Не курите, пацаны...

Лось через речку кинул рыбу, сам не зная, зачем. Лосось, подкинутый лосем, блестел чешуей на закатном солнце. Антон сидел на крыльце своего охотничьего домика и наблюдал за творившейся вакханалией. Компот попивал Антон из железной кружки, что держал в руках. Пёс громко гавкал, нарезая круги вокруг хозяина и не давая тому уснуть. Бобер где-то вдалеке пытался построить плотину, к чему-то готовясь. Розовый колокольчик на дверце в домик приятно звенел от порывов ветра. Кабан вообще никак не относится к истории, но мы включим его, просто чтобы захламить ненужной информацией ваше сознание. Кокс, который курили авторы, великолепно вштыривает (но, конечно, это же шутка - мы не употребляем). Водка, которую Антон потихоньку подливал в свой компот, осталась после знаменитой "подлодки", что устроили его друзья-охотники неделю назад. Лучший друг Антона, бывший зэк, не так давно откинувшийся с зоны. Именно с его легкой руки и началась попойка охотников, что изначально приехали не с целью "завалиться", а "завалить" дичь. Сейчас же он спал в обнимку со стыренным у какой-то тетки из селения неподалеку еще перед охотой петухом, которого увидел на обочине дороги вообще случайно. Мишка - второй друг Антона, - также находился в охотничьем домике, но, в отличие от Жоры, уже бодрствовал и с потрясающей скоростью подчищал съестные запасы из импровизированной кладовки в одном из углов домика. Антон, который все так же сидел на крыльце, почему-то вдруг задумался о своей возлюбленной. "Как же она там, без меня, моя Катенька?", - этот вопрос заполонил все его мысли - даже охота отошла на второй план. Он вспоминал ее кожу, что отливала белым под ночным светилом и напоминала крылья бабочки - такой же хрупкой и нежной казалась ему девушка. Вспоминал обожаемую Катей заколку в виде моли (хотя она всячески пыталась доказать, что это стрекоза). Вспоминал, что они хотели создать семью, но постоянно что-то шло не так. Вспоминал, что его любимая хотела назвать так и неродившуюся дочку Веркой. А вот в голове холостого Мишки, помимо мыслей о еде - чаще всего пицце, - и виски, были голые сиськи - непременно "семерка", группа селянок с обалденной фигуркой и "ух, какими жопами", которых он видел не так давно. Если бы не друзья с их охотой, то он бы давно побежал к тем девочкам, чтобы... кхм... "потеребонькать писю". Жорке в полупьяном угаре снилась какая-то белиберда: то его бывшая Ленка с седьмого подъезда, то его брат - "великий Ум" Костян, то знакомый мент Найс, который кричал "Ленин жив, ублюдки!", то пес Антохи Шарик, то ненавистный кот Мурзик, которым занимался Куклачев под дождем в зиму и почему-то в бане... Жаль, что это все - лишь фантастика. Особенно сны пьяного Жоры. Впрочем, остальных участников истории это не особо волновало - что там видит их татуированный куполами друг. Тихо напевая про себя всемирно известную Феличиту и попеременно вспоминая какую-то там Мурку, Миша умудрился найти на грязном столе никем не тронутую рюмку водки, которую залпом влил в себя - ведь опохмел никто не отменял. "И понесло же этих придурков под Воронеж охотиться", - думал он, занюхивая горячительный напиток рукавом собственной куртки. Наш Антоха все так же грустил на крыльце о своей Екатерине, которую оставил оправляться после выкидыша в одиночестве да еще и в чужом городе, так созвучным ее имени - Екатеринбурге. Чувствовал он себя, прямо скажем, последней сволочью. Может, так на нем сказалось похмелье, а может он действительно понял свою ошибку... Это одного герою известно. А где-то там, на берегу Дона, почти у границ Ростовской области, молодая учительница Таня корчилась в родовых муках из-за Михаила, которого девушка поминала добрым словом чуть ли не через каждую вторую схватку. Она даже решила ничего не говорить горе-отцу о том, что у него теперь есть наследник... Эх, бедная Танечка... Знала бы она, что ее будущий сыночек окажется геем - и даже будет флаг во внутреннем кармашке носить, - ни за что б не родила. Такого уж склада наша мадам. Мальчика она назвала Вовой - в честь уже покойного дедушки, ласково называла Амурчик (уж не знаем, почему) - даже папку ему нашла, Жеку Терешкова, что еще с пятого класса за ней бегал. Вместе с учительницей и уже своим сыном Евгений проехал на поезде с устланной травой клеткой, в которой сидела декоративная белая мышка ("Их раньше так любила Танечка", - думал он, трясясь в электричке и обнимая женщину), черт знает куда, затем пересел на еще действующий трамвай. После затяжного путешествия предстояло еще одно, на метро. Домой. Этот бег с препятствиями дался Тане очень нелегко. В первые же дни пребывания там, "дома", ее срочно госпитализировали с подозрением на внутреннее кровотечение - и, как оказалось, не зря. Разрыв стенки какого-то из внутренних органов, операцию на котором провести не в силах был даже лучший врач. Перспективную учительницу ждала лишь смерть - причем, довольно быстрая, хоть и мучительная. Заходить в морг на опознание у Жени не было сил, а уж тем более видеть труп любимой женщины, держа ее сына на руках... Он бы не выдержал этого и сразу съехал с катушек - а кому тогда воспитывать маленького Вову, если не названному отцу? Через два дня по моргу стал ходить слушок, что недавно привезенный из реанимации труп женщины (той самой Тани) вдруг ожил, заставил орать от страха всех дежурных врачей, внезапно заговорив, и безумно смеялся по ночам и молил о спасении, явно поехав крышей. Работникам пришлось предать тело несчастной огню, чтобы эти сплетни больше не распространялись, но это было ужасной ошибкой... Наверное, кокс авторам не особо помог, посему подключили еще и коноплю. Но это имело побочные действия непредвиденного характера - теперь посреди кабинета стоит огромная пальма, что пробила дыру в потолке и служит прекрасной обзорной точкой.