Временные меры.

Особняк Вонголы ~120 лет назад.

      Тсуна с трудом разлепила слегка мутноватые карамельные глаза, медленно осознавая, кто она такая и где вообще сейчас находится. Во рту почему-то было суше, чем в пустыне, а ощущения складывались такие, будто она съела что-то прямо со дна выгребной ямы. Голова девушки страшно гудела, мешая ей нормально соображать, будто шестерёнки в её голове слегка заржавели, создавая вместо потока мыслей мерзкий скрип… Из-за этого самые первые, неимоверно нежные лучи солнца походили на лампу накаливания, направленную ей прямо в глаза, а мелодичное пение ранних пташек можно было сравнить только с бьющими по ушам звуками дрели, сливающимися со скрипом в самой голове в нечто, похожее на какофонию хаоса. Медленно моргнув, шатенка протяжно выдохнула весь воздух из легких, стараясь унять быстро поднимающуюся по горлу тошноту и, на секунду зажмурившись, попыталась повернуться на спину, чтобы спастись хотя бы от режущих глаза, ярких лучей утреннего солнца.       Но эта крайне жалкая, по мнению самой Тсунаеши, попытка спастись полностью провалилась, руша её крошечную надежду избавиться от раздражающего её света. Что-то довольно тяжёлое с силой сжимало талию девушки, мешая ей нормально двигаться. И это, в купе с её общим состоянием, делало босса королевской семьи, самого сильного человека в мафии, победившего в свое время Занзаса, Бьякурана и даже Бермуду, абсолютно беспомощной. Собрав последние силы в кулак, девушка волевым усилием опустила взгляд вниз, решив, что это «что-то», так вероломно удерживающее её тушку в таком неудобном положении — её же собственное одеяло, обернувшееся вокруг талии во время сна.       Вот тут-то Тсунаеши ждал огромный и уж точно не самый приятный за сегодняшнее утро сюрприз… На её талии покоилась чья-то рука, бессовестно прижимающая её к чему-то неимоверно приятному и теплому. Нет, шатенка хорошо осознавала, что это должен быть обладатель сей конечности, но до сих пор искренне надеялась, что это было сваленное в ком пуховое одеяло. Тем временем человек, обнимающий Тсуну за талию, заворочался и, сильнее сжав её в объятиях, притянул девичью безвольную тушку ещё ближе к себе, позволяя шатенке почувствовать свое размеренное сердцебиение и мерное дыхание… Испуганно моргнув, девушка, мысленно молясь, замерла и, практически не дыша, обернулась назад, туда, где должен был находиться посторонний человек. Первое, на что упал её взгляд — растрепанные сапфировые волосы, беспорядочно разбросанные по белой подушке. Беззвучно чертыхнувшись, Тсуна сглотнула подступивший крик, смешанный с очередным рвотным позывом, и, наконец, опустила взгляд ниже, уже зная, кого именно там увидит, но до сих пор надеясь, что там будет кто-то иной… Безмятежное лицо хранителя Тумана первого поколения с первого взгляда завораживало своей красотой: бледная, почти прозрачная кожа, лишенная обычных мимических морщинок, тонкие высокие скулы, выделяющиеся из-за лёгкой тени от слабых солнечных лучей, и неимоверно красивые бледно-розовые губы. Сейчас, будучи полностью расслабленным, он выглядел словно ребёнок, заставляя шатенку увлечённо рассматривать такого необычного и непривычного для неё иллюзиониста, напрочь забыв о всех своих недомоганиях.       — Знаешь, нехорошо наблюдать за спящим людьми, Еши! Ну-фу-фу… — спустя пару минут её пристального изучения лица Спейда, неожиданно раздался тихий насмешливый мужской голос, губы Деймона расползлись в усмешке, а его глаза резко распахнулись. — Доброе утро, синьора Спейд!       Тсунаеши буквально подавилась воздухом и с диким, но при этом крайне тихим и хриплым из-за сухости горла, возгласом, отшатнулась от мужчины, моментально сбрасывая с себя его руку, и, не оборачиваясь, со скоростью света соскочила с кровати. Но, как только она оказалась на твёрдой поверхности пола, тело шатенки вдруг вспомнило, что она, вообще-то не слишком хорошо себя чувствует. Тут же вернулась тошнота и звенящая головная боль, буквально разрывающая черепную коробку, добавляя к себе головокружение и лёгкую дрожь в ногах. Впрочем, сама шатенка на свои недомогания не обратила никакого внимания. Единственное, что её в этот момент волновало, это причина, по которой первый хранитель Тумана Вонголы оказался в её постели и какого черта он называет её «Синьорой Спейд».       — Что ты, мать твою, тут делаешь? — все ещё смотря в противоположную от мужчины сторону, сурово спросила девушка, слегка пошатнувшись на последнем слове.       — Оя-оя. Еши, может тебе все же стоит прилечь? — полностью проигнорировав её слова и довольно строгий тон, встревоженно спросил иллюзионист.       — Хватит! — из последних сил, сурово рявкнула шатенка, полностью проигнорировав его тон и резко разворачиваясь, смерила его крайне сердитым взглядом. Честно говоря, лучше бы она этого не делала вовсе. Весь взъерошенный после сна Деймон сидел на её постели с полностью обнажённым торсом, который, к слову, был похож на высеченную из мрамора статую Аполлона. Нижнюю же часть его тела прикрывало её плотное пуховое одеяло, но Тсуне что-то настойчиво подсказывало, что штанов на нем тоже нет, — П-поч-чему т-ты гол-лый? — тут же испуганно промямлила она, в разрез своим словам продолжая разглядывать его красивый торс и параллельно пытаясь сообразить, что тут вообще вчера произошло. Вот только события вечера на чистую стёрлись из головы Тсуны, оставляя за собой лишь смутное ощущение стыда…       — Наверное по той же причине, из-за которой ты сейчас в одной ночной сорочке… Ну-фу-фу! — хохотнул Спейд, обведя её каким-то странным, пристальным взглядом.       — А? — жалобно вырвалось у девушки. Она осторожно опустила глаза и, к своему ужасу, поняла, что и правда стоит перед ним лишь в лёгкой белой сорочке, просвечивающей на солнце все изгибы её тела.       — Оя-оя… Еши, только не говори мне, что ты не помнишь, что между нами произошло этой ночью! — как-то раздосадованно зацокал иллюзионист, глядя, как шатенка на негнущихся ногах добралась до кровати и осторожно опустилась на самый её край.       — М-мы… Мы что, переспали? — тихо спросила она, опустив голову.       

Одна из лучших клиник Палермо. Наши дни.

      Джотто под иллюзией Тсунаеши появился прямо посреди палаты, где лежала уже знакомая ему девушка с небольшим розовым сверточком на руках. Рядом с первым боссом Вонголы стояли взволнованный Хаято и безразличный ко всему Мукуро. Впрочем, мина последнего была лишь маской, о чем Примо догадывался, но все же решил не заострять внимание. Слегка прокашлявшись, блондин постарался привлечь к ним внимание девушки, полностью поглощенной своим новорождённым чадом. Хару испуганно вздрогнула и настороженно посмотрела в сторону, откуда исходил посторонний звук, но уже через пару мгновений лицо девушки озарила широкая счастливая улыбка.       — Хаято! — взвизгнула она, — Наша малышка, она просто восхитительна! — чуть ли не искрясь от радости пропела девушка.       — А по другому и быть не могло, родная… — сказал он своей жене, медленно, на подрагивающих ногах подходя к кровати, будто боясь.       — Малышка Лавина сейчас спит, — уже тише добавила молодая мама, взглянув на мужчину влюбленными глазами, но уже через секунду посмотрела ему за спину. — Мукуро, я же вижу, как тебе любопытно! Подойди и посмотри на ту, чьи капризы ты выполнял последние девять месяцев! — хохотнула она, разглядев глубоко в его взгляде искренний интерес и радость.       Вообще-то, Хару одна из немногих, кто видел иллюзиониста своей подруги насквозь и практически единственная, кто чуть ли не каждый день советовала Тсуне присмотреться к нему, как к возможному возлюбленному. Да, она признавала, что он довольно циничный и жестокий мужчина, а прошлое Рокудо вообще пугало любого мало-мальски нормального человека. Но при всем этом, Хару ясно видела, как он относится к её подруге, выполняя все просьбы, не приказы, а именно просьбы, как дорожит ею, как влюблённо смотрит… А если учесть то, как Мукуро носился с ней и её беременностью, пусть и с бурчанием, но выполняя все, порой самые изощренные капризы… Девушка была полностью уверена в том, что глубоко под маской хладнокровного трикстера скрывается крайне ранимый и добрый человек. Но увы и ах, видела это только она, а Тсуна всеми руками и ногами отмахивалась от её слов и намёков.       — Оя-оя… Ну если ты так просишь! — с наигранным снисхождением произнёс иллюзионист, но, вразрез своим же словам, слишком уж быстро подскочил к кровати и заглянул в свёрток на руках у Хару. — Боже-боже, какая же она миленькая со своими платиновыми волосиками! Поздравляю вас, Хару, Хаято! — под упавшую челюсть Гокудеры, тут же воскликнул хранитель Тумана десятого поколения, сияя непривычным для себя радостным воодушевлением. Впрочем, уже через минуту, вспомнив наконец кто тут самый большой циник, он встрепенулся и, надев на лицо привычную маску, добавил: — Наконец-то закончатся эти вечные абсурдные просьбы-требования двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Ку-фу-фу…       — А это, значит, Джотто Примо? — выглянув из-за спин мужчин, тихо спросила Хару, рассматривая на вид самую обычную Тсунаеши.       — Эти психи из Варии все же рассказали тебе? — не дав Примо и рта раскрыть, злобно прошипел Гокудера, не желавший нервировать свою жену, ибо даже после родов все это было чревато: связь матери и дочери, да и банальная потеря молока… — Кстати, где они все? — оглядевшись, задал он риторический вопрос, особо ни к кому не обращаясь.       — Я отправила их немного перекусить… Мне просто захотелось побыть одной, — пожала плечами Хару, заметив на себе недовольный взгляд Хаято.       — Отлично, это будет последнее, что они съедят в своей жизни! — зло фыркнул мужчина.       — Оя-оя… Хаято, успокойся, обещаю, что как минимум одному из них скоро придется очень тяжко. Ку-фу-фу… — зловеще расхохотался иллюзионист, вновь вызывая удивление у хранителя Урагана, явно не ожидающего от него в очередной раз поддержки.       — Вообще-то, это была Бьянки, — хихикнула девушка, разглядывая своих грозных стражей, — И все же, могу я увидеть того, кто является пра-пра-прадедом одной из моих лучших подруг! — с нескрываемой улыбкой и любопытством произнесла она, внимательно вглядываясь в лицо подруги.       — Мукуро, — с такой же улыбкой отозвался мужчина под личной двадцатипятилетней девушки. Иллюзионист понятливо кивнул и тихонько ударил материализовавшимся в его руках трезубцем о пол. В ту же минуту фигуру Тсунаеши окутало облако густого фиолетового дыма, а через пару секунд из него вышел высокий, сногсшибательный блондин с тёплыми голубыми глазами и широкой, до боли знакомой всем, лучезарной улыбкой. — Здравствуйте, синьорина Хару, моё имя Джотто! — слегка чопорно, но при этом довольно весело произнёс он с лёгким поклоном. — Разрешите ли вы и мне взглянуть на ребенка правнука моего хорошего друга?       — Ох… — слегка покраснев, выдала девушка, под слегка ревнивый взгляд мужа и насмешливый иллюзиониста, который слышал лестные слова Примо об этой девушке, — Конечно, синьор Джотто! — кивнула она, чуть сильнее открывая личико своей новорождённой дочери и разворачивая ребёнка к мужчинам, пока блондин размеренными шагами направлялся к кровати.       Когда же Примо наконец взглянул в кругленькое, слегка красное личико младенца, то его лицо моментально смягчилось, став каким-то наивно-детским. Малышка же, разлепив сонные изумрудные глазки, осмотрелась, и, увидев троих незнакомых мужчин, окруживших ее со всех сторон, громко расплакалась. Трое бравых мафиози, прошедших далеко не одно сражение, моментально вздрогнули, испуганно переглянулись и уставились на мать, которая уже вернула своего младенца к груди и стала спокойно покачивать её из стороны в сторону, напевая при этом тихую колыбельную. Вот только малышка даже не думала останавливаться, продолжая надрывно плакать. Хаято же, кажется, даже забыл как дышать, он испуганно переводил беспомощный взгляд с жены на дочь и обратно, пытаясь понять, что же случилось.       — Надо позвать медсестру! — неожиданно выкрикнул он, уже готовый броситься прочь из палаты, но был остановлен тихим смехом Хару.       — Спокойно, — мягко произнесла девушка, продолжая качать свою дочку. — Бел! — уже громче позвала она принца-потрошителя под странный, недоверчивый взгляд своего замершего на месте мужа.       Но то, что произошло сразу после ее крика, удивило не только новоиспеченного отца, но и довольно сдержанного Рокудо Мукуро. Бельфегор, которому явно кто-то придал ускорение с помощью пламени Тумана, буквально влетел в палату и, не обращая внимания на потерявших свою челюсть мужчин, бросился к кровати Хару. Сама же девушка, с мягкой улыбкой передала одному из самых опасных киллеров мафии свою новорожденную дочь, продолжающую истошно кричать. У Хаято земля ушла из-под ног, ибо то, что он успел себе напридумывать в голове было слишком ужасным. Что мог сделать с ребёнком этот чёртов садист и почему его жена так просто отдаёт его малютку этому психу… Неужели Хару не хотела ребёнка? Или она просто настолько жестокосердечна? Но этого просто не может быть… Гокудера уже хотел озвучить свои подозрения, которые, судя по выражению лица Мукуро, не сильно далеко ушли от его собственных, что ещё сильнее начинало пугать, как произошло то, что убило молодого отца. Малышка, только увидев широкую улыбку и шишикающий смех Белла, замолчала и звонко засмеялась, начиная неуклюже тянуть к нему свои маленькие ручки.       — Похоже, наш принц приглянулся твоей маленькой принцессе! Ку-фу-фу… — нервно хохотнул иллюзионист, глядя, как осторожно Бельфегор качает смеющуюся малышку.