Временные меры.

Италия, Палермо. Наши дни.

      Собрание Альянса проходило в одном из небольших особняков в старой части города. Узкие мощеные улочки, старомодные дома самых разных стилей архитектуры, арки с замысловатыми сводами… Жизнь здесь будто застыла ещё при жизни Джотто.       Чёрный внедорожник, мастерски петляя по улочкам, подъехал к одному из зданий, песочно-розового цвета, с двумя небольшими эркерами по обе стороны от входа и резными наличниками на окнах. Сам вход представлял собой лестницу, ведущую к большой арке, украшенной вырезанной на ней лозой, и большой дубовой дверью с молоточком в виде льва. Из машины, осматриваясь, вышли Гокудера и Ямамото, за ними показалась хрупкая фигурка Нео Примо Вонголы — Савады Тсунаеши. Как только Джотто, в образе Тсуны, ступил на сухую землю, он оглядел место, куда его привезли, и еле заметно улыбнулся. Это место навевало воспоминания, если так можно сказать о доме, который построили всего пару лет назад по его личному приказу для собраний трех мало известных семей — Шимон, Вонгола и Каваллоне. Вздохнув полной грудью полуденный воздух, прогретый палящим итальянским солнцем, ничуть не изменившимся в этой части города за прошедшие 120 лет, Примо кивнул хранителям десятого поколения и они медленно двинулись вперёд, переговариваясь по коммуникатору с Рехеем, оставшимся за рулём машины, на случай экстренного отступления.       Внутренняя отделка особняка сильно изменилась, стала богаче и изысканней, но сохранила в себе веяния времен своей постройки, всюду незримо чувствовались отголоски венецианского стиля, так любимого Джотто. Пройдя по широкой мраморной лестнице на второй этаж, хранители остановились у дверей в большой зал, где когда-то Примо проводил вечера в компании друзей и их хранителей.       — Ку-фу-фу… Вы готовы увидеть тех, кем фактически управляет ваша наследница, Джотто Примо? — послышался из пустоты голос иллюзиониста, следующего за ним незримой тенью.       — О да, я в предвкушении! — отозвался Примо, чувствуя прилив адреналина, — Всегда любил хорошие игры! — надев на лицо маску холодного величия, сказал он.       — Тогда пошли! — на выдохе сказал Хаято, распахивая тяжёлые двери в зал собраний.       Около двадцати внимательных, изучающих каждый их жест взглядов, устремились на вошедших. Джотто же, не обращая на них никакого внимания уверенно прошёл и, гордо вздернув подбородок, сел в кресло во главе длинного стола. Хранители Дождя и Урагана удивленно переглянулись и последовав за «своим» Небом, встали по обе стороны от него.       — Начнём? — громко спросил собравшихся Примо Вонгола, в виде своей двадцатипятилетней наследницы, по очереди изучая лица всех присутствующих.       — Тсунаеши, ты сегодня какая-то другая… — протянул пепельноволосый блондин со странной татуировкой под левым глазом, вертя в руках пакетик с зефиром.       — А ты, что тут делаешь, зефирколюб? — огрызнулся на него Гокудера.       — Семья Мельфиоре хотела вступить в Альянс, Тсунаёши разве не рассказывала вам причину сегодняшнего собрания? — хохотнул он, продолжая с интересом рассматривать босса Вонголы, крутя между пальцами зефирку.       — Бьякуран! — угрожающе огрызнулся Ураган.       — Я согласна на вступление семьи Мельфиоре в Альянс. — почувствовав, что его интуиция обеими руками за это решение, сказал Джотто под иллюзией Тсуны, — Давайте выслушаем мнение остальных участников нашего собрания! — мягко и в то же время повелительно произнес он.       — Но Тсунаеши… — растерянно отозвался Хаято, не понимая, что творит Примо, не зная даже кого и куда принимает.       — Ты что-то хотел, Хаято? — с нажимом и сталью в голосе, спросила «девушка», вызывая этим улыбку блондина.       — Нет-нет, ничего… — уже чётко произнёс он, понимая, что это не то место, где он может перечить «боссу».

Час спустя. Зал собрания Альянса.

      — Итак, решением большинства семья Мельфиоре входит в состав Альянса! — с улыбкой закончила Джотто под видом Тсуны, поднявшись со своего места, — На этом, я полагаю, собрание оконченно! — быстро добавил он, разворачиваясь к выходу, измотанный препирательствами с этими старыми донами.       Хранители тихо попрощавшись с присутствующими, под заинтригованным взглядом Бьякурана, быстро последовали примеру «своего» босса. Дорога обратно до машины заняла у них почти вдвое меньше времени, чем до зала собраний. Джотто хотелось поскорее расстаться с внешностью своей пра-пра-правнучки и отдохнуть, Хаято хотелось узнать, кто дал этому старику право решать такие важные вопросы за Тсуну, а Ямамото спешил просто за компанию, не видя никаких проблем в включении Мельфиоре в Альянс.       — Иллюзии Мукуро стали ещё лучше! Я так и не сумел увидеть сквозь них своего сегодняшнего спасителя… — послышался голос за спинами хранителей десятого поколения и Джотто, находящегося под иллюзией Тсунаёши, когда все трое уже стояли у машины.       — О чем ты? — беззаботно улыбаясь, почесал затылок Ямамото.       — Я знаю, что это не Тсунаёши… — прищурился блондин, снова всматриваясь в «девушку», — Хоть ощущение пламени почти идентично с её, это другой человек, возможно её близкий родственник… — снова улыбнулся он, открыв очередной пакетик зефира.       — Ку-фу-фу… А это не твоё дело, Бья-ку-ран! — угрожающе прошептал тому на ухо, появившийся прямо за его спиной Туман.       — Оя-оя, Рокудо, я всего лишь похвалил тебя и человека игравшего роль Тсуны. — подняв руки вверх, обиженно ответил мужчина, — Как ни крути, а вступлением Мельфиоре в Альянс я обязан именно ему… А Юни будет так счастлива этому! — невинно произнёс он, переводя тему.       — Мукуро, Хаято, Ямамото, оставьте его, Бьякуран не представляет никакой угрозы для Вонголы и Альянса, а договор с ним сулит нам только плюсы! — устало произнёс Примо, мечтая вернуть свой голос, — Поехали наконец домой… — бросил он, садясь в машину.       — Даже интуиция и характер такие же как у Тсуны… Кто же этот незнакомец… — закусив очередную зефирку, спросил сам у себя Бьякуран, смотря на отъезжающую чёрную машину.

Особняк Вонголы. ~ 120 лет назад.

      Тсунаёши примерно представляла какие платья носили в 19 веке в Италии, так же она знала что эти платья довольно тяжёлые и неудобные. Но после примерки первого платья, вернее с самого начала его примерки, девушка поняла, что попала в самый настоящий ад. Сначала Росселла надела на неё простую хлопковую сорочку по колено длиной и открытыми плечами, затем горничная с виноватым, пока непонятным для Тсуны, видом надела на неё белый атласный корсет, от середины груди и до пояса. То, что было дальше больше походило на пытки самых жестоких мафиози, Росселла начала затягивать корсет, да так сильно, что любой мужчина позавидовал бы, а Тсуна, схватившить за спинку кровати терпела, повторяя про себя, что если она выдержала почти шесть лет издевательств Реборна, это так, пустяк. Но черт возьми, её репетитор не затягивал её в корсет так, что казалось ещё чуть-чуть и дышать она уже не сможет, а ей ещё ходить и есть в таком виде.       Закончив с этим адским изобретением людей, Росселла приступила к самому платью, нежный шёлк кремового цвета струился и переливался на дневном свету. Длинные рукава с небольшими белыми манжетами, овальный вырез, открывающий вид на красивое декольте, обрамленное такой же белой тканью, широкий атласный пояс цвета горького шоколада с большим бантом на спине и пышная юбка в пол. На ноги Росселла ей надела аккуратные замшевые туфли коричневого цвета с вышитыми цветками роз.       — Вы так красивы, сеньорина Савада! — восторженно прошептала Девушка, смотря на уставшую Тсуну.       — Ну да, неплохо, а теперь давай домашнее платье! — отмахнулась девушка, даже не смотря на себя в зеркало.       — Сеньорина, но это и есть домашнее платье… — растерянно ответила горничная, — осталось волосы убрать в причёску, и можно спускаться к завтраку. — пролепетала она.       — Ч-что ты сейчас сказала? — нервно переспросила Тсуна.       — В-волосы… — начала повторять Росселла, но Тсунаёши её перебила.       — Давай сегодня мы обойдёмся хотя бы без причёски… — увидев испуг горничной, тепло улыбнулась ей Тсуна, чтобы успокоить, и направилась в сторону двери.       Идти в этом платье оказалось ещё сложнее, чем одевать, пока Тсунаеши дошла до столовой, она три раза споткнулась о подол, два раза запуталась в юбке и оступилась на лестнице.       — Доброе утро! — радостно произнесла девушка, распахивая дверь.