.
16 мая 2018 г., 19:23
Она неестественно реальная, одна из тысяч, чьи мирные жизни ломаются с треском одним днём — издевательски-солнечным, нарушающим самые предсказуемые обещания.
Привычный сарказм в горле застревает — Дин на краю мира железными гвоздями к асфальту приколочен, наблюдает, как мимо проходят они — прекрасные, невероятно сильные женщины, которые — предсказуемо и до отчаяния несправедливо — будут умирать на его затёртых временем руках.
— Однажды ты расскажешь мне свою историю?
Она улыбается — вымученно, но всё ещё ярко, выцветшие блондинистые локоны в хвост закручивая. Дин ни фамилии, ни даты рождения не знает — просто Пенни, крашеная блондинка из Омахи с арсеналом оружия в багажнике тёмно-лилового фольксвагена.
— Не раньше, чем Сэм побреется налысо, — смеётся она хрипло и по привычке кольцо обручальное теребит на огрубевшем от неблагодарного ремесла пальце. — Слабо?
В ней воспоминания о самом ужасном дне в жизни похоронены. Дин может только догадываться, от чего Пенни через всю страну бежит, что в солнечном Лос-Анджелесе её болезненно хмуриться и губы кусать до крови заставляет. Дин думает, что такие красотки должны любить город, который ангелы покинули, а она просто задумчиво голову клонит набок и говорит так, словно была в прошлом кем-то намного серьёзнее официантки из квартиры напротив:
— Чарли не стоит в это дерьмо лезть, Дин. Такие ботаники, как она… умирают первыми.
Винчестер больше не спрашивает — жизнь учит, что у каждого на их дороге разбитых реальностей историй припасено на чёртову серию книг, которые бестселлерами только в самом извращённом и отвратительном мире становятся; их апокалиптичный мир как никакой другой подходит.
— Ты скучаешь по этому? — спрашивает она, кольцо Всевластия на цепочке пальцами перебирая. Она на гика совершенно не похожа, но Дин уже и не пытается её разгадать — Пенни может трещать без умолку, саркастичными комментариями разбрасываясь, но сердце всё же взаперти держать. — По миру без монстров?
Дин не хочет признаваться, что на его памяти не было такого — спокойных снов без револьвера под подушкой, но только кивает, глаза пряча. Она снова уезжает, раз за разом растворяется в дорожной пыли — девчонка из Небраски, у которой вместо татушек по пьяни и утренних сожалений по всему телу следы когтей чудовищ из сказок, которые свою красавицу отпускать не хотели.
— Звони иногда, — просит Винчестер, по облупившемуся боку фольксвагена похлопывая, а она только криво улыбается и глазами отстрадавшими болезненно сверкает.
— Мечтай, Винчестер.
Дин достаточно повидал, чтобы догадываться, наброски её жизни у себя на душе едкой краской выводя. Дин видит, как наяву, один очень плохой день одной очень сильной девушки, которая ничем не заслуживает адской бездны под ногами. Её идеальный мир конкуренции не выдерживает, лопается, как воздушный шарик, под когтями очередной твари, которую, может, однажды по неопытности другие упустили.
Она — одна из тысяч, которым удаётся выжить там, где другие, близкие сердцу, не выжили. Она по стране себе стигматы на тело собирает, чтобы прощения вымолить за то, в чём кто-то проклятый абсолютной властью виноват.
Пенни по привычке обручальное кольцо на безымянном пальце до пыли затирает — эта загадка неподвластна старшему Винчестеру. Дин будет помнить и каждый день надеяться, что красавица никогда не угодит в лапы не сказочного чудовища.
