Глупости

Пятница, 18 мая

      Снежные хлопья медленно падали на асфальт и тут же таяли. Солнце светило и даже немного грело, предвещая лето, но снег не давал покоя жителям Нижневартовска. Только несколько дней назад растаяло почти всё, стало сухо, чисто и тепло — но вот незадача! Хотя, многие к этому уже привыкли. То, что летом (или в мае) выпадает снег стало нормой, только почему все дальше удивляются — загадка.       Погода волновала многих, но в последнюю очередь о ней думали ребята, сидящие в актовом зале Нижневартовского Нефтяного Техникума (ННТ), которые недавно приехали из Нягани, где удачно вылетели из 1\4. — Да надо было не брать этих ёжиков, вот и всё, — нахмурился Сеня, стоя на сцене с микрофоном в руке, — И Улице Мира не стоило давать архивы, если их просто нет, — на той же сцене стоял Рушан, а остальные члены команды и Нина, которая была их звукарем на последней игре, сидели в зале. — Да от них ничего не изменилось бы, — ответил Хома, пока искал музыку на компьютере.       Ребята хотели побаловаться после пар и попеть в актовом зале (ну или ещё поделать всяких глупостей). — Надо было вставить, — громко заговорил Сеня, потому что мысль нашла на него как озарение. — У вас по карте, у нас это не прокатит… — Да иди нахуй, ну, прошу, — заговорил Рушан, скривившись.       А вот и наш главный герой, который на протяжении всей истории будет творить различную хрень — Рушан Аминов. Это татарин с завышенной самооценкой, от которого ждут только глупостей, потому что он способен только на них. В свои семнадцать лет ребята ведут себя на пятнадцать, что иногда отталкивает людей. Но почему-то у Рушана и Сени до сих пор куча знакомых. Видимо, есть та самая невидимая нить, которая всех к ним тянет.       Дима включил песню исполнителя Лёша Свик «Я хочу танцевать», и Сеня с Рушаном стали подпевать. Всё это записывала Нина в свои истории в инстаграме. На неё в последнее время подписалось очень много человек, скорее всего потому что в историях стали чаще светиться Рушан и Сеня.       Рушан смеялся над пением Сени, стоя немного в стороне. Потом он подошёл чуть ближе к центру сцены и стал подтанцовывать. — Смотри, — сквозь смех позвал Сеню Рушан, играя на невидимой гитаре. — Я гитарист нахуй, влюбись в меня нахуй.       Такие пустые слова, казалось бы. Никто и не знал, что это начало длинной истории.       Актовый зал был наполнен смехом Нины и громкой музыкой, ученикам техникума так и хотелось зайти туда, посмотреть, что за вакханалия там творится, но на самом деле побаивались. Мимо проходило очень много девочек, которые слышали пение Рушана и Сени, снимали ребят через маленькую щель в двери, но не заходили. Так делают все, они жутко стесняются. Будто Рушан и Сеня не просто актеры команды КВН «Неваляшка», а известные звёзды. Хотя, до этого было недалеко. — Каков пизде-ец, — смеялась Нина. — Ебану-утые, я в шоке. — В Северке бы так наваливали, долбаебы! — заорал Хома, тоже посмеиваясь.       Играла какая-то танцевальная отбивка. Рушан с Сеней сняли футболки и затанцевали друг с другом, дико смеясь с самих себя и наслаждаясь моментом. Правда было хорошо расслабиться от игр и понимать, что в ближайшее время выступления тебя не ждут.       Арсен с Наврузом ещё не сказали ребятам, что работа как раз таки ждёт их и начнется с завтрашнего дня.       В актовый зал зашёл немного недовольный Азамат, со словами: — Через десять минут здесь будут репетировать вальс, — напомнил он команде. Помахав Нине, с которой он не здоровался, Азамат поспешил удалиться, так как ему самому нужно было идти на работу. — Опять нам всё обламывают, — возмутился Сеня. — Пиздец какой-то. — Собирайтесь давайте, — ухмыльнулся Навруз, поднимаясь со своего места.       Рушан с Сеней стали надевать на себя футболки, Хома положил комп в своей портфель. — Давайте сходим поесть куда-нибудь, — предложила Нина. — Я бомж, — предупредил Рушан. — Да я с тобой салатом из гамбургера поделюсь, не ссы, — поддержал друга Сеня, Рушан улыбнулся. — Нам с Наврузом в Старый поехать надо, мы пас, — сказал Арсен, направляясь со всеми на выход из актового. — То есть, вы даже в футбик с нами погонять не идёте? — спросил Хома, немного расстроено. — Снег, какой футбол? — хмыкнул Навруз. — Да Хома просто хочет получить грязным мячом по ебалу, — засмеялся Рушан.       Всей компанией они шли по коридору ННТ на выход. Мимо проходило большое количество людей, и по традиции Рушан с Сеней обсуждали, кого и когда они видели. — Вот эта писала мне, — Рушан заметил брюнетку с короткими волосами. — Наивная такая, тупая. — Да то же самое люди думают, когда тебя видят, — подколол друга Сеня. Почему-то от таких «подколов» Рушану становится обидно, но в груди так тепло от каждого слова, которое говорит Сеня, поэтому Рушан редко сердится. — О! О! Вот та, ниче такая, — он указал на неизвестную Рушану девочку. Как бы не было странно, Сеня знает всех, о ком говорит ему Рушан, а татарин редко узнает поклонниц Сени. Их в несколько раз больше, и этого никто не скрывает. — Сеня, дебил ты, ниче такая, — неразборчиво вбросила херню Нина, отчего Рушану стало не по себе. С каких пор кто-то влезает в их разговор?       Рушан, Сеня, Нина и Хома зашли в ТЦ «Европа-Сити», разбившись на пары. Рушан шёл, разговаривая с Хомой, не чувствуя участия в разговоре. Он смотрел вперёд, в спину Сени, который шёл и о чем-то любезно разговаривал с Ниной. Они то прикалывались, — их было слышно на весь этаж ТЦ, пока они поднимались, — то становились резко тише, что-то шептали друг-другу и снова взрывались от смеха. До четвёртого этажа (там был фуд-корт) они доехали молча. Ну, точнее Рушан и Сеня — они не произнесли друг другу ни слова.       Можно сказать, что Рушан придирается, но это не так. Даже Нина с Хомой умудрялись перекидываться парочкой-другой фраз. Сеня словно забывал о нём. — Диванчик! — не закричал, но довольно громко сказал Сеня. Рушан привык к этому, конечно, но после долгого разговора с довольно тихим Димой голос Сени его оглушал. — Да не ори ты, тупоой, — посмеивалась Нина.       Они расположились на диванчике, сняли с себя куртки. — Так, нас четверо. Значит, двое из нас должны пойти за едой, а другие останутся, — продиктовал Сеня. Рушан надеялся, что он останется. Что они оба останутся и смогут обсудить то, что Аминова тревожит. — Да всё, пошли уже, — подтолкнула его Нина, и они направились заказывать еду. Хома дал им свои деньги, чтобы они купили ему «5 за 200». — Я с тобой поделюсь, — сказал Дима, когда они ушли.       Первые несколько минут Хома не смотрел в его сторону, залипая в телефоне, а потом тишина соседа стала казаться ему странной, и он спросил: — Всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня. — Да там с тётей проблемы, — Рушан сказал первое, что пришло ему в голову, и это звучало довольно убедительно. Правда, если бы Дима его хорошо знал, не поверил бы — Рушан никогда не показывает того, что ему грустно, тем более, если это касается его личной жизни. — Да не загоняйся ты так, всё образуется, — Дима улыбнулся. Вот почему, когда вокруг так много хороших людей, тебе интересен именно тот, кто ведёт себя как последний ублюдок?

«Что ты сейчас сказал? О чем ты подумал? — Интересен? И в каком же смысле, блять, интересен?»

      В это время вернулись Нина с Сеней. — Я тебе купил, — Сеня даёт Рушану твистер, — чекай, — говорит он Нине и поворачивается обратно к Рушану: — Может не отдавать, у тебя всё равно денег нет.       Аминов не понял, что смешного в этом нашёл Сеня, но всё равно посмеялся. На всякий случай. Будто ему и не было обидно. — Бля, смотрите, я хочу типа вот этого видос заснять, — Сеня включает телефон и начинает искать что-то в сохраненных в инстаграме. — Опять какая-нибудь дичка, — подал голос Рушан, но его проигнорировали. — Воо, — он развернул телефон и стал показывать видео американского вайнера, где он странно танцует. — Вот это совместить с каким-нибудь локальным КВНовским мемом. — Так давай пойдем сейчас снимем, — Рушан стал открывать твистер, который ему купили. — Когда доедим. — Да мы… — начал было Сеня, как телефон в его руках зазвенел. — Пардон, — он задумчиво взял трубку, встав со своего места и отойдя подальше от шумного фуд-корта.       Рушан поспешил за ним, не стесняясь странных взглядом Димы и Нины, которыми его наградили. Ему было всё равно, он хотел поговорить с Сеней и именно сейчас нашёл способ, когда Бардаш будет один.       Сеня быстро устремился в сторону лифтов, Рушан чуть было не упустил его, но застал как раз в тот момент, когда Сеня что-то бурно с кем-то обсуждал: — Да ты серьёзно? Я тебе говорил, нахер было звать её? Она же тупая, не понимает, что по приколу ту находится и нихера не важная! — он разговаривал с Наврузом, как понял Сеня. Разговаривал насчет Вали. Сегодня вечером они должны были снимать вайн. — Да ясно всё. Да не сливаюсь я, из-за неё то? Всё, давай.       Сеня сбросил и развернулся, собирался было идти обратно, но заметил Рушана. — Ты чего тут? — Да я просто спросить хотел, — Рушан начал мямлить. — Ты как-то перестал общаться со мной. — Ну, это не вопрос, — спокойно ответил Сеня. — И тебе показалось. — Ладно, — Аминов вздохнул. — Так мы идем к тебе снимать видос сегодня? — Нет, Нина поможет мне снять его, — пожал плечами Сеня. — Постой, что? — изумился Рушан. — Мы всё время снимали с тобой вместе, почему ты так делаешь сейчас?       Повисла тишина, Сеня закатил глаза и вздохнул. — Знаешь, — начал он. — Не всё должно всегда крутиться вокруг тебя. На самом деле, я давно хотел тебе это сказать. По поводу твоей самооценки мы говорили ещё в прошлом году, но тогда были ещё цветочки, а сейчас — пиздец. У меня появилась подруга, давно появилась, не знаю, почему ты только сейчас это заметил. Либо ты думал, что после Нягани о ней благополучно забудут, но это не так. Все хотят, чтобы я им помогал. Все хотят, чтобы я им написал, устроил. Все хотят, нет, точнее, они этого, блять, требуют. Воспринимают как должное. Ты хочешь, чтобы я был всегда рядом с тобой. Ты хочешь, чтобы я снимал только с тобой, только тебя. Но я заебался жить так, как другие хотят, чтобы я жил.

***

T-Fest — Улыбнись Солнцу       Хома стоял на воротах. Рушан приготовился сделать самый сильный в своей жизни удар по мячу. Тучи сгущались над головами парней. Вот-вот полил бы ливень. Жуткий, холодный ливень, который, к сожалению, не смыл бы грусть и ощущение ненужности. Он бы бил. Добивал, вставляя ножи в спину. Впивался бы когтями прямо под кожу, заставляя жалобно скулить, выбивая из колеи. Дождь может всё.       Почему мы начинаем делать что-то, о чем давно мечтали только тогда, когда наша жизнь на волоске? Почему мы не ценим то, что имеем, когда оно у нас в руках, а потеряем — плачем? Почему люди такие тупоголовые, почему?       Дождь полил. Аминову хотелось плакать, к счастью, Хома бы не увидел его слёз. Зато он ясно видел, в каком состоянии Рушан и не торопил его. Нужно собраться.       Соберись.       Больно? Я знаю.       Достаточно больно, спасибо.       Не хочешь потерять — начни действовать.       Рушан ударил по мячу что есть мочи и упал на мокрое поле. На него сейчас давило всё. Но об этом чуть позже.