Какого черта здесь творится?! Стоп. А где я вообще???

Полшестого утра, больница

— Садитесь, — сказала мне медсестра, доставая шприц. Боли я не боюсь, но ощущения неприятные, поэтому в животе образовалась маленькая, но все же пустота. Точно, я же ничего не ела уже около четырех часов. — Простите, а я смогу увидеть брата? — робко спросила я. — Очень волнуюсь за него. — Понимаю. Все волнуются. Но к таким тяжелым пациентам обычно не пускают. — Ну пожалуйста! Вы сами когда-нибудь попадали в такую ситуацию? — я решила, что в данной ситуации лучшим решением будет надавить на жалость. — Попадала, к сожалению. Я вас понимаю, но по уставу нам запрещено пускать посетителей к подобным пациентам, — извиняющимся тоном тихо произнесла женщина. Но, увидев, что я уже почти реву, сменила гнев на милость и добавила: — Я поговорю с доктором. — Спасибо огромное! — я расцвела улыбкой.       Через десять минут переливание крови закончилось, а еще через пять я уже стояла рядом с койкой Тэкэо, лежавшего без сознания, и слушала объяснения врача.       Как оказалось, Китамура-старший сломал обе руки, ключицу и несколько ребер, а также получил множественные гематомы и небольшие ранения по всему телу. Самой опасной была глубокая рана на внутренней стороне бедра, у колена. Гуль, оставивший ее, задел артерию, поэтому брат потерял много крови. Спас его Хаяшимура Наото — друг Тэкэо, звонивший мне и позже доставивший меня в больницу. У него под рукой оказалась аптечка и знание, как надо останавливать артериальное кровотечение. Надо будет поблагодарить его.       Через час, то есть где-то к семи утра я была дома. Наото-сан отвез меня обратно и отмахивался от всех благодарностей, говоря, что любой на его месте поступил бы также. На мои вопросы о том, как поступить в академию, он отвечал неохотно, наверное, устал. Прощаясь, мы обменялись телефонами, чтобы держать друг друга в курсе новостей. Как-никак, беда у нас одна.       Придя домой, я практически сразу же уснула.

POV. Автор

      Аято сидел на краю какой-то многоэтажки и задумчиво-обеспокоенно смотрел сквозь солнечный диск, только начинавший свое движение по небу, куда-то еще дальше. Он часто встречал рассветы и провожал закаты, но это странное чувство в груди… словно кто-то там ворочается. Тянущее, непонятное, странное, неудобное… что это? Откуда? Раньше с ним ничего подобного не… нет, было. Когда он бросил сестру одну. Ему тогда было всего двенадцать. Четыре года прошло… — Аято! Стой! — сестра, заплаканная, выскочила на улицу в футболке и шортах, как была, даже не обулась. А ведь уже ноябрь. Был… — Ты слабачка! Ты такая же, как наш отец! Ненавижу его! Ненавижу тебя! Ненавижу вас всех! Вы мне не семья! — надрываясь, Киришима-младший кричал сестре в лицо все то, что таилось в его душе. Правда, в более грубой форме, но он всегда был самоуверенным наглецом и не привык выбирать выражения помягче.       «Почему? Почему отец это сделал? Почему он бросил нас с Тоукой? Почему он бросил меня?..», — думал мальчик, сидевший на краю крыши и задумчиво наблюдавший за рассветом. «Интересно, как там сестра? Еще плачет или уже уснула?», — вдруг пронеслось в голове синеволосого. Тоука плакала редко, даже слишком редко для девчонки, а потом всегда засыпала. «Ей, наверное, одиноко… о чем я думаю?! Она мне больше не сестра! Она такая же слабая, как отец!», — одернул себя гуль. Но в душе вдруг что-то закопошилось, заскреблось о стенки, причиняя неудобства. Нет, это не боль. Боли нет. Есть только странное, неприятно-тянуще-мешающее что-то. Такого с ним раньше не было. Что это?.. — Как тогда… — медленно и очень тихо произнес теперь уже повзрослевший синеволосый юноша, сидящий на крыше многоэтажки и задумчиво наблюдавший за рассветом… к а к т о г д а. . . — Задумался? — голос Это зубчатым лезвием вспорол золотистую тишину, оставив на солнечных лучах рваные раны. — Это? — парень обернулся немного быстрее, чем следовало. — Тебе-то что? — Да так, пришла спросить о той, кто предала людей, — непринужденно ответила Йошимура. — И что же ты хочешь узнать? — Все, чего я еще не знаю. А знаю я: имя, где живет, семья, где работает брат, где учится она сама, внешность, характер. — Так ты уже все знаешь, нет? — Почти все. Остался последний вопрос: твои чувства к ней. Кто она для тебя? Почему ты не убил ее? Почему доверяешь? Чем она так зацепила бессердечного убийцу вроде тебя? — с улыбкой задавала вопрос за вопросом Сова. — Ничем она меня не цепляла! — тут же вспылил синеволосый. — Тебе никогда не было любопытно понаблюдать за людьми, за их реакцией, за их бессмысленными действиями? Когда я ее увидел впервые, она говорила сама с собой и строила планы, как поступит в академию CCG и будет поставлять некоторым не сильно прожорливым гулям информацию о планах голубей, чтобы они могли спастись. А потом она повела себя слишком нагло, чтобы я смог ее так просто отпустить. Мы немного подрались, но нас прервали и мы договорились встретиться позже. — Вернее, ты кинул камень с запиской ей в окно, да? — уточнила девушка. — Да. Когда она пришла, то сказала, что я гуль. Я тогда неосторожно оставил маску и она ее увидела. Я попытался ее убить, но пришли следователи. Я не слушал ничего вокруг из-за злости, а она предупредила меня о приближающихся голубях и я успел надеть маску. — Ты пытался ее убить, а она тебя спасла? Странная девчонка, — заметила Это. — Мне она тоже показалась странной. Я решил проверить, придет ли она после того, что было, в третий раз и снова кинул ей записку. — И она пришла. — Да. Мы снова перекинулись парой фраз и подрались. Она сказала, что она не считает гулей бессердечными монстрами и кровожадными чудовищами. Ее родителей убили гули, когда она была еще ребенком, а… — Вот оно что! Ведь ты тоже рано потерял родителей! — Да не поэтому! Не цепляла она меня! Она сказала, что гули, убившие ее родителей, уже мертвы, а остальные не виноваты в их преступлении. — Да, она и правда очень странная. Любой на ее месте пошел бы в CCG и стал бы убивать гулей, мстя за родителей, а она нас еще и защищает… — Кстати, она ведь тебя спасла. А ты в ответ устроила засаду, в которой чуть не погиб ее брат. — Волнуешься за нее? — прищурилась «мумия». — Нет! Просто это как-то… — Нечеловечно? Но ведь мы и не люди. — Тут ты права. Но все же это подло. — Мы гули. Если люди считают нас монстрами — мы будем монстрами. Пусть обманывают сами себя. — Но она как раз не считает нас монстрами. — Если хочешь ее защитить — разорви с ней общение. Людям не место в нашем мире. Надеюсь, ты не дал ей свой номер? — Не дал. Но информацию из нее выжимать можно долго. Она настолько наивна, что будет верить мне без проблем. — Поступай как знаешь. Захочешь — убьешь. Хотя… если не сможешь убить ее сам — скажи мне. — Смогу, не волнуйся. — Ладно, пошли, скоро люди появятся, тогда будет трудно спокойно уйти, — закрыла тему Йошимура и спрыгнула с крыши вниз. — Да, — кивнул Аято и, на секунду задумавшись, последовал за девушкой.

Девять часов вечера того же дня

      Синеволосый сидел на опоре какого-то моста над Аракавой и наблюдал за солнцем, медленно тонущем в городской дымке, вьющейся над каменным лесом Токио. Что-что, а встречать рассветы и закаты Киришима-младший любил. Розово-золотистые облака купались в тонкой голубизне неба. Огненные отблески закатного пожара красиво играли на волосах парня.       «Странно это все. Я не мог привязаться к человеку, да еще и за пару дней. Но это чувство…» — размышлял Аято. - «Я — бессердечный Черный кролик, она — просто наивная человеческая девчонка, доверившаяся гулю. Но почему..? Почему что? Я даже не знаю, как задать вопрос, не говоря уже об ответе. Все так запутано…»

В это же время дома у Юко

      Юко лежала на кровати и пялилась в огненно-золотой с розовыми пятнами потолок, предаваясь размышлениям. Рей мирно посапывала в своем подсознании, лениво отмахиваясь от мухомыслей, жужжащих и мешающих спать. Никто не мешает, не подкалывает и не огрызается. Красота… Только вот у самой девушки от мухомыслей отмахиваться получалось плохо — яд уже проник в тело. Ее укусила самая большая особь из всех собравшихся — «Почему?». И теперь Китамура лежала и задавалась вопросом «Почему?» на самые разные темы. «Почему я попала в этот мир? Почему судьба свела меня с Аято? Почему он не убил меня тогда? Почему Это устроила засаду, хотя знала (а она точно знала, в этом я уверенна), что мой брат участвует в операции? Почему его не убили, а только ранили, случайно ли?», — размышляла Юко. Обычно такие мысли не приводили ни к чему хорошему, но сейчас ей было плевать. Меланхолично-апатичное выражение лица это подтверждало.

POV. Юко

— Блин! И почему все так сложно?! — прокричала я в пустоту квартиры. Никто не откликнулся. Без брата здесь было как-то пусто. — Ладно, надо поесть и обратно спать. А то меня скоро сдадут в зоопарк как новый вид панды — ночная панда.       Найдя онигири, я съела одну упаковку и снова легла. Учитывая мою усталость, заснула я моментально. И (кажется, это входит в привычку) снова пропустила записку с камнем.