Stay with me

Тэхён отчего-то злится, когда утром Чонгук провожает его пустым взглядом, сидя на диване. Ему должно быть глубоко плевать, ведь пару часов назад он сам поставил жирную точку в их странных отношениях. Но Тэхён раздражённо вздыхает и обиженно дует губы в прихожей. В груди сердце стучит слишком быстро, и Тэхён вдруг размыто осознаёт, что очень жалеет: отпускать Чонгука совсем не хочется. И плевать на все принципы, на тупую гордость и злость, пусть Чон продолжает пропадать у Юнги, возвращаясь с припухшими губами и довольной мордой, зато Тэхён получит спокойствие на душе. Болезненные воспоминания пестрят перед глазами, их хочется смахнуть, он еле сдерживается от горьких слёз. Хочется кричать на Чонгука долго-долго, возможно, даже ударить его, а потом стереть последний год из памяти. Вернуть бы те беззаботные времена, думает Тэхён, шмыгая носом. Он никогда представить себе не мог, что когда-нибудь будет прощаться с Чоном, тем более таким образом и при таких обстоятельствах. Тэхён больно кусает нижнюю губу и прячет взгляд в сторону двери. «Кажется, я совсем не готов». Тэхён путается в собственных мыслях. Сказанные от обиды вчерашние слова мелькают красной лампочкой перед глазами. Лучше бы он забыл их навсегда. Несмотря на сожаление, Тэхён чувствует необъятный гнев где-то под рёбрами. Внутри всё перевернулось, поле боя развернулось прямо на сердце. В конце концов, у него должна остаться хотя бы капля гордости. Чонгук поступил как мудак и вёл себя в последнее время соответственно. — Ты плачешь? — неожиданно подаёт голос Чонгук, который молчал всё утро. На что Тэхён выпрямляется, сгребает всю волю в кулак, хватает чемодан коричневого цвета и уходит. Просто, без лишней драмы и ссоры. Этого было уже достаточно. На улице становится легче. Он будто бы переступил через всё дерьмо в своей жизни и теперь точно заслуживает счастья. По крайней мере, Тэхён искренне надеется на это. Холодный весенний ветер задувает под серое пальто, заставляя поёжиться, а мысли постепенно рассеиваются в воздухе. Тэхён делает глубокий вдох через нос, крепче сжимая ручку чемодана, и наконец успокаивается. Всё, окончательно и бесповоротно. Шаг в новую жизнь уже сделан, и он даже думать не хочет, что из этого получится.

***

Конечно, временами ностальгия по-прежнему накатывает волной. Поначалу улыбка младшего преследовала во сне, но потом образ Чонгука постепенно начал вымываться в повседневной рутине. Тэхён ушёл в работу с головой: все выходные проводил за ноутбуком, засиживался в офисе до позднего вечера, даже иногда нарушал режим, потому что до двух часов ночи редактировал текст. Ему безусловно нравилось занимать голову важными вещами — всякими отчётами и сроками сдачи, от этого он меньше думал о прошлом, и ноющая боль вскоре прекратилась. Тэхён как-то смирился, что с Чонгуком ничего нельзя исправить, и просто отпустил ситуацию. Он забывал буквально всё, когда Чимин, влажный после душа, улыбался своей самой тёплой улыбкой и протягивал кружку с кофе, потому что тот опять забыл поужинать. — Мне последнее предложение осталось, — как обычно отнекивается Тэхён, старательно прочитывая текст заново, чтобы не упустить ход своих мыслей. — Сегодня воскресенье, — подмечает Чимин. — Ну Тэ-э-э. Тэхён терпеть не мог, когда Чимин выкидывал подобное: дёргал за краешек домашней футболки и протягивал его сокращённое имя. Но и сопротивляться он тоже не мог. Чимин прав, и почему-то Ким даже не удивляется. Тэхён недовольно выключает ноутбук и с минуту смотрит на потухший экран. Глаза болят от перенапряжения, и голова немного кружится. Он снимает очки и жмурится — пытается хоть немного расслабить глаза. После небольшой зарядки, Тэхён ложится на кровать и сразу же прижимается щекой к своей подушке. Усталость выражается слишком очевидно. Чимин выключает свет, снимает свой махровый халат, оставаясь в майке и коротких широких шортах, и опускается рядом. Парень заботливо оглаживает плечо, массирует шею, пытаясь хоть чем-то помочь. — Чуть сильнее, — скулит Тэхён в ответ, и у Чимина уголки губ расползаются в довольной улыбке. Сейчас Киму больше всего на свете хочется превратиться в желе на этом слишком мягком матрасе и слушать мурлычущий голос сбоку. — Тебе нужно больше отдыхать. — Угу. Чимин садится на Тэхёна чуть ниже его спины, упираясь коленями по обе стороны, и принимается массировать плечи двумя руками. — Ты точно ангел, — где-то на грани блаженства шепчет тот. — Тэхён? — Пак замирает, когда спустя десять минут парень вовсе не шевелится. Тэхён так разнежился, что не заметил, как задремал. — Мм? Чимин выдыхает с облегчением и проводит носом по позвонкам, медленно поднимаясь вверх, к шее. Мажет сухими губами по тэхёновой коже, аккуратно целует в плечо и слышит бурчание со стороны парня. — Можно вопрос? — После массажа ты можешь делать со мной всё, что хочешь. — Ты уже третий месяц возвращаешься в мою квартиру и даже причину не называешь, — Чимин прислушивается к ровному дыханию Тэхёна, выжидая полноценный ответ, но Ким лениво переворачивается на спину, тем самым заставляя слезть с себя. Тэхён обдумывает свои слова слишком долго и понимает, что совсем не готов отвечать на этот вопрос. Пак ластится на груди, словно домашняя кошка, переплетает их пальцы, немного сжимая, и Тэхён находит это милым, даже подбадривающим жестом. Почему-то сейчас Чимин вызывает дружеское доверие, ему хочется рассказать обо всём на свете. — Только не говори, что любишь меня и всё такое прочее. Мы оба знаем, что это неправда, — Тэхён хмыкает из-за слов Чимина и как-то грустно улыбается. — Спасибо тебе, — он ловит чужой вопросительный взгляд. И прежде чем Пак успевает открыть рот, добавляет: — Ты всегда слушаешь моё нытьё и ничего не просишь взамен. С тобой так легко. — Окончательно? Тэхён впадает в секундный транс, потому что: какого хрена Чимин копает слишком глубоко? Пак чувствует каждую перемену настроения Тэхёна, а иногда вовсе кажется, что он умеет читать мысли. Это пугает и завораживает одновременно. — Да, окончательно, — подтверждает парень и поджимает губы. — Ты же однолюб, Тэхён, неужели что-то изменилось? — Моё терпение исчерпалось. Давай больше не будем об этом говорить, ладно? — Хорошо, — Чимин сильнее сжимает его руку в своей, и Ким мысленно благодарит его.

***

— Почему ты раньше мне ничего не сказал? — Чонгук со злостью смотрит на бледные бёдра и силится не прикоснуться к ним зубами. Дым от сигареты растворяется в воздухе, и Юнги делает ещё одну затяжку. Он молчит, не обращая никакого внимания на обозлённый тон младшего, и не чувствует, что должен вообще отвечать. — Какая тебе разница. Чонгук отбирает единственную возможность расслабиться: тушит сигарету в пепельнице на прикроватной тумбочке и наваливается сверху, пристально смотря в глаза. Мин хмыкает от тяжести чужого тела и выдыхает дым в приоткрытые губы Чона. — Что? — Ты уезжаешь в другой город через неделю и ещё спрашиваешь? — он сжимает его руки очень сильно, отчего Юнги морщится. — Это уже не твоё дело. Блять, отпусти, а, больно вообще-то, — Мин вертит головой, буквально шипя от злости, и Чонгук, будто бы осознав свою глупость, отпускает и целует виновато в губы. Юнги не отвечает взаимностью и кусает нижнюю губу Чонгука. Младший наконец отстраняется, и он тягостно вздыхает. Он больше всего на свете ненавидит, когда им пытаются помыкать или превращают в жертву. Юнги совсем не такой. — Останься, — просит Чонгук, утыкаясь носом в простынь. — Всё было пиздец как круто, но я не горю желанием встречать с тобой утро. Чон ощущает себя мерзко, когда Юнги торопливо одевается и покидает квартиру, даже не взглянув на прощание. Не то чтобы ему было обидно, скорее всего, просто одиноко. После ухода Тэхёна Чонгук всё чаще чувствует тоску: в комнате никто не шуршит, не клацает по клавиатуре, и от этого становится жутко некомфортно. Как бы он не уговаривал Юнги остаться, тот только кривит губы от раздражения и хлопает дверью. Стены порой давят на Чонгука, поэтому он старается как можно меньше находиться в месте, где каждый миллиметр пропитан воспоминаниями.

***

Тэхён встаёт раньше обычного, долго обдумывает свой план, который считает хоть и глупым, но правильным. Чёрная поношенная футболка до сих пор хранит тонкую ниточку запаха чужого тела. Зачем Тэхён взял её в последний момент? Честно, сам не знает. Трудно прощаться с вещами или людьми, к которым ты давно привык, и из-за этой привычки ты даже не знаешь любил ли ты их по-настоящему или просто не готов был распрощаться. Он щипает кожу на руке, стоя возле входной двери, и клянется, что его хорошее настроение за секунду испортилось. У него есть ключи от своей же квартиры, но входить туда без разрешения всё же совестно. Тэхён достаёт мобильник из кармана брюк и проверяет время — 09:31. Чонгук уже должен быть на работе, как и сам Тэхён. Вставляя ключ в замочную скважину, Тэхён ведёт себя как вор какой-то: тихо закрывает за собой дверь, оглядывает пустые комнаты и ступает по паркету аккуратно. Конечно, Чонгук никогда не допустит бардака в квартире; все вещи лежат на своих местах, но чувство пустоты буквально витает в воздухе. Кажется, что люди не появлялись здесь больше месяца. Тэхён останавливается в спальне и не может пошевелиться: пепельница хранит чужие следы. Чон не позволяет себе курить в кровати, а это значит, что в их спальне побывал посторонний. их. Он хмурится и даёт себе мысленную пощёчину. Рано или поздно это должно было случиться, но Тэхён не думал, что Чонгук притащит кого-то так быстро. Раньше, когда Тэхён знал об отношениях Чона на стороне, но не сталкивался с ними напрямую, было гораздо легче и не так противно, как сейчас. Ким смотрит на футболку в руках и уже жалеет, что пришёл. Надо было выкинуть вещь в мусорное ведро, а не строить из себя совестного парня. — Хён? — если бы смерть на пару секунд существовала, то она, наверное, выглядела бы именно так. Тэхён закрывает глаза от смущения, мечтая провалиться сквозь землю. Чонгук обходит его, застёгивая пуговицы на своей рубашке, и вопросительно изгибает бровь, когда Тэхён всё же открывает глаза. — Что ты здесь забыл? — его голос немного дрожит. Он не видел Кима пару месяцев, но, кажется, будто пролетели долгие годы. — Я хотел отдать, это твоё, — Тэхён протягивает местами помятую футболку и опускает взгляд. — А я её потерял, — благодарно произносит Чон, и парень расслабляется. Напряжение скручивается в канат, а воздух вокруг, кажется, точно разряжается. Тэхён обводит любопытным взглядом комнату ещё раз и решает промолчать насчёт своего недовольства. Тишину нарушает звонок, и Чонгук неловко улыбается, прикладывая телефон к уху. — Да, скоро буду. — Эм… Мне тоже пора, — Тэхён сконфуженно делает шаги назад и вскоре ускоряется. Он всё ещё ругает себя за эту ситуацию; больше злит то, что Чонгук не вызывает в нём ненависть, скорее, простое равнодушие. — Давай я тебя подвезу. Чонгук ловит его в подъезде, настойчиво тянет за запястье, и сердце пропускает пару ударов. Взгляд Чона виноватый, с толикой надежды, и Тэхён неуверенно соглашается. Они не разговаривают в дороге. Каждый размышляет о своём, и оба не могут отрицать тот факт, что рады видеть друг друга спустя длительное время. У Чонгука несколько прядей спадают на лицо, лоб открытый, глаза внимательно следят за дорогой и движущимися машинами впереди, у Тэхёна — коленки немного трясутся, и локоть разъезжается по панели. Ким смотрит то в окно, то сканирует взглядом весь салон машины — профиль Чонгука сейчас что-то из запрещённого. Тэхён неожиданно заливается краской и смеётся в кулак, привлекая к себе внимание. — Что? — Чон поворачивается к нему и улыбается так мягко, что Тэхён забывает о своей тактике ненавидеть его всю оставшуюся жизнь. — Ты же сказал, что их выкинул! — он достаёт из бардачка две полароидные фотографии и чуть ли не тычет ими тому в нос. — А-а-а, я забыл, — честно признаётся Чонгук. Тэхён разглядывает себя запечатлённого — красного из-за выпитого алкоголя, с высунутым кончиком языка и рукой в штанах. Он смущается пуще прежнего и больше не улыбается. В тот день они знатно напились по случаю окончания университета, когда убежали от своих одногруппников из клуба, а потом просидели в машине до раннего утра, развлекая себя чем только можно. Чонгук обещал выкинуть эти фотографии в ту же ночь, потому что Тэхён угрожал жестокой расправой, но сейчас, смотря на то, как Ким держит снимок в руке, он счастлив, что не сделал этого. На второй фотографии они улыбаются, прикасаются щекой к щеке и показывают знак «V». У обоих глаза пьяные, но счастливые до безумия. Когда-то они пообещали себе, что сделают похожие снимки, став старше, и теперь от этого обещания тянет тупой болью в груди. Тэхён убирает фотографии на место и молчит оставшуюся дорогу. — Спасибо, — бросает Тэхён, когда Чонгук глушит двигатель. Они не решаются взглянуть друг на друга, поэтому смотрят в лобовое стекло. — Эм, может ещё встретимся? — Думаю, это будет лишнее. — Да, ты прав. Весь день Тэхён не может найти себе места, рабочий процесс утомляет, а сообщения Чимина больше раздражают, чем скрашивают растянувшиеся часы. Он снова впадает в транс, погружаясь в воспоминания. Сегодня на несколько минут ему показалось, что между ним и Чонгуком по-прежнему всё хорошо, но этот обман давит на шею, не давая нормально сглотнуть. Тэхёну стало бы гораздо легче, если бы он узнал, что Чонгук чувствует то же самое.