Глава четвёртая.
22 сентября 2018 г., 19:27
But I’m only human And I bleed when I fall down. Но я всего лишь человек И я истекаю кровью, когда падаю. Christina Perri – Human.
***
Для четырнадцатилетия Майка Карен подготовила огромную вечеринку, на которую он пригласил только пятерых друзей: Оди, Лукаса, Уилла, Дастина и Макс. Конечно, Нэнси тоже была там. Она попросила свою подругу Барбару прийти, так как не хотела быть единственным подростком среди кучки детей. - Мы все тоже подростки, - гордо заявил Лукас после того, как Нэнси сделала замечание о том, какие они раздражающие дети. - Макс самая младшая, и ей тринадцать. Вы становитесь подростком в тринадцатилетнем возрасте. Все это знают. – На его лице появилась ухмылка, он был доволен своим ответом. - Но мне скоро будет четырнадцать! - Макс внезапно воскликнула, прежде чем приняться за кусок шоколадного торта. - Да, через десять месяцев, - шутливо добавил Дастин. В ответ она игриво ударила его по плечу. Был очень длинный стол, застеленный зеленой скатертью, с множеством пирожных на тарелочках, печеньем, конфетами и чипсами. Нэнси предупредила маму, что это слишком много для шестерых, но Карен продолжала печь и покупать. Это был первый раз за шесть лет, когда её сын просил отпраздновать свой день рождения. Она собиралась сделать этот день незабываемым. - Стив придёт? - Карен спросила свою старшую дочь, выходя из дома с двумя мисками мишек Гамми, и обнаружила, что не знает, куда их поставить. Девушка раздражённо посмотрела на мать. - Я рассталась с ним. Нэнси Уилер рвала отношения со Стивом Харрингтоном примерно шесть раз. Но каждый после расставания, что-то случалось, и она меняла своё решение, так как была просто тупицей, решив связаться с парнем, у которого были проблемы с доверием. После одного из разрывов он буквально присылал ей букет роз каждый чёртовый день, пока Нэнси из-за огромного чувства вины не была вынуждена вернуться к нему. Но на этот раз ... На этот раз всё было по-настоящему. Нэнси больше не могла с ним встречаться. Он был хорошим парнем, в самом деле, был, но она устала от него ещё два года назад, и со временем всё только ухудшилось. - О, это грустно. - Карен Уилер не могла скрыть беззаботности в голосе, она не была удивлена результатом последнего свидания дочери, и не боялась за душевное состояние своей дочери. Потому что Нэнси уже давно хотела расстаться со Стивом. - На этот раз я не вернусь к нему, - твёрдо ответила девушка. -Молодец, дорогая, - ответила Карен, возвращаясь в дом за напитками. Нэнси раздражённо выдохнула, когда к ней подошла Барб. - Твой брат милый... - Господи, Барб, он слишком молод для тебя, - прервала её Нэнси с шокированным выражением лица. Рыжеволосая закатила глаза. - Ты позволишь мне закончить? - Уилер спокойно посмотрела на неё. - Он такой милый рядом со своей девушкой. Нэнси посмотрела на ребят, стоявших у дерева. Они пытались решить в какую игру сыграть. Майк стоял рядом Одиннадцатой, и они держали за руки. - Я не думаю, что они встречаются, - заявила Нэнси. Барб лишь фыркнула на её слова. - Я не берусь утверждать, но после всех этих лет она должна стать его девушкой, даже если не является сейчас. Пойду посмотрю не нужна ли твой маме помощь. - И она ушла в дом. Нэнси осталась неподвижной, думая о словах подруги и о том, как поведение её младшего брата меняется рядом с этой девочкой. То есть около Одиннадцатой. За эти годы Нэнси и она перекинулись лишь несколькими словами. Она была хорошей девочкой, очень вежливой и очень, очень застенчивой. Нэнси никогда не спрашивала маму о том, что случилось, но она знала, что у Оди было очень трудное детство. У неё был шрам от ожога на затылке, из-за которого линия роста волос была изменена, а на небольшом участоке кожи почти не росли волосы. С тех пор, как она впервые подружилась с Уилером, волосы девочки отросли в короткую мальчишескую стрижку, и теперь каждый мог видеть, что она девочка, и ей стало намного комфортней. Дети разбежались, а Уилл остался позади дерева, прислонившись к нему и закрыв глаза. Внезапно он начал очень громко считать. Другие дети хихикали, бегали, пытаясь найти хорошеё место, чтобы спрятаться. Кроме Майка. Он подошёл к столу и решил взять шоколадное печенье. - Ты не собираешься играть? –спросила у него сестра. К ним присоединилась их мать с двумя бутылками апельсинового и ананасового сока. Майк покачал головой. - Почему нет? – задала она снова вопрос. Он пожал плечами и отошёл от стола с ещё двумя печеньками в руках. Нэнси вздохнула. Ей было грустно и больно видеть, как её брат временами снова возвращался к своей немоте и отказывался даже отвечать любящим его людям. Однажды она очень сильно разозлилась и накричала на него, потому что теперь мы знаем, что ты можешь и хочешь говорить, так, чёрт возьми, заговори, Майк! Мама буквально потеряла рассудок, так как Майк заперся в своей спальне и вышел только, когда Хоппер привёз Оди. Прошло уже четыре года терапии, и никто не знал причины внезапных изменений в Майке. Эта мысль не давала покоя Нэнси. Но она привыкла к новому Майку, у которого были хорошие дни, когда он говорил и отвечал тебе, вёл себя, как настоящий ребёнок; после наступали другие дни, когда ты даже не почувствуешь его присутствия, таким тихим и неподвижным он был. Нэнси смогла свыкнуться со всей ситуацией не потому что понимала её, а только благодаря времени. Как и все остальные. Прошло почти шесть лет с тех пор, как он впервые прекратил говорить. Шесть лет без адекватного ответа. Уилл Байерс отошёл от дерева и начал озираться вокруг с серьезным выражением лица. Первым человеком, которого он нашел, был Лукас, прятавшийся за другим деревом. Они оба побежали так быстро, как могли, к дереву, но Уиллу удалось добраться до него первым, в итоге Лукас выбыл из игры. Майк, сидя на одном из стульев на заднем дворе, наблюдал за игрой его друзей, попутно пробуя сладости. Последнего, кого нашли, была Одиннадцатая. После того, как Лукас выкрикнул, что она выиграла и может выйти, девочка вылезла из подвала с победным выражением лица. - Честно говоря, это несправедливо, - пожаловался Байерс. - Я не думал, что подвал считается! - Но мы и не говорили, что не считается, - прокомментировал Дастин. - Да, я уже понял, - саркастически ответил Уилл. - Давай, Оди, теперь твоя очередь. - сказал Лукас. Но девочка покачала головой. - Давайте сыграем в другую игру, - попросила она. Дети нахмурились. - Чтобы Майк мог играть, - добавила Оди. Когда остальные согласились, она обернулась и пошла поднимать со стула Майка. В середине дня Карен присоединилась ко всем детям за столом, чтобы спеть поздравительную песню для сына. Холли потребовала место перед тортом, чтобы задуть свечи вместе со своим старшим братом. Когда ребята запели, Карен огляделась, и улыбка её спала. Её муж намеренно назначил встречу на этот день, чтобы не быть рядом с сыном в день его рождения. От этого на её глазах навернулись слёзы, ведь всё, что она хотела, чтобы вся её самья была вместе в счастливые моменты жизни. Всё наконец вернулось на круги своя. Ну, насколько это было возможно. Но Тэд совершенно не принимал ни в чём участия. Он всё также был холоден к сыну, а что ещё хуже, к Оди, которая помогала Майку. Почему Тэд так поступает? Карен снова посмотрела на своего улыбающегося сына, который наблюдал за поющими и хлопавшими в ладоши друзьями, она попыталась сдержать слёзы, и быть довольной. По крайней мере, её мальчику стало лучше. После того, как торт был съеден, пришло время для подарков. Все ребята объединились и купили Майку по-настоящему крутую коллекцию комиксов. Карен купила новую куртку и пару кроссовок, которые, как она знала, он очень хотел: однажды утром она вошла в его спальню, и на его прикроватном столике был открыт журнал, чёрные кроссовки смотрели на неё, словно молчаливая просьба от сына. К её удивлению, Нэнси тоже подарила своему брату маленькую белую доску и черный маркер. - Как видишь, её также можно повесить, - уточнила она, указывая на тонкую нитку над доской. – Как ты знаешь, тебе уже четырнадцать лет, а мне бы, честно, не хотелось случайно ворваться в твою комнату, пока ты занят кое-чем интересным, поэтому ... просто повесь это на дверь. Почти все ребята засмеялись, а Майк густо покраснел от смущения, в то время как Оди отвела взгляд и попыталась улыбнуться. Было не похоже на то, что они что-то скрывали, но девочка понимала, что комментарий Нэнси относится также и к ней, так как она и Майк провели много времени в его спальне. Но они всего лишь делали домашнее задание, разговаривали друг с другом и рисовали вместе. Им было вполне этого достаточно. Карен Уилер моргнула, внезапно осознав, что её сын действительно был четырнадцатилетним подростком, целую неделю умолявшим её позволить Оди переночевать у них сегодня вечером. Неужели она ошибалась, разрешая эту ночёвку? Так что Карен отвела дочь в сторону и поделилась с ней своими опасениями. Нэнси лишь рассмеялась в ответ. - Мама, это была шутка. В конце концов, у них были сотни ночёвок, и всё было хорошо, верно? Не то, чтобы Нэнси доверяла четырнадцатилетним мальчикам. Она знала, какие они. Но её младший брат отличался. И это не была просто уверенность старшей сестры, это был факт. Всё, что вам нужно было сделать, это посмотреть на отношения Майка и Оди, и вы поняли бы, что в них нет второго умысла. Они были невинными. Около семи часов вечера начали появляться родители, чтобы забрать своих детей. Хоппер тоже приехал оставить сумку для Оди и так же поговорить с ней. С марта 1985 года она стала Джейн Айвс Хоппер. Девочка хотела сохранить свою фамилию, так как она была частью её жизни, попросив та же фамилию Хоппера - её новой семьи. Он стал законным опекуном и отцом. Это было странно, но всё прошло хорошо. А Джойс дала ему несколько советов, как быть отцом девочки -подростка. - Ты хорошо себя вела? - спросил он её, присев на корточки, чтобы они могли говорить лицом к лицу. Одиннадцатая счастливо кивнула и обняла его. После того, как прошёл шок, Хоппер обнял её в ответ. Понадобилось много времени, чтобы Оди начала понимать, что люди вокруг неё не собираются касаться её для того, чтобы причинить боль. С Майком осознание пришло раньше, но остальным пришлось пождать. Джим Хоппер впервые получил объятья, когда они подписали документы об удочерении. А Джойс Байерс получила своё, когда сообщила Оди, что теперь ей нужно ходить на терапию лишь два раза в неделю, а на часовой сеанс раз в две недели. Второе же объятие от Оди произошло, когда Байерс сказала Майку Уилеру о необходимости приходить так же лишь два раза в неделю. Карен Уилер девочка обняла около двух месяцев назад, перед этим застенчиво спросив женщину, есть ли шанс, что они могут пойти в один магазин, где она увидела милое платье. Хоппер оставил деньги, осталось только добраться до места. В итоге Карен так же обняла девочку в ответ. - Она хорошая, она очень хорошая, - однажды Джойс призналась Хопперу, когда он приехал забрать девочку. - И ей становится лучше, спасибо тебе за это. Тэд Уилер не появился на ужин, поэтому Карен не стала ничего готовить. Вместо этого она заказала пиццу и разрешила детям и Одиннадцатой поужинать перед телевизором. После того, как фильм закончился, Карен подняла спящую младшую дочь, предупредив остальных детей о позднем времени. Майк и Одиннадцатая почистили зубы перед зеркалом в ванной. Затем он ждал снаружи своей спальни, пока она переоделась в свою пижаму. Нэнси фыркнула, заметив брата - Какой джентльмен. Майк сделал лицо, которое рассмешило её. Затем, когда Одиннадцатая переоделась, они поменялись местами. Он сменил одежду очень быстро и открыл дверь, чтобы впустить её. На кровати лежали две подушки, специально для них обоих. Оставив дверь открытой, как потребовала его мама, они легли в постель, и Майк выключил настольную лампу. Они тихо ждали, так как в коридоре всё ещё был свет и передвигались люди. Они ждали, смотря друг на друга с нежными улыбками и держась за руки под одеялом, словно это был их самый сокровенный секрет. Наконец, свет в коридоре погас, и дверь спальни Карен закрылась. Сердце Майка внезапно пропустило удар от осознания то, что он, наконец наедине с Оди. Она прошептала: - Подарок на день рождения? Он нетерпеливо кивнул, и Одиннадцатая сократила расстояние между ними. Её нос коснулся его, слегка потеревшись о него, прежде чем она нежно поцеловала его. Просто легкое прикосновение губ. Один раз. А потом снова. Майк и Одиннадцатая почти не целовались. Это не то, в чём они нуждались дни напролёт, в отличие от Макс и Дастина, которых всегда ловили целующимися, за они уже пять раз слышали легендарные неловкие «разговоры». Нет, Майк и Оди не были такими. Они предпочитают держаться за руки и проводить время вместе. Но сегодняшний день отличался. Это был день рождения Майка. Итак, после того, как Одиннадцатая оторвалась от него после второго поцелуя, он наклонился за ещё одним. Она улыбнулась. - А ты наглый, - пошутила девочка, пряча лицо на его груди. - Сегодня мой день рождения, - ответил Уилер. - И через три месяца наступит и твой. Это заставило девушку хихикнуть. - Жду не дождусь. Майк обнял её, а его рука мягко погладила её по спине. Когда Майк Уилер впервые услышал, как его старшая сестра заплакала из-за парня, ей было тринадцать, а ему девять. В то время он думал, что первая любовь это глупо. И, по словам его матери, ты скоро забудешь его, потому что именно так и бывает первая любовь. Возможно, она перепутала «любовь» и «влюблённостью», но в любом случае, Майк воспринял эту фразу как нечто истинное. Мама должна знать, о чем она говорит. Она прошла через многое. Сегодня Уилер не был уверен, правильно ли он воспринимал первую любовь. Если это правда, то его мать была неправа, так как он не сможет забыть Оди так быстро. Нет, она все еще не выходила из его головы, а каждая секунда с ней была прекрасна. Более того, если бы это была и правда первая любовь, тогда Майк не хотел знать, какими будут другие, потому что она уже и так была сильна. Уже казалось, что это навсегда. Внезапно раздался громкий продолжительный звук, который эхом пронёсся по дому. Майк и Одиннадцатая сели, удивлённые и обеспокоенные. Звуки продолжались. - Это песня, - догадалась Оди. И тут раздалось истошное кошачье мяуканье. Последовали громкие гневные шаги, затем открылась дверь и загорелся свет в коридоре. Встав с постели, дети вышли из комнаты как раз в то время, когда Нэнси спускалась по лестнице. Они пошли за ней следом. Нэнси Уилер открыла дверь и обнаружила Стива Харрингтона на своем переднем дворе, который звал её по имени, как какой-то побитый и отчаявшейся кот. А в это время как из его машины громко раздавалась печальная музыка, так что все соседи уже наверное проснулись. - Какого черта? Стив, выключи это! - выкрикнула Нэнси, приближаясь к нему. Стив попытался обнять девушку, но она отпрянула от него. Находившиеся возле двери Майк и Одиннадцатая смотрели на них во все глаза. Оди испуганно сжала ладонь Уилера. - Пожалуйста, Нэнси, прошу тебя! - взмолил Стив. - Ты смешон. Выруби эту музыку! - воскликнула она и оглянулась, опасаясь, что её мать проснётся. Но в итоге она увидела младшего брата и его подругу. - Отправляйтесь в свою комнату! – прикрикнула Нэнси на них, но дети не сдвинулись с места. Она попыталась подойти к ним, но Стив последовал за ней, и она оттолкнула его. - Выруби эту чёртовую музыку! В итоге исполнил просьбу, после чего пошёл туда, куда она направлялась. - Вы, двое, должны быть в кровати, - сердито сказала старшеклассница. Майк и Одиннадцатая уставились на неё. - Ох, - страдальчески выдал Стив, когда заметил двух четырнадцатилетних подростков державшихся за руки. - Не могу поверить, что даже эти дети счастливее нас, Нэнси! Девушка ударила его по руке. - Не пори чушь! Она собиралась снова повернуться к брату и сказать ему уйти, но мальчик выполнил её просьбу, прежде, чем она повторилась. Он увёл Оди за руку от двери, а Нэнси убедилась, что они поднялись наверх, прежде чем вернуться к Стиву и ударить его еще раз. - Мы же с тобой уже поговорили, Стив! - Нэнси, ты мне нужна! - воскликнул молодой человек. - Нет! - закричала она. – Тебе нужна мама! Стив застыл, в шоке уставившись на неё, когда по его щекам потекли слёзы. Нэнси пожалела о своих словах в тот же момент, когда они слетели с её губ. - Мне жаль, - пробормотала девушка. Стив попытался вытереть свои слезы, качая головой. - Не так и важно, правда ли тебе жаль. Все равно это правда, - тихо, еле шевеля губами произнёс парень, после чего всхлипнул. – Извини. Нэнси вздохнула. - Я хочу быть твоим другом, Стив. Я действительно хочу. Я просто ... не хочу парня. А ты заставил себя быть именно им ... Харрингтон сделал глубокий вдох и понимающе кивнул. - Хорошо, я понимаю. Я пойду домой. Мне жаль, что побеспокоил тебя. - Он повернулся и пошёл к своей машине. Нэнси заметила, как задрожали его плечи. Он был не в том состоянии, чтобы добираться до дома на машине. - Стив, - позвала она его. Когда шатен обернулся, его взгляд был полон надежды. Нэнси вздохнула. - Ты можешь лечь на диване. - О, нет ... - Я не предлагаю дважды, - сухо перебила его девушка. Стив кивнул, подошёл закрыть свой автомобилю, после чего вернулся. Нэнси указала на диван в гостиной, попросив подождать минуту. В подвале она нашла несколько одеял. - Не смей даже подниматься наверх, - предупредила она его, вручая одеяла. – Я серьёзно, Стив. Побеспокоишь меня ночью, никакой дружбы. Он быстро закивал. Не пожелав спокойной ночи, Нэнси поднялась в свою комнату. Проходя мимо комнаты брата, она решила проверила их. Но увидела только лежавшую на кровати Оди. Позади скрипнула дверь ванной, и она обернулась. Майк стоял в метре от неё, излишне усердно пытаясь полотенцем стереть с лица капли воды. - Ты в порядке? - спросила Нэнси его. Он выглядел бледнее обычного. Но Майк не ответил. Просто вернулся в свою спальню и, забравшись на кровать, занял место рядом с Одиннадцатой. Нэнси сдерживала свой гнев, прекрасно зная, что она злилась сейчас на Стива, а не на своего брата. Кроме того, она не имела права кричать на брата за то, что он не ответил ей. Она уже привыкла к этому.***
Your eyes, they shine so bright I wanna save that light. Твои глаза, они сияют так ярко Я хочу сохранить их свет. Imagine Dragons – Demons.
***
В один день Хокинская новостная газета позвонила Джойс Байерс и попросила взять интервью о её детской групповой терапии. Хотели написать полную статью о работе с детьми, плюс поговорить с самыми первыми пациентами, с которыми психологу было приятно работать. - Они не пациенты, - поправила Джойс интервьюера, женщину в возрасте сорока лет, блондинку в круглых очках. - Они дети. - Да, но если они здесь, они же... - Я никогда не обращалась с ними, как с пациентами, - ответила Байерс, покачав головой. После она мягко улыбнулась. - Вы же понимаете, что порой людям очень трудно признаться, что у них какая-то травма или проблема ... Это трудно признать даже для взрослых. Не каждый в этой комнате смог бы по своей воле признаться: «Да, мне нужна помощь». Поэтому, вы можете себе представить, насколько тяжелее для детей сталкиваться с этим... Наша работа заключается в том, чтобы помочь им поправляться, не шокируя их признанием. Я стараюсь помочь им осознать, что что-то не так, но они поправляются, и дальше им станет только лучше. Внезапная вспышка камеры ослепила женщину. Джойс удивленно моргнула, а затем улыбнулась фотографу. - Мой старший сын тоже любит фотографировать, - прокомментировала она. Фотограф посмеялся. - Он хорош? Джойс гордо кивнула. - Да. Прямо сейчас, он проходит курсы фотографии в Нью-Йорке. - И вы позволили ему жить там одному? - нахмурившись спросила её журналистка. Но губы Джойс были всё также растянуты в ласковой улыбке. - Мой Джонатан - очень ответственный мальчик, который хорошо ставит перед собой цели. Через несколько недель он возвращается домой. Джонатан Байерс слишком быстро вырос, будучи единственной поддержкой для своей матери, когда она проходила через сложности бракоразводного процесса со своим ужасным бывшим мужем. В то же время он был прекрасным старым братом для Уилла, который не мог контактировать с шумными людей или находиться в людных местах. Когда всё устаканилось, и Уилл стало лучше, а Джойс нашла новую цель в своей жизни, Джонатан попросил мать позволить ему отучиться на интенсивных курсах по всей стране. Да, он был очень молод, но он точно знал, чего хотел. Джонатан убедился, что его мать знала всё до мельчайших подробностей о его предстоящих курсах. Теперь он был абсолютно счастливым молодым человеком, и это сделало её довольной матерью. Вскоре журналист попросила об интервью с несколькими детьми. Они начали с сына Джойса, Уилла, который объяснил, что ему во многом помог его опыт в больнице Блумингтона, а также поддержка его матери на протяжении всего процесса. - Я чувствовал себя настолько задушенным, - рассказывал Уилл. - Людные места ... Я ... Я не любил их. И знание о ... о моём состоянии пугало меня. И всё становилось ещё хуже, потому что я знал, что это неправильно, это не хорошо ... а групповая терапия, она мне помогла. И сейчас я действительно счастлив. Затем они взяли интервью у Макс Уинтерс. - По существу, я очень много кричала, - заключила девочка. - Теперь же я вижу, что нет никакого смысла в крике. – Макс искренне улыбнулась. Дастин Хендерсон дал длинное интервью о том, что с ним произошло, поведав также о своём заболевании костей и редких зубов журналисту. - Произносится как «Клю-чич-но - че-реп-ная дис-пла-зия». Вам следует изучить её и написать статью. Люди должны знать больше об этом. - Дастин счастливо улыбнулся в камеру, когда фотограф сфотографировал его. Они также взяли интервью у Томми - мальчика, который кусался себя, и Мэри - девушки, которая часто заикалась. Наконец Джойс привела в кабинет Майка и Оди. Они сели на привычный диван, бок о бок, руки их застенчиво касались друг друга. Журналистка заметила это и улыбнулась. - Первая любовь? Ребята покраснели. - Давайте поговорим об этом! - радостно воскликнула блондинка. Они смущённо и растерянно взглянули на неё. Джойс решила вмешаться. - Они не многословные ребята. Лицо журналистки осунулось. - Ладно, тогда ... давайте поговорим о том, что привело вас в групповую терапию. Джойс пришлось много раз отвечать за Майку и Оди. Она объяснила, что, когда Майк впервые пришел к ней, он вовсе не говорил, и ему потребовалось некоторое время, чтобы делать успехи в этом, а сейчас он был на правильном пути. Одиннадцатая была очень тихой девочкой с нелёгким детством, которое она теперь преодолевала. - Почему, по-вашему, их прогресс был такой медленный? – внезапно спросила интервьюер, пока фотограф попытался сделать хороший снимок детей. И Майк, и Одиннадцатая моргнули из-за вспышки, смущённые и сбитые с толку, они не были в восторге от интервью. Джойс нахмурилась. - У каждого это происходит по разному. Но сейчас у них всё хорошо. Майк, например, просто нуждался в небольшом толчке. - И что это был за «маленький толчок»? - полюбопытствовала журналистка. Джойс посмотрела на детей, которые все еще моргали из-за вспышки камеры, которая продолжала слепить их. Журналист рукой попросила фотографа остановится на минуту. Дети восстановили своё зрение и смущённо посмотрели на неё. - Что было для вас «маленьким толчком», ребята, ну знаете, начать поправляться? - спросила она их. Майк и Одиннадцатая посмотрели друг на друга, и это было достаточный ответ для журналистки, который улыбнулась и записала что-то в своём маленьком альбоме. В этот момент прозвучала вспышка камеры, и было снято новое фото. В понедельник в редакции Хокинской газеты на первой странице была фотография Оди и Майка, которые смотрели друг на друга, сидя на диване и неловко касаясь рук друг друга. Над снимком , вы могли прочитать «В ХОКИНСКОЙ ГРУППОВОЙ ТЕРАПИИ РАСЦВЕЛА ЮНАЯ ЛЮБОВЬ».
