Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

В ушах у него звенели сотни триллионов церковных колоколов. Голова раскалывалась, а затылок, казалось, сдавливали невидимые стальные тиски старых турникетов в метро. Тех самых, что безжалостно захлопывались, больно ударяя по бёдрам, когда «зайцы» неудачно пытались их проскочить. Лишь спустя несколько секунд, после того, как сознание окончательно вернулось к нему, Влад понял, что распластавшись, лежит на холодной сырой земле. Его одежда насквозь промокла, тело пробирала мелкая дрожь, и он не мог пошевелиться. Попытка перевернуться с живота на спину, чтобы хоть как-нибудь осмотреться, не увенчалась успехом, и Влад промычал что-то нечленораздельное, с трудом разлепив слипшиеся губы. В голове цветными пятнами всплывали последние воспоминания, но за них никак не удавалось ухватиться, чтобы понять, что произошло. Влад помнил, как решил отвлечь на себя толпу преследователей и как вместе с ним увязался одноклассник Виолетты, но что было дальше? Влад предпринял ещё одну попытку подняться с земли. Воздух поступал в его лёгкие через раз, никак не удавалось наполнить их кислородом даже при самом глубоком вдохе. Изнутри всё как будто жгло адским пламенем, разожжённым чертями ради веселья. Влад решил, что раз в его мыслях проскальзывает чёрный юмор, то он начал приходить в себя. Желание рывком встать на ноги прошло сразу же, стоило ему почувствовать слабость в руках — подняться с их помощью не получилось и, собравшись с силами, Влад перевернулся на бок, тут же почувствовав, как позвоночник заныл тупой болью, тяжестью проседая к земле. Влад открыл глаза, перед ним была одна лишь белая пелена снега. Ничего не видно, а в ушах колокольный звон. Ему хотелось вновь отрубиться и проспать несколько часов подряд, прежде чем вновь очнуться и предпринять попытку встать на ноги, но позволить себе провалиться в беспамятство он не мог по ряду причин, думать и вспоминать о которых было мучительно больно для его головы, внутри которой какие никакие извилины отплясывали джигу. Ещё одно усилие — и он лежит на спине. Перед глазами всё та же белая пелена и на миг Влад пугается: а вдруг он умер? Приподняв голову, чтобы рассмотреть свою грудь, он с облегчением опускает затылок обратно на холодную землю — он жив. Во всяком случае в данный момент. Но что же всё-таки произошло? Закрыв глаза, Влад начал рыться в своей памяти, но звон в ушах мешал сосредоточиться. «Звон в ушах? Точно…» Его ударили по голове. Наверное, заработал себе своим геройским поступком сотрясение. Вот почему в голове стоял этот невыносимый гул. Так Влад решил за неимением других объяснений, но кто его ударил? Он не видел лица нападавшего… Или же не помнил его? Напрягая память, Влад пришёл к выводу, что лица своего обидчика он всё же не увидел и ударили его сзади, как последние трусы. Внезапно в голову пришла мысль, от которой свело челюсть и горло засадило от неприятного ощущения жажды. Он ведь был не один! И он уже об этом вспоминал. Одноклассник Виолетты, которого, как Влад помнил — а это уже неплохой прогностический признак — звали Лукой, должен был быть где-то поблизости. И, скорее всего, в таком же состоянии, что и он сам. «Ладно, соберись, — сказал Влад сам себе, собираясь с силами, — теперь нужно сесть… Всего лишь подняться и сесть». Всё так же опираясь на руки и подтянув к себе ногу, чтобы ухватиться за неё и подтянуть вверх корпус, Влад смог принять сидячее положение. В голове колокола протестующе задребезжали, но их гул стал тише и вскоре почти полностью умолк. Однако пришедшая тишина не принесла Владу никакого спокойствия и облегчения, потому что другие звуки так и не появились. Окружённый тишиной и белой пеленой он был совершенно один и не знал, где находился. Из-за снега ничего не было видно: ни домов, ни припаркованных у тротуаров машин, даже протянутых от одного фонарного столба к другому чёрных проводов. Влад оглядывался по сторонам в надежде на то, что его взгляд зацепится хоть за что-нибудь, но вокруг него не было ни одного цветного пятна, которое можно было бы хоть как-нибудь идентифицировать. — Лука! — крикнул Влад, и его голос отозвался в висках вспышкой мимолётной боли. Поморщившись, он вновь, заранее зажмуриваясь, крикнул: — Эй, ты слышишь меня?! Его вопрос остался без ответа. «Чёрт…» Ему не хотелось думать о том, как он будет оправдываться за то, что недоглядел за одноклассником Виолетты. Впрочем, перед кем ему было оправдываться? Разве что перед самой Виолеттой, которая разревётся, если с ним действительно что-то случилось. Габи будет всё равно, он не привык считаться с чужими травмами и жизнями, говоря, что всем достаётся по заслугам и невинных людей попросту не бывает. Астре тоже нет дела ни до кого, кроме неё самой. На одного человека в городе стало меньше? Этого даже никто не заметит. Оставался лишь он сам, Влад, которому мысль о том, что он недоглядел за человеком, никак несвязанным с их делами, доставляла лёгкое раздражение. Потому что ему не нравилось быть в чём-то перед кем-то виноватым. — Лука, чёрт бы тебя!.. Если слышишь — отзовись! И опять молчание в ответ. «Чёрт!..» Искать следы вокруг бесполезно — их уже давно замело. А вот пораскинуть мозгами и вспомнить, что Виолетта звонила однокласснику с его телефона, было вполне выполнимой задачей. Влад похлопал ладонями по карманам, испытал облегчение, почувствовав в одном из них твёрдый прямоугольник из металла и стекла и достал телефон, дрожащими от холода пальцами пытаясь снять с него блокировку. Как на зло сенсор не желал реагировать на холодную кожу. «Да что за издевательство?!» Влад стал растирать ладони друг о друга и, как только почувствовал на коже лёгкое жжение, поспешил «оживить» телефон. На этот раз умная техника поддалась. Влад отыскал в истории звонков незнакомый ему номер телефона, взглянув на время вызова, прикинул, что именно по нему Виолетта и звонила Луке и, выбрав его из списка, нажал на «вызов». Поднеся телефон к уху, Влад убедился, что телефон Луки работал и, затаив дыхание, стал прислушиваться. Секунда. Вторая. Третья. Он всё ещё был окутан тишиной, а механический голос оператора сообщил, что набранный им абонент не отвечает, и его переводят на режим ответчика. Влад от досады чуть не отбросил от себя телефон, но вовремя спохватился и лишь с силой сжал его в кулаке. Он не слышал звонка мобильника Луки, и это означало, что одноклассника Виолетты поблизости не было. Что с одной стороны было хорошим знаком, а с другой наихудшим заключением их геройства. «Нет, успокойся. — Влад пытался не дать панике возобладать над холодным расчётом и логикой. — Они просто забрали его. Если бы хотели что-то с ним сделать, то сделали бы прямо здесь, а не тащили куда-то…» Влад старался внушить себе эту мысль и, спустя от силы минуты полторы, у него это получилось. Разобравшись с этим вопросом, назрел следующий: что делать дальше? Попытаться найти Луку? В таком состоянии вряд ли у него это получится. Вернуться в «Ликорис» и обо всём рассказать Габи? Он его похает в воспитательных целях, но когда Влад расскажет о том, что виной всему Женщина в красном, Габи поможет. Ещё был вариант попросить помощи у Астры — Влад надеялся, что Виолетта не была настолько послушной, насколько выглядела, чтобы продолжать дожидаться его — да и Забытый переулок, если Влад правильно помнил, на какой улице потерял сознание, был ближе, чем «Ликорис». Взвесив все «за» и «против» и убедив себя в том, явную победу одержала Астра, Влад решил, что его спасение было в Забытом переулке. Поднявшись на ноги, он ещё несколько мгновений постоял, пошатываясь из-за закружившейся головы и, выбрав одно из четырёх направлений, направился прямо в сторону неизвестности, рассудив, что рано или поздно путь ему преградит стена какого-нибудь дома, на углу которого он сможет разглядеть табличку с адресом, от которого уже и оттолкнётся дальше. ​

***

Лука не успел открыть глаза, как почувствовал, что на него смотрят. Испытывая одновременно и страх и какое-то по-детски необъяснимое любопытство, он притворялся спящим, раздумывая о том, где он и что с ним произошло? Ему было жарко, он не слышал завывания ветра, из чего сделал вывод, что он больше не на улице. Лука помнил, как их с Владом преследовала толпа обезумивших горожан, они пытались убежать, но в какой-то момент их зажали в кольцо, а после… После провал в памяти, лишь ничего не значившие обрывки воспоминаний, то и дело всплывавшие в голове, но ускользавшие быстрее, чем появлялись. Чётко Лука помнил лишь одно — как Влада на его глазах ударили по затылку и он без чувств упал на дорогу. Потом его самого схватили, и он пришёл в себя уже здесь. Но где это «здесь»? И всё ли в порядке с Владом? Сколько вообще прошло времени? Вдруг Влад всё ещё лежал на дороге, замерзая и превращаясь в сугроб? Можно ли было замёрзнуть насмерть при таких обстоятельствах? Наверное, можно было, и Лука ощутил скребущее чувство раздражённости в груди. Решив, что пора действовать, Лука открыл глаза. Он находился в комнате, взявшей на себя роль одновременно и гостиной и спальни. У одной стенки стояла двухъярусная кровать, сколоченная из дешёвых, неотшлифованных досок. На тонких матрасах не было простыней, грязные одеяла свешивались к полу. На старом паркете, выложенном «ёлочкой» во многих местах не хватало дощечек, а те, что ещё лежали на своих местах были выцветшими и потёртыми, на них не было лака. На противоположной стене расположился разложенный для спанья диван, постельное бельё на нём так же походило на гору грязного белья, которое уже давно следовало бросить в стирку. Лука прикрыл ладонью нос и рот, в комнате пахло затхлостью. Через грязные оконные стёкла в комнату просачивался белый свет, но за самим окном ничего не было видно. На подоконнике стояли засохшие цветы, под ним — такая же грязная, как и всё вокруг, батарея. Всё было заставлено коробками. Заметив распашные двери, Лука шагнул в их сторону, предполагая, что за ними скрывался коридор. Верным делом было бы найти себе оружие, чтобы обороняться, если при побеге он наткнётся на своего похитителя, но ничего стоящего на его глаза так и не попалось. Луке оставалось надеяться лишь на собственные кулаки. В коридоре хлама было ещё больше, чем в комнате позади него: невообразимое количество макулатурных башен, сложенных в горы стульев, досок, каких-то тряпок, посуды, старых игрушек. И ещё одна дверь. Она была открыта вовнутрь комнаты и Лука смог различить отблески работающего внутри неё телевизора. От мимолётного испуга у него ёкнуло сердце: вдруг похитили были внутри? Как можно тише он шагнул в сторону выхода — железная дверь рядом с вешалкой не могла быть ни чем иным — молясь лишь о том, чтобы старый паркет не скрипел, а все эти безумные башни из книг, газет и журналов не свалились прямо на него. По какой-то причине в квартире отсутствовала стена, разделявшая коридор и кухню, и только по этой причине Лука смог увидеть ещё одного пленника этого места. Назвать женщину своим похитителем у него не повернулся язык: она сидела, сгорбившись, под окном у батареи, подтянув к груди колени и спрятав в них своё лицо. Подозрение о том, кто она такая зародилось практически сразу же, но всё же следовало проверить. — Эй, — тихо позвал её Лука, воровато оглядываясь по сторонам. Его ведь могли услышать и тогда побег уже точно провалится. — Эй, Вы слышите меня? Ответом ему было молчание. Лука решился подойти ближе, но на его приближение никак не отреагировали. Рядом с женщиной лежал черенок не то от лопаты, не то от сломанной когда-то швабры — ещё один повод не причислять её к похитителям. — Вы мама Виолетты, да? Плечи женщины дрогнули, когда он произнёс имя одноклассницы, и она подняла на Луку свои глаза. Когда их взгляды встретились, Лука невольно отступил на шаг. — Ты…кто ты?.. — спросила она, но казалось, будто свой вопрос она задала пустоте. Её глаза не выражали никаких эмоций, в них отсутствовали блики жизни.