Временные меры.

Подземная база Вонголы. Наши дни.

      Несколько минут назад Спаннер закончил показ видео с камер, на котором наконец выяснилось как получилось, что охраняемый как зеница ока особняк превратился в ЭТО. На плёнке было отчётливо видно, как к особняку подошла девочка лет десяти в легком белом платье и, не дожидаясь вопросов от охраны, буквально вспыхнула пламенем, моментально заполняя им весь купол. Через несколько секунд, эта девочка упала без сил и тут же была поглощена своим же огнем. Даже костюмы в нем держались из последних сил и если бы оставленная Реборном охрана не покинула барьер из пламени Тумана их ждала бы участь этой девчушки. Этот самый барьер спас и сам особняк от судьбы двух других, ограничив для пламени доступ воздуха.       Джотто с мрачным видом сидел в кресле босса и невидящим взглядом смотрел на застывший кадр, на котором отображалось то, что когда-то было роскошным особняком Вонголы, построенным им самим больше века назад. Мужчине было совсем не жаль какую-то постройку, которую ещё возможно отреставрировать, ведь главное — жизни всех его обитателей сейчас были в полной безопасности. Он переживал из-за того, что больше сотни людей погибло в другом месте… Примо винил в этом только себя. Он должен был позвонить не только Занзасу, но и Внешнему советнику, несмотря на затихшую интуицию, несмотря на подозрения, родившиеся в голове, о его роли во всем этом, он должен был… Джотто прекрасно понимал, что интуиция предупреждала лишь о том, что семья, которую он с таким трудом создал, могла в момент развалится, потеряв трех глав — босса семьи, босса Варии, пока единственного возможного наследника Дечимо и Внешнего советника, второго по влиянию в Вонголе человека. И после того, как Реборн заставил этого человека покинуть злополучный штаб, эта опасность попросту испарилась, а люди стали лишь жертвами обстоятельств…       — «Но почему-то от осознания этого мне совсем не легче…» — мысленно хмыкнул мужчина, наконец оторвавшись от ужасной картины на экране.       — Необходимо созвать срочное собрание Альянса! — серьёзно фыркнул Реборн, сидящий рядом с ним, тем самым нарушив сложившуюся тишину, — Надо доказать им, что Тсунаеши, Иемитсу и Занзас живы… — поднявшись сказал он, осматривая хранителей и Варию.       — Но не лучше ли дождаться, когда напавшая семья покажет свое лицо? — задумчиво спросил Гокудера.       — Ши-ши-ши… Как ни прискорбно, но я согласен, чтобы быстро их устранить, нам нужна информация! — зло прошипел Бельфегор, вертя в руках стилет, впервые в жизни соглашаясь с Ураганом Вонголы.       — Оя-оя… Если Альянс будет думать, что королевская семья обезглавлена, позиции Вонголы и Еши в частности сильно пошатнутся… — покачал головой иллюзионист, под согласный кивок Ямамото.       — Мукуро прав, мы не можем допустить, чтобы кто-то считал, что Вонгола пала! — серьёзно подтвердил он, — Это может привести к войне, как внутренней так и внешней… — добавил мечник.       — Семья, совершившая нападение должна заявить о себе как можно скорее, тогда как маленькие семьи будут действовать только после того, как убедятся, что Вонгола пала… — заговорил до этого молчавший Джотто, — Поэтому у нас есть пара недель, после чего достаточно будет показаться на каком-нибудь приеме, заявив тем самым, что все живы-здоровы. — тихим вкрадчивым голосом продолжил он, излучая уверенность и спокойствие, — Для начала нам нужно созвать совет так, чтобы никто не узнал о том, что это сделали именно мы, дружественные семьи Каваллоне и Шимон так же отпадают, ибо это может вызвать лишние подозрения… — с улыбкой, больше напоминающей оскал голодного хищника произнёс мужчина, — Главное для нас, это чтобы сильные семьи, входящие в Альянс не вмешивались в это дело, не трогали «падшую Вонголу» и не трепали языком, о чем и следует сообщить на этом собрании! — все удивлённо уставились на такого непривычно серьёзного и кровожадного Примо, не решаясь сказать что-то поперёк его слов.       Реборн, с интересом наблюдающий за Джотто, улыбнулся, вспоминая свою любимую ученицу. Тсуна, в критических ситуациях, где страдали члены семьи, пусть и незнакомые ей, была точно такой же. В девушке буквально просыпалась жажда крови виновных в произошедшем, она становилась жёсткой и решительной, а бедным, кто рискнул напасть на её семью оставалось лишь молится.       — Мне нравится твоя идея, Джотто! Ку-фу-фу… — хищно закуфуфукал Мукуро, своим смехом, слишком пугающе раздающимся в тяжёлой тишине, заставляя вздрогнуть и поежиться даже членов элитного отряда убийц.       — Можно попросить семью Корсетти или Дженто… — на удивление робко предложил Гокудера, поняв, что перечить Примо никто не станет.       — Нет! — резко отрезал Реборн, — Они могут оказаться теми, кто это подстроил… Или ты забыл, как пару месяцев назад, Тсуна отклонила их совместный проект? — ехидно поинтересовался бывший аркобалено Солнца, сверкнув чёрными как ночь глазами.       — Может семья Рисо? Их босс вроде не плохой малый. — предложил Ямамото, задумчиво потирая затылок.       — Они пытались переманить меня к себе в том году… — печально сообщил всем Спаннер, — Тсуна в курсе! — быстро добавил механик, заметив недоверчивые взгляды хранителей десятого поколения.       — Оя-оя! Вот за это я и не люблю мафию! — разочарованно зацокал иллюзионист, — Везде заговоры и кровь… — зло прошипел он себе под нос, с силой сжимая серьгу Тумана.       — Мы попросим сделать это семью Мельфиоре. — вводя всех в ступор своими словами, сказал Примо.       — Но Джотто… — подал голос Хаято.       — Я за! — одновременно с ним с улыбкой произнёс Ямамото.       — Ку-фу-фу… — хохотнул Рокудо, видя каким взглядом наградил хранителя Дождя, Ураган.       — Бьякуран не желает зла ни Вонголе, ни моей пра-пра-правнучке. — бросил Джотто, игнорируя гляделки хранителей Тсунаеши, — Что бы он ни делал раньше, сейчас на этого человека можно положиться! — с лёгким намёком на улыбку произнёс мужчина, — Но для начала нам надо сообщить Внешнему советнику, что Тсуна сейчас в моем веке, иначе это может сыграть не в нашу пользу, в самый неподходящий момент! — быстро добавил Примо, чувствуя, что он уже скоро будет тут.       — Мус… Кхем… Джотто, а ты в курсе, что Иемитсу это отец твоей наследницы, Тсунаеши? — нарушив воцарившуюся тишину, вежливо спросил у него Занзас, если бы в это же время с находившимися в зале совещаний заговорила сиротливо стоящая в углу пальма, они бы удивились гораздо меньше, чем вежливому тону босса Варии.       — Я догадывался. — неопределенно пожав плечами, добродушно улыбнулся ему Джотто, снова подняв на мужчину взгляд, — Это не такая большая проблема, как вам кажется… По крайней мере сейчас точно. — слегка печально констатировал он.

      Особняк Вонголы. ~ 120 лет назад.

      Тсуна выскочила из кабинета босса и со счастливой улыбкой отправилась на поиски Угетсу. Она конечно понимала, что надеть на бал в Италии кимоно, да ещё и в девятнадцатом веке это жёсткое нарушение этикета. Так же девушка понимала, что носить традиционное японское кимоно — это не меньшее мучение нежели платья с корсетом… Но встреча с этой сучкой, по мнению Тсунаеши, была гораздо хуже.       Вообще, шатенка надевала настоящее взрослое кимоно всего лишь раз на празднования дня совершеннолетия. Тогда мама достала его, поведав ей, что это кимоно передавалось в их семье от матери к дочери больше пяти поколений. Шикарное чёрное, из тончайшего шёлка, Тсуна завороженно смотрела на него, боясь дотронуться как до экспоната музея. Но вот когда эта «прелесть» оказалась на ней, девушка буквально взвыла. Выяснилось, что во-первых двигаться в нем было крайне неудобно, все движения сковывались, при этом выглядя слишком уж плавными и тягучими, а во-вторых весило оно где-то килограмм пять, если не больше. Помимо самого кимоно в него входило множество нижних платьев, подкладок, поясов и крайне неудобные поккури* на десятисантиметровой платформе. Но в его защиту Тсуна могла сказать, что выглядела она в нем просто шикарно, а после того, как Нана поколдовала с макияжем и причёской, её не узнали даже собственные хранители, приняв за майко*.       Обойдя почти весь особняк и не найдя Асари, Тсунаеши решила поискать его в последнем месте, где тот мог находиться, если вообще был тут, а именно в его комнате. Поднявшись на второй этаж, девушка прошла в крыло, где находились комнаты хранителей и замерла. Из одной из комнат доносилась чудесная слегка приглушенная мелодия напоминающая ей о Японии. Она, как завороженная направилась на её звуки, осторожно приоткрыв дверь, тихо прошла в комнату и с лёгкой улыбкой остановилась, играл тот, кого она искала.       Комната Угетсу была практически такой же как и её, но при этом в ней чувствовался японский дух. Малозаметные мелочи наполняли её чем-то родным и тёплым, бёбу* с изображением сакуры, небольшой столик с двумя дзабутонами*. На комоде примостилась небольшая бронзовая курительница, крышка которой была выполнена в виде головы дракона с открытой пастью. А у дальней стены стояла чёрная резная массивная подставка с тремя короткими мечами неправильной формы и одним длинным.       Сам хозяин комнаты сидел в кресле рядом с окном и с закрытыми глазами играл на флейте. Он будто вырисовывал ноты, склеивая их в волшебную, пленяющую саму душу мелодию. Но отчего-то казалось, что она печальная, несмотря на звучащий мажор, Тсуне хотелось плакать. Шатенка прикрыла глаза и попробовала представить то же, что и он… И почему-то увидела свою мать, которую не видела почти три года, стоящую на пороге её родного дома. Она, как обычно тепло улыбалась ей и махала рукой, будто прощаясь, а глубоко на дне её глаз плескалась грусть и одиночество. Девушка сама не заметила как сквозь закрытые глаза потекли тёплые слезы, вырисовывая на щеках ровные влажные дорожки…       — Тсунаеши-сама? — она резко распахнула глаза, и поняла, что музыки уже нет, а на неё удивлённо смотрят глубокие синие глаза первого хранителя Дождя.       — А… Эм… Угетсу-сан, прости за вторжение… — быстро протороторила она на японском.       — Ничего страшного. — с добродушной улыбкой мягко отозвался на том же языке мужчина, — У тебя что-то случилось? Джи сказал тебе что-то плохое? — увидев как она смахивает с лица слезы, прикрываясь рукавом юкаты, обеспокоенно спросил он, откладывая на подоконник свою флейту и косясь на подставку с мечами.       — И да, и нет… — чуть рассмеялась она, позволив выдохнуть японцу, — Даже если бы он меня огорчил, я бы не дала себя в обиду. — шутливо пригрозила девушка, пройдя в глубь комнаты.       — Не хочешь зелёного чая? — направляясь к небольшому шкафчику, поинтересовался Асари, жестом указывая на один из дзабутон около столика.       — С удовольствием, как я уже поняла, твой чай, как и твоя музыка, просто восхитительны! — усаживаясь на подушку, произнесла она, чувствуя себя здесь как дома.       Угетсу улыбнулся ей и, открыв дверцы, достал оттуда два свертка, небольшой темно-синий и увесистый ярко красный.       — Хочу тебя угостить кое-чем… — поймав удивлённый взгляд карамельных глаз, пояснил он, — Мне нужно сходить на кухню, подожди здесь. — произнёс Асари, и направился к двери, оставляя её одну.       Вернулся мужчина спустя десять минут с круглым подносом, на котором стоял маленький пузатый чайник с изображением лотоса, две чашки в тон ему и вазочка. Аккуратно поставив все это на столик и убрав поднос, Угетсу сел напротив и осторожно разлил чай, под благодарный взгляд девушки.       — Угощайся, это сушёные персики и хурма. — кивнув на вазочку, пояснил он, — Так что же привело тебя в мою комнату? — спросил первый хранитель Дождя.       — Благодарю, я с самого детства не ела сушёные фрукты! — почти с детским восторгом отозвалась Тсуна, подхватив дольку персика и тут же отправив её в рот, вызывая этим улыбку японца, — Я бы хотела попросить тебя дать мне одно из тех кимоно, о которых ты упомянал ранее. — обворажительно улыбнувшись, произнесла она.       — Конечно. — делая глоток чая, отозвался Угетсу, вопросительно посмотрев на шатенку.       — Я хотела бы надеть его на бал в честь нашей с Деймоном «помолвки»… — поняв его вопрос без слов, пояснила Тсуна.       — Джи в бешенстве? — мастерски скрывая озорную улыбку, спросил он, а девушка слегка озадаченно взглянула на взрослого мужчину, так напомнившего ему сейчас пятнадцатилетнего Ямамото.       — О да! — придя в себя хитро улыбнулась девушка, попробовав чай, — Боже, этот чай просто изумительный! — прикрыв глаза прошептала она, отходя от темы, — Просто Джи хотел отвезти меня к той портнихе… Карле… Честно, я наверное убила бы её раньше, чем она выслушала заказ… — скривившись как от лимона, пожаловалась ему шатенка, прямо как маленький ребенок, — А кимоно, как моя национальная одежда, показалось мне отличной заменой платья! Хоть я и в Италии, никто не может мне запретить надеть на «помолвку» то, что подобает в моей стране! — гордо произнесла Тсуна, — Хоть это и претит правилам этикета… — уже тише добавила она.       Угетсу честно старался держать лицо, но судя по слегка обиженному взгляду девушки было ясно, не вышло.       — Я только за, тем более, если ты будешь в кимоно, я также смогу надеть то, что мне больше по нраву. — мягко ответил японец, представляя какой эффект это произведёт на балу.       — И ещё, Угетсу-сан, мне потребуется твоя помощь… Вряд ли Росселла знает, как правильно надевать и тем более завязывать кимоно. — на одном дыхании выпалила она, понимая, что это самая сложная часть для воспитанного японца.       — При условии, что первые две части ты наденешь сама, я соглашусь. — после минуты размышлений, серьёзно отозвался он.       — Тогда после чая, покажешь мне их, а затем поможешь примерить, иначе Джи не согласится на эту авантюру… — радостно пролепетала довольная Тсунаеши.

Подземная база Вонголы. Наши дни.

      Реборн с мрачным видом наблюдал со стороны за тем, как Джотто, сидя в кресле босса, объяснял Иемитсу, сидящему напротив, кто он, где Тсуна и, что произошло, пока он добирался до базы. Поначалу, Внешний советник вспылил, так же как Занзас, посчитав молодого мужчину заменой дочурки, но всего парой фраз первый босс убедил покрасневшего от злости мужчину, что он — основатель Вонголы и не претендует на место её десятого босса. Затем, Примо пояснил уже побледневшему отцу, как именно он оказался в двадцать первом веке и где сейчас находится Тсунаеши. И апофеозом для бедного мужчины стали кадры с мест, где раньше располагались три самых важные для Вонголы особняка и краткое объяснение Джотто о том, как это произошло и что они будут делать.       — Кея! — буквально вбежав в зал, прокричала девушка, прерывая рассказ Примо, судорожно ища взглядом среди мужчин одного единственного, — Кея! — истерично повторила она, не замечая направленных на неё, удивлённых взглядов присутствующих, сидящих за огромным столом.       — Киоко? — удивлённо произнёс хранитель Облака, когда осознал произошедшее, и поднялся со своего места, — Что ты? — заговорил он, но его остановили руки, обвившиеся вокруг шеи и истеричный шёпот, дрожащей как осиновый лист девушки.       — Что… Что это? — указывая на экран, на котором до сих пор были кадры с мест пожара, прокричала она, хватаясь за своего парня как за спасательный круг, — Где Хром? — наткнувшись взглядом Скуало, взвизгнула девушка.       — Врооой! Успокойся, женщина… — крикнул на неё капитан под прожигающий взгляд Кеи, — Она уехала ещё в шесть утра, её миссию, с которой эта вздорная девчонка сбежала, ещё никто не отменял… — как-то раздражённо произнёс он, ведь девушка даже не смотря на свое положение, его уговоры и предложение просто зачистить ту чёртову семью, все-таки вернулась.       — Кея, уведи отсюда и ЭКСТРЕМАЛЬНО успокой мою сестру! — выкрикнул Рёхей, так же поднимаясь со своего места.       — Я помогу. — со своей обычной, беззаботной улыбкой, сказал Ямамото.       Камень на его ожерелье загорелся и пламя, похожее на горный ручей, окутало девушку, заставляя расслабиться и обмякнуть в руках хранителя Облака. Кея молча кивнул ему и, подхватив отключившуюся девушку на руки, вышел из зала совещаний.       — Продолжим… — мрачно произнёс Джотто, когда за хранителем Облака захлопнулась дверь.