аллее парка, а мимо шли парочки, которые зацвели. Чимин всегда хотел узнать, как это - полюбить. Ему хотелось испытать те ощущения, когда появляются цветы. Твои цветы. Цветы пожилых людей были прекраснее всего, потому что они полюбили друг друга на всю жизнь. Кисть вновь проехалась по холсту. Еще раз. И еще. Пара заключительных штрихов и работа закончена. Юн осмотрел холст с рисунком снова, выискивая недочеты, косяки. Но их не было. Мин достал мобильник и быстро натыкав нужные кнопки, стал звонить Чиму. Спустя несколько секунд послышался радостный голос младшего. -Хей, надумал прогуляться? -Нет.-у Юнги сама по себе поползла улыбка по лицу.-Дуй домой, мне надо тебе кое-что показать. -Ну хееен, на улице так хорошо! Это очень срочно? -Срочно. Давай домой, я сказал. -Надеюсь, там не погром... -Обещаю погулять с тобой. -Уже иду! Пак явился домой на удивление быстро. На ходу стягивая ботинки, он выглянул в гостиную. Все осталось на своих местах. На потолке не появилось новых трещин. С кухни тоже не было слышно подозрительных звуков. Только включающийся холодильник. Пак стоял неподвижно, вслушиваясь в тишину. Сзади подошел Юнги, и принял то же положение, что и Чимин. -Что слушаешь? Пак аж подпрыгнул от неожиданности. -Да что ж ты меня пугаешь?! Чимин отстранился, но не сильно. Просто дыхание Юнги жгло шею, и кожа за ухом вновь заболела. -Ладно, пойдем, я тебе покажу что-то.-старший потянул Пака за руку на второй этаж. Кожа заныла. Парень тихо зашипел и последовал за другом. Юн отпихнул плечом дверь мастерской и впустил Чимина. В ней было прохладно. Юнги прислушался к другу и стал проветривать свою мастерскую. Черные стеллажи были заполнены красками, кистями, холстами и прочими штуковинами для рисования. В центре стоял мольберт, накрытый тканью. -Что это? Мин стянул ткань. С холста смотрел Пак Чимин. Он широко улыбался, так, что глаза почти исчезали. Черные волосы растрепал морской ветер, он пробрался под темно-синюю футболку с красной полоской у горла. Морские волны плескали позади. -Нравится?-Юнги подошел к Чимину, у которого дар речи пропал. Он молча кинулся на шею к улыбающемуся другу. Не смотря на жгучую боль. На следующее утро Чимин проснулся от жуткой боли. Едва он открыл глаза, все разом помутнело и превратилось в цветастое пятно. Каждый шум в доме увеличивался стократно, он буквально разрывал голову. В ушах стоял звон. На ватных, еле передвигающихся ногах Пак дошел до ванной, блуждающим взглядом нашел зеркало и осмотрел кожу за правым ухом. Его окатило литром холодного пота. За ухом красовалась куча страшных рубцов. Чимин смочил два пальца и аккуратно прикоснулся к рубцам. Больно. Невыносимо. Пак закричал. Перед глазами появились звездочки. Казалось, еще чуть-чуть, и Пак умрет от болевого шока. На крик прибежал Юнги: -Чимин, что случилось?! Он подошел к другу, убрал руки и приподнял черные пряди. Его глаза округлились. -Чимин... Боже, что это?! Это ты сделал?! -Нет... Боль снова обожгла Чимина. Он отшатнулся от Мина. -Ты их трогал? -Что.. -Ты трогал их?! -Нет! Боже мой... -Даже не знаю, что и думать. Ваш друг абсолютно здоров.-доктор повернулся к Юнги, который хмуро подпирал стенку рядом с едва не плачущим Чимом. Он держал в руках белую тряпочку смоченную в лекарстве и прижимал ее к рубцам.-Он точно не соврал Вам, что не делал рубцы сам? Чимин и Юнги как по команде, подняли глаза на мужчину и прожигали в нем дыру. Доктор откашлялся, поправил очки на мясистом носу и пробубнил: -Я выпишу Вам курс обезболивающего на неделю. Приходите, если что-то изменится. -Чертов врач! Пак, блять, Чимин! В какую жопу ты попал снова?!-орал Юнги. Он надвигался на Чимина, пока тот тихо всхлипывал. -Я не знаю...-тихо, почти шепотом проговорил Пак. Юнги злился на своего друга очень редко, но если это происходило, то последний долго извинялся перед испуганным Чимом. По щеке Пака скатилась маленькая слезинка. Юнги понял, что в очередной раз перегнул и притянул парня к себе. -Извини. Он обнял Чимина, а того снова прошибло током. Дрожащими руками он оттолкнул брюнета. -Не трогай меня! Н-не надо... Щеки загорелись. Чимин убежал в свою комнату, заперся и рыдал там в подушку, пока не заснул. Сквозь сон Чимин почувствовал под головой, на подушке, что-то мокрое и теплое. Пак открыл глаза, и все сразу потемнело, будто бы он резко встал. Опираясь на дрожащую руку, он поднялся, провел свободной рукой по шее и застыл. Кровь. Темная, бордовая, почти черная. Она покрывала белую подушку, склеила черные пряди на затылке, стекала по шее на ключицы и марала одежду. Осознав происходящее, Чимин, насколько это было возможно в его состоянии, побежал в ванную. Свет лампы резал глаза. В зеркале Чимин совсем себя не узнал. Под глазами появидись страшные синяки от недосыпа, потому что спать мешала нестерпимая боль. Глаза опухли и стади совсем красными. Здоровый блеск кожи совсем пропал, лицл казалось серым и совсем мертвяцким. Некогда вкусненькие и сочные губы побледнели, стали сухими, потрескались. Пак коснулся холодными пальцами рубцов за ухом и нащупал что-то мягкое и гладкое. Лепестки. Чимин поторогал их еще раз - сомнений не осталось, это точно лепески. Перед глазами запрыгали звезды. Голова закружилась, парень потерял равновесие и упал, больно ударившись спиной об бортик ванны. Веки потяжелели. Чимин задыхался, свет тускнел. Последнее, что произнес Чимин перед тем, как погрузиться в темноту было имя.

...Юнги...

Мин зашел в квартиру и крикнул обычное "Я дома!". Стягивая ботинки, парень прислушивался, но было тихо. Он начал подозревать что-то нехорошее. Мин прошелся по нижнему этажу. Тихо. Поднялся на второй этаж. Заглянул в свою мастерскую. Пусто. Лишь мольберт, краски и высокая табуретка. Открыл дверь в спальню Чимина и... Ноги подкосило, поэтому брюнет неловко схватился за дверной косяк. Расправленная кровать и алое пятно крови на белой подушке. -Господи...-Юн кинулся в ванную. Там, на синем кафеле, оперевшись спиной о ванну, сидел Чимин. Кровь размазалась по шее, ключицам, рукам, по полу. Кровь была везде. Ее было много. -Господи, господи...-шептал Юнги, аккуратно поворачивая голову Чима к свету. Его почти загорелая кожа сейчас была болезненно-бледной. Глаза помутнели, и смотрели в никуда. -Господи, Чимин, не умирай...-дрожащим голосом умолял Мин. Он вынес парня на улицу, уложил на заднем сидении, и давя на газ как можно сильнее, повез его в больницу. Последнее, что помнил Чим перед тем как отключился, это испуганного Юнги, его дрожащий голос, теплые руки, которые несли умирающее тело в машину, отчаянно желая его спасти. А потом темнота. И очень холодно. -Вашему другу нужно много отдыхать. Его цветы еще слишком нежные, им нужно какое-то время, чтоб окрепнуть, заодно и раны заживут. -А с ним точно все будет хорошо? -Точно. Цветение - очень опасный процесс. Но в большинстве случаев все заканчивается хорошо. Пожилой мужчина с усами похлопал брюнета по спине, и удалился. Сквозняк игрался с лепестками его розовых тюльпанов.