Разлюбил

      Понимание приходит как-то неожиданно, накрывает, словно огромная волна в безветренную погоду. Сэм тянется, чтобы обнять Габриэля, и не чувствует… ничего. В груди алым цветком привычно не вспыхивают тепло и приятное чувство нежности, когда руки обвивают его шею; когда смотрит в глаза напротив, что сияют неподдельной радостью. А в Сэме совсем нет радости, что он вернулся домой, к своему архангелу, что верно дожидался его возвращения с охоты. Просто тяжелое безразличие, словно в объятиях был случайный прохожий. И когда Габриэль так до забавного мило приподнимается на носочках, чтобы подарить охотнику поцелуй, Сэм отстраняется. Он неловко улыбается, но не может заставить себя дотронуться до губ того, кого не любит.       Кажется, больше не любит.       — Я устал, — произносит он, добавив голосу вымученные нотки. Собственные эмоции, а вернее, их отсутствие, удивляют. Но, видя направленный на него взгляд, Сэм в миг приспосабливается, как первоклассный актер, — делает вид, что все хорошо, чтобы не высказать лишнего. А потом, оставшись наедине с собой, он проанализирует ситуацию. Ведь так и делают все взрослые люди? Сначала разбираются в себе, прежде чем перечеркнуть все одним махом, безвозвратно.       Гейб понимающе кивает. Верит в отмазку Винчестера. Хоть Сэму и кажется в один миг, что на него смотрят слишком внимательно, с легким прищуром. Так смотрят на тех, кого подозревают во лжи. Но потом Сэм видит обаятельную улыбку и расслабляется. Его обман принимают.       — Знаю. Охота и все дела. Кто на этот раз? — спрашивает архангел с настоящей заинтересованностью. Он не лез в охоту Винчестеров с тех пор, как братья стали брать самые обычные дела. Перестали взваливать на плечи ношу размером с новый апокалипсис, не выискивали монстров, что могут уничтожить половину людского населения. Банальные призраки, гули, да особо распоясавшиеся демоны. С ними братья всегда могли справиться сами. Разве что в самых редких случаях, когда появлялся особо сильный демон или другая тварь, ранее не встречавшаяся, Габриэль вызывался помогать. А так он давно дал полную свободу действий своему Сэмми в плане охоты. Не просил все бросить и окунуться полностью в обычную жизнь — тихую, обыденную и семейную, просто иногда приглядывал за ним. Но в этом, конечно, Габриэль не собирается признаваться.       — Небольшая стайка вампиров. Легко с ними справились. Но дорога была неблизкой, — Сэм кладет покупки на стол и пару секунд неловко теребит краешек шуршащего пакета, прежде чем поднять взгляд и ответно улыбнуться Габриэлю. Почему-то хочется скорее сбежать, остаться одному. Из-за чертового чувства вины, как яд отравляющего душу. Он не задерживается, чтобы хотя бы убрать на полки купленные продукты, — просто разворачивается, уходит в сторону своей комнаты. Их с Гейбом комнаты. Как свежий глоток, ему необходимо побыть одному.       — Потом я загляну к тебе с массажем, — слышит он тихую усмешку Габриэля, прежде чем завернуть за угол длинного коридора. Не отвечает. Просто старается ускользнуть подальше.       Оставшись один, Сэм падает на широкую кровать и утыкается носом в подушку, что приятно пропахла травами. Раньше это ему нравилось — как пахли волосы архангела. Раньше… кажется, теперь Сэм сможет относить все только к прошлому и повторять себе это чертово «раньше». Призрачный, как легкая вуаль, след прошлого. Ведь так и было на самом деле. Раньше ему хотелось каждую свободную минуту проводить с Габриэлем. Раньше он думал о его губах, даже когда получал достаточно поцелуев. Раньше он любил его.       Винчестер готов завыть раненным животным, угодившим в капкан. В капкан собственных чувств. И вроде его любили, но больно почему-то становилось именно Сэму. От того, что он не понял, когда вдруг перестал ощущать бывших эмоций — казалось, только вчера он любил Гейба больше жизни. От того, что не заметил, как угасают чувства, — ведь все не могло случиться в один миг, так неожиданно?.. От того, что чувствовал себя предателем.       Габриэль — архангел. А Сэм был его парой. И он прекрасно знал, что любовь Гейба будет пылать в нем до смерти Сэма. И даже многими днями после. Любовь Гейба не могла исчезнуть так же неожиданно, как у охотника. Он просто не мог разлюбить. Осознавая это, Винчестер чувствовал себя настолько гадко и мерзко, что хотелось вытравить из груди неприятные ощущения. Ведь это даже не ненависть, это хоть какие-то чувства, живые, настоящие. А полное их отсутствие это так неправильно, иррационально. Так быть не должно.       Но, что самое ужасное, Сэм не знает, что с этим делать. Он не может отказаться от Габриэля, понимая, насколько сильно это может ранить. Адски мучительно даже для такого могущественного существа, как архангел. Он знает Габриэля. Знает, что в ответ на тяжелое признание Сэма, он лишь улыбнется. Пустяк, Сэмми, такое случается. Но внутри медленно будет угасать, как от глубокого пореза архангельским мечом. Позволит увидеть лишь короткую вспышку огонька боли в карих глазах, но не больше.       Образы представляются слишком живо, картинка стоит перед глазами, словно Сэм просматривает пленку будущего. Представляет, как еще не высказанные слова ранят. Больно. Противно. От самого себя.       Вот только в то же самое время Сэм не может заставить себя играть. Изображать то, чего нет на самом деле. Лгать. Разве от этого не станет только больнее? Сэм накрывает голову руками, мечтая избавиться от гребаного наваждения. Чтобы все встало на свои места и перестало терзать. Кто знал, что разлюбить бывает так больно?..       Винчестер пытается понять, докопаться до истины, отчего все сложилось не лучшим раскладом. Мысли так и давят на черепную коробку, вызывая неприятную мигрень. Все слишком сложно для Сэма, ведь даже когда он старается выловить из памяти образы прошлого, от воспоминаний должно веять теплом. Разве ему с Габриэлем не было хорошо вместе? Но отчего-то внутри опять морозная пустота. И так холодно от нее, до дрожи.       Наверное, с людьми так бывает.       Наверное, люди просто не заслужили такой любви.       Наверное, ее не заслужил именно Сэм. С его очерненной душой и испачканной демоническими примесями кровью.       Единственное, что Сэм испытывает, — жгучее чувство вины. Не было даже жалости, что все вдруг оборвалось — словно нить, обрезанная острым лезвием. Что хрупкое счастье выскользнуло из рук и разбилось. Совершенно ни-че-го.       — Сэм.       Тихий шепот, после которого Сэм чувствует, как матрас слегка прогибается под весом, едва слышно скрипнув. Охотник поворачивается на спину, изображает улыбку. Он еще не понял, как стоит себя вести. Но и вот так резко признаваться, что разлюбил, не может. Звучит просто ужасно. Для них обоих. Сэм понимает, что не хочет видеть разочарование в карамельного оттенка глазах. Может, если он постарается… все вернется в норму? Может, это действительно просто усталость?.. Сэм готов был спихнуть отсутствие прежней большой любви на что угодно.       Но одно знал точно — ему не хотелось расстраивать Гейба. Если откинуть любовь, они по-прежнему оставались друзьями. И Сэму не наплевать на его чувства.       — Все хорошо?       — Все хорошо, — Сэм притягивает легкого архангела к себе, обхватывает руками. Он умеет играть. И ему придется, пока он не поймет, что с этим делать. Отчаянно хватается за ткань рубашки некогда «своего Гейба», прижимает теплое тело к себе. Надеется, что все встанет на свои места, но внутри все еще пусто. Будто у него забрали душу и он больше не способен любить. Но нет, Сэм чувствует, что его отношение к брату никак не поменялось, а значит, чувствовать Сэм не разучился. Скорее всего, Габриэль с Сэмом просто что-то делали не так…       — Я же чувствую, что нет, — ласковый поцелуй в висок, теплое дыхание щекочет кожу. Как касание солнечного света. Габриэль сам словно был сшит из упавших на землю солнечных лучей. Таким он был с Сэмом. Трикстером — со всеми остальными. Но сейчас его тепло не нужно было даже этому единственному человеку. И, наверное, Габриэль был бы совсем дураком, если бы не чувствовал каких-то изменений.       — Говорю же, устал. Дай мне поспать.       — И ты снова будешь доволен и весел? — усмехается Габриэль. Ему приходится убрать руки, когда Сэм выскальзывает из объятий, отдаляется, занимая ровно свою половину постели.       — Обязательно.       — Тогда оставлю тебя в покое.       Сэм прикрывает глаза и через мгновение вновь чувствует легкое движение. Ему не нужно видеть, чтобы знать, — Гейб тянется за трепетно нежным поцелуем в губы. Как за прощальным поцелуем. Запечатлеть касание на губах охотника и оставить его в уединении. Как своеобразный ритуал. Но Сэм не дается, ресницы слегка трепещут, когда он закрывает глаза. Поворачивает голову на бок, устраиваясь на подушке щекой. Винит себя. Что не сумел довести эту партию игры до конца.       Габриэль послушно его покидает.

***

      — Это все? — улыбаясь, спрашивает молоденькая девушка. Она пробивает все товары и складывает в пакет, попутно успевая улыбаться покупателю. Вежливость и улыбка — тон хорошего продавца.       — Да, все, — мужчина перед ней уверенно кивает головой. Достает купюры из кармана, пересчитывает. А после вдруг замирает, так и не протянув девушке деньги, задумывается достаточно серьезно, что отображается на симпатичном лице. — Ох, точно, точно, я вспомнил, что мне нужно, — он смотрит на девушку за кассой, улыбается ей в ответ. И высказывает свое пожелание: — Я бы хотел получить обратно своего Сэма.       Не успевает непонимание отобразиться на милом личике, как Гейб с легким шорохом перемещается. Мгновение, пролетевшее с быстротой одного взмаха ресниц, и архангел оказывается за спиной человека. На губах его — улыбка, что не сулит ничего хорошего. Он стоит за кассой, рядом с девушкой, и грубовато поворачивает ее к себе. Ладонь сжимает хрупкое плечо.       Девушка только и успевает, что тихо вскрикнуть от неожиданности и страха. И она правильно делает, что боится. Габриэль именно тот, кто умеет вызывать ужас в людских сердцах даже тогда, когда не выглядит устрашающе. Но этот взгляд любого способен пригвоздить к месту и заставить забыть, как правильно дышать.       — Мм… Дори, значит, — читает Габриэль с бейджика на форме, а после заглядывает в лицо девушке. Выглядит он достаточно сдержанным, но эмоции вырываются наружу, и глаза непроизвольно светятся голубоватым оттенком. Габриэль этого попросту сейчас не контролирует. — Ведьмочка. Ты заколдовала моего мужчину. Нарочно или же случайно — тихо мечтая о нем, гипнотизируя взглядом всякий раз, когда Сэм появлялся здесь. Мне… — Гейб складывает губы уточкой, будто раздумывая, как относиться к подобному проявлению внимания к его человеку. А после сияние Благодати пропадает, но взгляд становится довольно жестким. — Мне плевать. И что бы с тобой сделать?..       — Я… мне… я отменю заклинание, — виновато шепчет Дори, заикается, но в голове и не рождается мысли попробовать атаковать неожиданного гостя своими магическими силами. Она чувствует такую мощь и неприкрытую силу, исходящую от этого «человека», что у нее едва хватает способности не дрожать перед ним. Бедняжка. Даже не подозревала, что приглянувшийся ей мужчина — охотник. Охотник, да еще и под надежной защитой архангела не только от физических увечий, но и от таких идиотских заклинаний.       — Естественно, ты это сделаешь, — смеется Габриэль. У нее просто не было других вариантов. Габриэль правда любил людей и однажды пожертвовал жизнью ради спасения всего мира, но не готов был оставаться в стороне, когда кто-то пускал в ход заклинания, направленные на Сэма. Вообще-то, Гейб бы сам снял с легкостью заклинание. Для него это — легкое движение пальцами. Вот только он просто обязан был показать, что бывает, когда засматриваются на его Сэма. Он никогда не позволит кому-либо отобрать его.

***

      — Выспался?       Сэм лениво открывает глаза и сразу встречается взглядом с Габриэлем. Он непроизвольно улыбается, видя лучащиеся счастьем глаза, теплоту во взгляде Гейба. Охотник сразу подается вперед, сгребая маленького архангела в свои объятия и обнимая крепко-крепко. Чувствует, что внутри вновь горит любовь, вспыхнувшая ярким пламенем. Как птица Феникс, возродившаяся из пепла.       — Габриэль, — произносит охотник, не зная, что сказать еще. Просто понимает, насколько сильно он его любит. Что не смог бы обойтись без его теплых рук и сладких поцелуев. Что жизнь без него — пустота и холод.       Словно в извинение, что вообще смел подумать, будто разлюбил, Сэм начинает покрывать легкими поцелуями лицо Гейба. В голове столько вопросов, но в данный момент Сэм старается выкинуть их, задвинуть куда-то подальше. Он разберется со всем потом. А сейчас он просто безумно счастлив, что все пришло в порядок. Он правда искренне счастлив любить Габриэля.       Архангел тихо смеется от такого нападка Сэма с его нежностями, но совсем не против подобного внимания. Он с удовольствием подставляет щеки и губы под быстрые поцелуи. Пытается поймать в ладони лицо Винчестера и сорвать более глубокий поцелуй.       — Чего это ты, Сэмми? — шепчет он. Будто не в курсе всего, что с ним творилось.       Винчестер и сам не знал, чего. Правда. Может, он действительно слишком вымотался после охоты. Или… не важно. Но был рад, что это глупое чувство пропало, растворилось и разлетелось прахом. И он вновь испытывает те самые чувства, те настоящие и искренние чувства, что у него были к Габриэлю. Он уже и не представляет жизни без любви к нему. Без них до ужаса непривычно, неправильно.       — Ничего. Я просто люблю тебя, — бормочет Сэм, обнимая крепче, целуя жарче. И улыбается, не скрывая счастья, когда слышит ответ:       — Я тоже люблю тебя.