broken glass

-…говорил, что против участия Саймона в этой постановке! С самого начала. Кто меня отговаривал? Ты. Я послушал. И что получил?! — Хватит говорить со мной таким тоном. — Каким же тоном я по твоему должен разговаривать? Не должен ли я просто… — Отец! — Саймон кричал. Он видел, как мужчина, вырастивший его и воспитавший, мужчина, проживший в этой семье больше пятнадцати лет, замахивался для удара. Он видел страх в глазах матери, слезы — в глазах сестры. Он чувствовал, как сердце разбивалось вдребезги, словно ваза из самого хрупкого хрусталя. Он стоял в дверном проеме, отчаянно сжимая пальцы в кулаки, впиваясь в ладони ногтями, до кровавых полумесяцев на коже. Плач сестры за спиной подкашивал колени, взгляд отца пробуждал в душе ярость, слепую и безрассудную. Саймон понимал, он, черт возьми, понимал, что его семья рассыпалась на маленькие осколки, и ничего не мог с этим поделать. Это было горько. И больно, очень больно. Беспомощность сковала его тело, пробралась ядовитым туманом в мысли — Сандерс младший просто стоял, не смея шевельнуться. Казалось, одно движение могло все испортить. Внутри меня бомба. Только я откроюсь людям, и она взорвется. Взрыв оглушил. И в ту секунду Саймон думал о Джереми.

^^^^^

Улыбка Джереми такая искренняя и счастливая, — стена, возведенная Сандерсом в защиту от всех и вся, мгновенно исчезает. Как только парень появляется в поле зрения, Джереми начинает светиться ярче рождественской ёлки, смотрит внимательно, изучающе, с бесконечной нежностью во взгляде. Норовит коснуться, приблизиться, заговорить. Это кажется Саймону раздражающим ровно до того момента, когда он улыбается в ответ на комплимент, и говорит тихо: — Спасибо. Джереми интересный, веселый и добрый. Он играет на гитаре, любит биологию, математику и ванильные кексы. Саймон приносит им по два красивых десерта, покрытых шоколадной глазурью, и Джереми, поблагодарив его, буквально поедает друга взглядом. Пока не пробует свой подарок. Через несколько секунд Сандерс чувствует, как румянец расплывается по щекам — парень издает такой неприличный стон, что… Щеки Саймона буквально горят. Кексы он приносить не перестает. Джереми хорош в актерском мастерстве. Он играет и вкладывает в игру все свое сердце, чувства и эмоции. Саймон восхищенно наблюдает за ним из закулисья. Ловит каждое движение, отточенное практически до идеала, вслушивается в голос, и на совместной репетиции вдруг осознает — он попал. Их совместная сцена, любовная — самая важная для Сандерса. Очень страшная и не менее желанная. Саймон боится, до дрожи в коленках и потери голоса, он волнуется, прячет дрожащие руки в карманах. Говорит «Я не смогу». Лу тоже досталось, Лу устал, зол, Лу может потерять работу, Лу может потерять детей и постановку, над которой трудился три месяца. Но Лу Мазукелли кладет руку на плечо ученика, смотрит и произносит так уверенно, что Саймон верит. Саймон верит, что никогда не сможет подвести. Он поет свою часть идеально. Джереми сидит на полу, Сандерс чувствует его взгляд на себе, ощущает взгляды толпы, в которой затерялась его семья. Его отец. Сердце норовит вырваться из груди, Джереми так близко, он пахнет мятой и горечью. «Все хорошо» — говорит его взгляд. Саймон отдает себя в этот поцелуй.

^^^^^

Женщина прижимала ладонь к щеке, едва сдерживая крик. Мужчина развернулся, и, как ни в чем не бывало, покинул дом. Девушка бросилась к матери, крича что-то невнятное, слезы стекали по ее щекам маленькими ручейками. Взрыв оглушил.