Лучший друг

Наверное, всё началось еще в первом классе. Они все тогда были совсем малыши, согнанные в один класс и хлопающие полными непонимания глазами. Но только не Крэйг. Ему словно уже в шесть лет было плевать на всё, что происходит вокруг - мальчик не задавал вопросов, не смотрел на учителей, проходил мимо одноклассников. Клайд прекрасно помнит, как хлюпал носом, желая вернуться домой к маме с папой, но настолько восхитился хладнокровностью этого пацана в синей шапке, что стойко отсидел все три урока. Восхищение. Клайд всегда восхищался Крэйгом. А как же он гордился, когда ему удалось разболтать несговорчивого Такера, даже вызвать на каменном лице шестилетнего парнишки скупую улыбку очередной глупой шуткой. Признаться, коленки тряслись, когда на следующий день Крэйг сам к нему подошел, а потом и позвал играть в мяч на перемене. Маленький Клайд думал это просто искреннее желание подружиться. Маленький Клайд даже не подозревал, во что это всё выльется. И первый тревожный звоночек противной трелью заставил задуматься о происходящем только в четвертом классе. Именно тогда появился Твик. Сначала он сломал Крэйгу нос. Клайд был невысокого роста, а детская полнота давала о себе знать - ему так хотелось отомстить всем, кто оказался в этом замешан. Но вместо этого хватило смелости только каждый день приходить в больницу, спуская все карманные деньги на газировку и чипсы для Такера. Сердце Донована перестало биться в момент, когда в больничной палате он застал Крэйга и Твика, которые весело о чем-то переговаривались. С тех пор Крэйг ужасно гнусавит. И не отходит от Твика ни на шаг. Когда они начали встречаться, Клайд понял, что его чувства к Такеру - не просто желание подружиться, тут скрывается что-то гораздо более серьезное, но еще непостижимое для разума десятилетного мальчика. Его до скрежета зубов раздражал Твик. Его раздражало, когда на лице Крэйга светилась тупая влюблённая улыбка от каждого неловкого движения этого сраного невротика, а стоило Клайду сказать глупость, с которой выпадал даже Токен, Такер лишь закатывал глаза, дергая краешками тонких губ. Его раздражало, что Крэйг вообще смотрел на Твика. Всегда. И только на него. Каждая их ссора была как бальзам на душу. Каждое примирение оставляло пульсирующий шрам под кожей. А к шестнадцати годам, Клайд начал понимать, что здоровой любовью тут не пахнет. Осознание пришло постепенно. Наверное, когда над рабочим столом случайно образовался небольшой «алтарь» имени Такера. Всего лишь распечатанные совместные фото. Ну или не только совместные. Крэйг ненавидел фотографироваться. Но разве он может отказать своему супер-пупер бойфренду, который кажется, сука, в свободное время только и делал, что постил фотки с Крэйгом? Лицо Твика приходилось закрашивать маркером, либо и вовсе вырезать, лишь бы не напоминать себе, что лучший человек в жизни Донована, никогда не будет ему принадлежать. А может Клайд все понял в день, когда облился пивом на ночевке у Крэйга и тот любезно подогнал ему свою футболку? Она до сих пор лежит аккуратно сложенная в шкафчике Донована, ни разу с тех пор не надетая, чтобы хранить тонкий запах владельца. В самые худшие дни Клайд достает ее из ящика и осторожно нюхает, запоминая каждую частичку аромата Крэйга. А худшие дни в его жизни появлялись все чаще. С каждым засосом на длинной бледной шее, оставленным не его губами. С каждой улыбкой на обычно безразличном лице, адресованной не ему. С каждым бесстыдным поцелуем на перемене, в котором он оставался лишь наблюдателем. Они так изменились с первого класса. Занятия футболом помогли Клайду превратиться из пухлого школьника в спортивного юношу. Он подрос и хотя до Крэйга и Токена ему еще было далеко, низким его уже нельзя назвать. Клайд думает, что, наверное, он симпатичный, раз девчонки к нему клеятся. Уж явно симпатичней этого растрепанного задохлика, который выглядит словно уже несколько лет на амфетамине. Клайд согласен быть растрепанным задохликом, если Крэйг будет смотреть на него, как смотрит на Твика. Крэйг изменился сильнее всех, и будто не менялся вовсе. Клайд так часто пялился на него все эти годы, что запомнил буквально наизусть каждый сантиметр. Такер как был самым высоким в классе, так и остался, вынужденный под конец школы слегка наклонять голову, чтобы пройти в дверной проем. Длиннющие стройные ноги, всегда обтянутые в узкие джинсы, и широкие плечи, облаченные в толстовки и олимпийки. Крэйг бил в самое сердце своим небрежным отношением даже к одежде. И за все двенадцать лет парень остался верен своей причёске - смоляные волосы всегда коротко стрижены на висках и отрастающие только ближе к челке. Блять, Клайд так любил его волосы. И ему никогда не заслужить такой почести, как иметь возможность запрыгнуть Такеру на спину, уткнуться носом в макушку, вдыхая аромат шампуня и тот самый, такой до дрожи памятный, запах Крэйга. Это прерогатива Твика. И всегда была. Клайд за все годы ни разу не прокололся, не дал никому возможности даже заподозрить что-то. Умело разыгрывал лучшего друга-дурачка, жаловался Такеру на девушек, ни разу не запутавшись в собственных выдуманных историях, соблюдал дистанцию, не приближаясь к Крэйгу ближе, чем этого позволяют отношения «братаны». Донован даже не пытался. Он просто не достоин. Он прослыл плаксой, ревущим по поводу и без. Клайд действительно временами бывает слишком эмоциональным, не в силах обуздать себя вынужденный запираться в туалетных кабинках и глотать слезы. Он плачет из-за плохой оценки, укуса пчелы, проигранного матча. Но никто и никогда не был свидетелем слез, что так и застревали в горле от одного вида тонких длинных пальцев с вечно разбитыми костяшками переплетенных с трясущимися ручонками Твика. О нет, эти слезы Клайд умело прятал, заталкивал в самый дальний уголок своей давно проданной Такеру души, позволяя демонам вырваться наружу лишь одинокими ночами. Донован смотрит, как Твик и Крэйг снова не могут что-то поделить и решают выяснить отношения прямо в школьном коридоре. Белобрысый как всегда срывается на повышенные тона, привлекая к себе излишнее внимание. Клайд знает, как сильно Крэйг ненавидит публичные сцены. Да и по нахмуренному Такеру, скрестившему руки на груди, все прекрасно видно. Твик буквально выплевывает своему парню в лицо какую-то обидную фразу и уходит в класс. Клайд прекрасно знает, что Крэйг не двинется с места. Но еще лучше Клайд знает, что завтра они снова придут в школу, держась за руки. Но моментально потухший огонек в и без того холодных синих глазах заставляет грудную клетку Донована неприятно скрипеть. В его юрисдикции лишь дружеское похлопывание по плечу, глупая шутка и ответ в виде безразличного пожимания плечами. Клайду как всегда этого достаточно. Он когда-нибудь просто ёбнет Твика ножом. А труп сбросит в Старков пруд. Обязательно. Один раз невротик всё-таки довытрёпывался и Крэйг заявил, что говорить с Твиком в ближайшее время не желает. Та неделя, что они не разговаривали, стала для Донована лучшим периодом в жизни. Они втроем сидели у Токена, не отлипая от приставки, шлялись по ночному городу и никто им не мешал. Крэйг искренне смеялся над его тупыми шуточками, смотрел в глаза при разговоре, не отвлекаясь на дрожащих ручных собачек. Крэйг был таким, как прежде. Клайд почти поверил, что у него есть шанс. И когда Твик тормозит его на заднем дворе школы, запинается в словах и тараторит что-то про извинения, Донован лишь хочет молча дать ему по лицу, чтобы тот больше не смел даже подходить к его личному Богу. Твик не был достоин Крэйга. Крэйга Такера никто не достоин. Твик говорит Клайду, что очень любит Крэйга и их ссора просто глупость. Любит он, блять. Что он вообще знает о любви? Что он может знать о любви к Крэйгу больше, чем Донован? И Клайд даже не успевает открыть рот, чтобы наконец высказать недоделанному психопату всё, что он копил эти восемь лет. Не успевает занести кулак, чтобы хоть раз позволить себе отомстить за гнусавый голос и сломанный нос Такера. Чтобы Твик наконец свалился с неприкосновенного Олимпа, что воздвиг ему Крэйг и понял, что его не всегда будут защищать. Чтобы Твик хоть на секунду почувствовал ту боль, которую носит в себе Клайд сраные двенадцать классов. Любить Крэйга Такера это по дефолту больно. Привыкай, белобрысый. Но все растворяется в обычном телефонном звонке. И на экране побитого телефона, что Твик стискивает вечно дрожащими пальцами, вспыхивает фотография Крэйга. С самой глупой рожей на свете. И Твик моментально отвечает на вызов, перестав замечать застывшего Клайда. Что-то слезно лепечет, вымаливая прощение, а потом счастливо улыбается, но Донован словно не видит. Он просто пытается воспроизвести и сопоставить такие две вещи как «Крэйг Такер» и «кривляние». Ему становится невыносимо больно от осознания, какую часть жизни Крэйга ему никогда не светит увидеть - строящего глупые рожицы на фото, готовящего завтрак по утрам, признающегося в любви, нежного и, наверное, настоящего. Спросите Крэйга Такера, кто его лучший друг и он не моргнув ответит - Клайд Донован. Спросите Клайда Донована о лучшем друге и вы сию секунду услышите имя «Крэйг Такер». Крэйг даже с Клайдом не снимает вросшую маску холодного безразличия. Клайд никогда не сознается, что Крэйг всегда был для него больше, чем друг. И всё равно они всегда будут лучшими друзьями. Теми самыми, которые навсегда. А Клайду большего и не нужно. Твик уходит, оставив Донована одного. И наверное, Твик Твик всё-таки достоин Крэйга. Как минимум потому что может сделать его счастливым. А значит сделать счастливым и Клайда.